Обороты

Глава 16. За шаг до…

– Значит один на один…

– Не ожидал, благородный Ссаших? – иронично уточнил Дейше.

В отличии от собеседника, каждый жест которого буквально дышал яростью, этот наг только меланхолично улыбался, ощипывая виноград.

Но Ссаших не ответил. Замерев посреди комнаты, он снова задумчиво скользну взглядом по посланию. Ноздри нага затрепетали от нового приступа глухой злости. Даже после стольких лет у власти сдерживаться ему удавалось только ценой невероятного усилия воли. Впрочем, тишина не задержалась в небольшом зале, освещенном светом полыхающего на блюдах фаира.

– Отчего же, это было предсказуемо, – подал голос, до того скромно молчавший, Кервин Хеннек.

Заинтересованно приподняв бровь, Дейше обернулся на звук. Казалось, что он только заметил человека, до того пристальным и выразительным был его взгляд. Так смотрят на диковинных букашек, прежде чем наколоть их на булавку и отправить в коллекцию.

И даже Кервину, насколько бы хитрым и умным он себя не считал, невольно стало не по себе. Он, в отличии от брата, видел не только холеную оболочку, но и суть второго, если не первого по силе нага Шшааса.

– Ты его видел? – резко и коротко бросил Ссаших.

Неопределенно поведя плечом, все же отвлекаясь от молодого мужчины, Дейше откинулся на спинку широкого кресла.

– Видел. Амбициозный молодой наг. Не настолько опасный, как истинный владыка, – медленно ответил Дейше, сделав жест в сторону Ссашиха. – Но неприятнос-с-стью может стать. Его, все же, воспитали кшерхи.

– Кшерхи, проклятые бродяги! – яростно прошипел Ссаших, мощным ударом хвоста разбивая стол, оказавшийся рядом, в щепки. – Они его украли, бежали как ничтожные пс-с-сы! Чему они научить могли, кроме как бежать что было духу от опасности, жалкие людишки!

Спокойно усмехнувшись, Дейше медленно отряхнул с одежды мелкие щепки.

– Ничтожный пес и жалкий человек сейчас забился в угол этого зала, а кшерхи – это одни из лучших воинов, – почти насмешливо бросил наг, кивнув в сторону Кервина, что едва успел отскочить в сторону от части столешницы.

Зашипев, Ссаших бросил на говорившего угрожающий взгляд.

– Не забывайся…

Впрочем, ответом ему была все та же безмятежная улыбка.

– Наагаи опасен, Ссаших, прими это и реши, выйдешь ли ты против него.

На краткое мгновение взгляд желтых, змеиных глаз, полный кипящей ярости, схлестнулся со спокойным взглядом вишневых глаз. Всего одно, почти неуловимое мгновение, но воздух в зале наэлектризовался, точно между ними вот-вот должна была сверкнуть разрушительная молния. Но Ссаших только криво усмехнулся.

– Я выйду против него. И пока я буду занят, мои воины расправятся с предателями, что переметнулись на его сторону. И мы победим. Но, скажи мне ты, благородный Дейше, не мерзко тебе с этим скотом на одной стороне быть? Не мерзко посыльным предателей было стать?

Вновь улыбнувшись, Дейше ответил не сразу. Неспешно поднявшись с места, наг медленно провел ладонями по роскошной ткани одежд, сметая пылинки, прежде чем взглянуть на Ссашиха.

– Мерзко и утешает меня лишь то, мой дорогой друг, что я могу передать эту весть тебе. И то, что сторону со скотом я делить не намерен. Ах, благородный Ссаших, если и начинать сражаться, то лишь на стороне истинного владыки, – неспешно отозвался он и чуть склонил голову.

Наги всегда держали свое слово, но при этом отличались змеиной хитростью и подлостью. Давая слово, они так же охотно находили возможность его обойти при недостаточно точной формулировке.

Разве попытка убить воина, который равен тебе по силам – настолько опасное мероприятие, чтобы его можно было назвать безумным?

Земля в этом мире была не только не вкусной, но и очень твердой. К этому несложному выводу Ошер пришел уже после первого приземления лицом в грунт. В очередной раз рухнув, отброшенный мощным ударом хвоста, оглушенный принц метнулся в сторону еще до того, как успел заметить опасность. Почти тотчас на место, где он только что лежал, обрушился добивающий удара хвоста нага. Но времени отлеживаться не было и Ошер мгновенно вскочил на ноги высоко подпрыгнув, чтобы пропустить удар хвоста под ногами, попытался ударить его палкой. Удар пришелся на землю, даже не коснувшись треклятого хвоста противника.

– Ошер!

Короткий вскрик и, не успевший увернуться, принц рухнул, сметенный с ног, брошенной в него Лейви. Встать они уже не смогли, поверх парочки тотчас вальяжно опустился тяжелый змеиный хвост.

– Шарриаш! – возмущенно взбрыкнула Лейви.

– Пять – один, – спокойно заключил наг, все же отползая в сторону, к Тарду.

– Кажется, этот один нам просто почудился… Лейви, слезь! – возмутился Ошер, бесцеремонно спихнув с себя подругу.

Обычно тренировки проходили один на один или три на один, когда они с Тардом и Лейви вместе выступали против Шарриаша. В таком составе удавалось даже не так часто глотать пыль, а вот с сегодняшней попыткой тренировки в два на два им не повезло с самого начала. Сперва их бесславно обезоружили, после покатали в пыли, едва не задушили и только на четвертый раз удалось не только обезоружить противников, но и нанести «смертельные» ранения.

– Тард, ты наглый пушистый гаденыш! – возмущенно воскликнула, поднявшаяся с земли, Лейви.

– Не поворачивайся к врагу спиной, он отвесит тебе не пинок под зад, а клинок меж ребер, – только и хмыкнул Тард.

Можно было, конечно, учебно толкнуть ее шестом, но щедрый пинок под зад показался оборотню более показательным.

Прищурившись, девушка только гордо вскинула голову, потирая ушибленную часть тела. Вывод парня оказался не таким уж далеким от истины – такой метод и правда был куда более запоминающимся.

– Дос-с-статочно, – оканчивая перепалку, подал голос Шарриаш. – Вы двое с-с-слишком расслабились после победы.

Под тяжелым взглядом нага Лейви невольно потупилась, а Ошер только вздохнул. Да, эйфория на мгновение и правда вскружила голову, за что ту и отправили снова глотать пыль.

– Еще? – чуть помедлив уточнил он.

Приподняв бровь, Шарриаш смерил принца медленным взглядом, едва заметно усмехнувшись. Сын Аскара рос и это радовало не только Волю и его стража.

– Еще, но не со мной, я пришлю к вам Рассаша. Пока отдохните.

Кивнув им напоследок, наг чуть поморщился, отряхивая с безрукавки краску, оставленную ударом шеста Лейви. Благо краска успела подсохнуть с легко осыпалась вместе с пылью.

– Неужели кому-то из наших кузнечиков удалось «смертельно ранить» наагаи?

Невольно улыбнувшись, Шарриаш оглянулся на звук голоса. В шуме военного лагеря, не расслышать шаг кшерха было просто, особенно шаг Воли.

– Кузнечики очень быстро растут, особенно в военных условиях.

Хмыкнув, Рамина только покачала головой и приблизилась к воспитаннику.

– Я искренне надеюсь, что ты не поддавался.

Ответив не сразу, наг широким жестом предложил Воле пройтись с ним к палатке.

– Совсем скоро они могут оказаться в гуще сражения, я не имею права поддаваться. Они должны быть готовы.

– А они готовы? – чуть помедлив, Рамина все же задала вопрос, что так сильно волновал ее.

Она была уверена в том, что Лейви может за себя постоять, понимала, что Аскар не назначил бы Тарда начальником стражи за его пушистую ипостась и видела, что юный принц быстро учился. Но это были тренировки и опыт небольших стычек, а их ждала война.

– Нет, – не медля, ответил Шарриаш и взглянул на Волю. – Ни они, ни я к этому не готовы. Для них это первая схватка такого масштаба, для меня это первая с-с-схватка на моей земле. Разве к этому можно быть готовыми?

Вздохнув, Воля только едва заметно улыбнулась.

– Да, ты прав. Не спеши, к тебе сейчас снова явятся все сторонники, ведь пришел ответ от Ссашиха.

Нахмурившись, наагаи и вовсе остановился, полностью повернувшись к Воле.

– Он принял мои условия?

И пусть ответ противника сейчас лежал на его столе, запечатанный, под охраной благородного Дейше, Шарриаш ни мгновения не сомневался, что ответ врага для Рамины тайной не остался. И он не ошибся.

Взглянув на воспитанника, Воля только вздохнула.

– Он принял твои условия. На битва состоится рассвете у стен Шшааса. Впрочем, не думаю, что только ваша… Я ни на миг не поверю, что он не попытается подстроить чего-то.

Нахмурившись, Шарриаш задумчиво потер подбородок, провожая взглядом пару рудокопов из Файрара.

– Подстроить нам или мне?

– Нам. С тобой он захочет расправиться лично. Мы все еще существенно проигрываем его сторонникам в коннице и не мне тебе напоминать о том, насколько хороши боевые колесницы Шшааса. Даже, если в коннице сравняться они первым же ударом лишат нас половины надежды на благоприятный исход, – посерьезнев, тихо сообщила Рамина.

Но по мере того, как Воля мрачнела, на губах нага расцветала усмешка. Сперва едва заметная, она становилась все шире. Резко обернувшись, Шарриаш осмотрелся.

– Эй, файрарцы? Да, вы. Скажите Артану, что я хочу его видеть, как можно быс-с-стрее! – воскликнул он.

Мужчины, только подошедшие к котлу с кашей, так и замерли с пустыми мисками, ошеломленно глядя на наагаи. От неожиданности они забыли и о поклонах, и о каше.

– Ай красота, теперь они даже внукам будут рассказывать о том, как великий наагаи их посылал! – рассмеялся, порядком запыленный, Грегуар.

Откуда вынырнул кшерх оставалось только гадать, но сейчас важным было и не это.

– Если выживут, не только это рассказывать будут, – мигом осадила его Воля, несколько настороженно взглянув на улыбающегося Шарриаша.

Не нужно было долго гадать, чтобы понять, что тот что-то задумал. Одновременно та улыбка, что он послал уже Воле более чем четко говорила, что пока рассказывать о своей затее он не намерен.

– Ты вовремя, Грегуар, расскажешь, что видел у стен Шшааса, подумаем, как нам лучше действовать. Отыщи Рассаха и отправь его к мелким, им нужно учиться. Затем в палатку. Сегодня будем говорить очень долго.

Отряхнув пыль с брюк, Грегуар понятливо кивнул, решительным шагом направившись к проходу меж палаток. Впрочем, судя по негодующим крикам – прохода там не было, но кшерха это не остановило.

Хмыкнув, Шарриаш только качнул головой. Если Ссаших думает, что с ним и его сторонниками будет справиться просто – ему придется горько разочароваться.

«Тебе здесь не место!»

Разъяренный голос взорвал сознание, вызывая мрачную усмешку.

«У тебя нет права голоса, а скоро не будет и возможности его подавать.» – спокойно ответил Аскар.

Раньше стоило проклятому ворону заметаться. Понять, что не был Владыка смятен вестью о бегстве Матаана, насторожиться, попытаться выторговать очередную сделку, а теперь было поздно.

Благодаря гордости даже обычный человек может свернуть горы. Из-за гордыни даже божество тонет в луже.

Дождь, что заливал улицы Корвидиума затих. Начал затихать и город после двенадцати рабочих колокольных ударов и только отчаянные гуляки не спешили домой. Отчаянные гуляки и те, чья работа еще не была закончена.

Мало кого заинтересовали десять человек, что в это время сновали у остатков Обители. После того, как это величественное здание рухнуло, там то и дело появлялись жнецы или бродяги, которые надеялись отыскать что-то ценное.

Тем менее занятны были эти люди тем, что пришли они с лопатами и почти сразу же приступили к раскопкам. Редкие прохожие старались ускорить шаг, понимая, что за излишнее любопытство могут пострадать.

Впрочем, ни копателям, ни тому человеку, что держался чуть в стороне, наблюдая за работами, до прохожих не было никакого дела.

«Что ты задумал?»

Усмехнувшись, почти явно ощущая тревогу в голосе заключенного божества, Аскар не спешил отвечать.

«У тебя ничего не получится!»

Уже просто не сдержавшись, Аскар тихо рассмеялся. Даже такой самонадеянный возглас вышел достаточно жалким.

«Я – не ты. Все мои действия всегда приводят меня к цели.» – все же ответил Аскар, подняв взгляд к небесам.

В высоте, над руинами Обители, кружил ворон. Можно было даже расслышать тяжелые взмахи крыльев старой птицы, что не спешила ни улетать, ни спускаться.

Вороны всегда были куда умнее и людей, и божеств. Куда терпеливее и прозорливее, они умели ждать исхода схватки, не вступая в нее, но всегда получая выгоду.

Рассвет не обрушился на мир, не залил алым заревом далекие горные пики. Еще не было заметно и следа приближающегося утра, только стремительный бег времени не давал ни на мгновение забыть о его приближении.

Лагерь спал. Затихнув после приготовлений, этот огромный зверь, раскинувшийся на, еще недавно пустынной равнине, спал, копя силы перед тем, что только должно было грянуть. Но если когти и лапы этого свирепого хищника затихли, копя силы, сознание его не могло отыскать покоя.

Давно закончился последний совет, давно покинули его палатку и соратники, и друзья, но заставить себя уснуть Шарриаш так и не смог. Слишком многое стояло на кону, слишком многое он брал на себя без права подвести тех, кто ему доверился. И впервые за долгое время он не мог разделить эту ношу ни с кем. Его бы поняла Рамина, его бы смог понять отчасти и Ошер, но наг ощущал, что делить эту тревогу с ними не имеет права. Это была не их битва, не их люди, не их мир. И только одно живое существо во всем мире могло его понять, имело право разделить с ним его бремя в полной мере.

Проводив последнего гостя, Шарриаш так и не пошевелился. Переплетя пальцы рук, он не сводил пристального взгляда с полыхающего камешка фаира, что лежал на столе, освещая палатку. Погруженный в свои мысли, он все же не отстранялся от окружающего мира, поэтому тихий шорох за полотняной стеной уловил сразу же, пусть и не подал виду.

– Наагаи?

Звук этого нежного голоса вынудил его глубоко вдохнуть.

– Ты пришла ко мне как к наагаи или брату? – вздохнув, Шарриаш медленно поднял взгляд к вошедшей.

Даже сейчас, вдали от дворца, вдали от угодливой прислуги, что следила бы за каждым ее шагом наагайе была прекрасна. И даже покрасневшие глаза и печать тревоги на ее лице не могли перечеркнуть этой красоты.

– К брату, – тихо отозвалась она, медленно опустив взгляд. – Мне страшно, Шарриаш.

От этих слов, что прозвучали так по-детски, мужчина невольно улыбнулся и просто поманил сестру к себе.

– Чего ты боишься? Ведь правда за нами и я не так уж слаб. Наши силы равны, а раз уж даже прекрасная Шайяре здесь, судьба просто не может нам не благоволить.

Чуть помедлив, нагайна все же приблизилась к брату и просто крепко обняла его. Как бы уверенно не говорил он, на сердце Шайяре было тревожно.

– Если ты проиграешь… Шарриаш, я не буду жить, я ведь вовсе не сильная, я не смогу перенести всего этого.

Глубоко вдохнув, Шарриаш медленно провел ладонью по волосам девушки. Успокаивать настолько нежные цветы он не привык. Девочки кшерхи, даже дети, были куда ближе к жизни со всеми ее опасностями. Их никогда не утешали пустым «все будет хорошо», их никогда не утешали ложью и впервые в жизни Шарриаш был вынужден переступить через себя, переступить привычку и принцип.

– Шайяре! – тихо и четко произнес он, приподняв ее голову за подбородок. – Все будет хорошо, победа будет за нами, я тебе обещаю!

Говорить уверенно и четко сложно не было, да это и не было нужно. Нагайна хотела быть обманутой, хотела верить в это, хотела верить в кого-то, ведь верить в себя некоторым крайне сложно.

Шарриаш в себя верил. Он верил, что сможет достойно выступить против войска Ссашиха, верил, что не уступит ему в бою, верил, что его люди не подведут. Но кроме веры у него еще оставался разум и сомнение в тысяче мелочей.

Шальная стрела, камень под ногой и даже песчинка, все это могло одним росчерком перечеркнуть и его планы, и его жизнь. И это знание не давало ему покоя и заставляло действовать. Заставляло говорить, слушать, а сейчас и врать. Горькая необходимость, но вместе с тем мужчина прекрасно понимал, что в случае победы ему придется соврать еще не раз.

Ложь во благо – не худший из всех пороков правителей, которым ему еще предстоит поддаться.

Для ребенка, выросшего на улице, живущего крохами подаяний, попасть в храм великого Зажигающего было сущим чудом. Вспоминая о том, как впервые вошел под своды Обители – в большой зал, над которым вверх тянулись тысячи ступеней, Матаан невольно улыбался.

Сейчас это воспоминание грело душу, заставляло на время забыть о мелком дожде, что не прекращался, казалось, ни на мгновение. Сколько времени прошло с момента бегства из столицы жнец не знал, но его все еще было недостаточно, чтобы он сумел полностью взять себя в руки.

Матаан знал, что он должен делать, но досада от того, что он снова ошибся жгла каленым железом. Как он мог так подвести своего благодетеля! Того, кто указал на него, кто взял его под своды своего храма, кто заговорил с ним. И только врожденная выдержка не позволяли ему полностью погрузиться в себя. Нет, пока он дышал еще не все было потеряно. Он обязан все исправить.

Сбросив капюшон плаща, Матаан осмотрелся. Далеко позади остался и Корвидиум и непроходимая чаща, в которой они бросили повозку. Лес становился все реже и через поодинокие свечи высоких деревьев уже можно было рассмотреть огни поселка.

– Гиббо давно знает этого проводника? – кашлянув, подал голос Матаан.

Не поворачивая головы к спутнику, он неотрывно смотрел на эти огоньки. Кругов синего камня в храмах разных городов было достаточно, но веры и силы жнецов было недостаточно, чтобы в этих кругах поднялась божественная тьма. Постепенно круги умирали, пока в мире не осталось только два действующих прохода. Один рухнул вместе со столичной Обителью, второй оставался открытым в Южных долинах, в крепости жнецов. Еще когда-то такой круг был в Ретсите, но после пожара о нем забыли, его покинули.

Это был единственный шанс встретиться с Зажигающим, понять, что произошло, но шаг этот был опасным. Несмотря на то, что сопротивление Южных долин было смято Аскаром Терезаа, эта местность на краю мира оставалась предельно недружелюбной для одиноких путников. Особенно, если путники шли вдали от официального тракта.

– Этот человек уже что-то делал для Гиббо. А еще он ненавидит Аскара.

Для здоровяка этого было достаточно, а вот Матаана успокоило мало. Враг Владыки вовсе не обязательно станет другом им. Но выбирать не приходилось, оставалось лишь надеяться, что Гиббо не сглупил впервые в жизни.

Поселок, что раскинулся на лесной опушке оказался куда больше, чем можно было предположить, хотя вспомнить его название Матаану так и не удалось. По освещению и фигуркам людей, что то и дело появлялись на улице, жнец понял, что сейчас рабочее время.

Спохватившись, Матаан снова набросил капюшон. Пока накрапал дождь, это не было подозрительно и пришлось очень кстати. На въезде в селение собралось с десяток, что-то бурно обсуждающих мужчин.

– Мир вам! – громко и предельно миролюбиво произнес Матаан, обгоняя спутника.

Рослый, диковатого вида исполин Морак, едва ли добавил бы дружелюбия местным.

Мгновенно обернувшись, мужчины невпопад ответили на приветствие, но за дубинки не схватились, что уже подавало надежду.

– Не подскажете, где у вас могут устроиться на отдых честные путники? – точно не замечая настороженных взглядов, жизнерадостно продолжил Матаан. – Спасу от этого дождя нет, хоть бы на один отдых у огня с медовухой погреться!

Знавший Первого жнеца уже не первый оборот, Морак удивленно покосился на него. Он и предположить не мог, что степенный и спокойный Матаан умеет говорить так. Впрочем, это сработало. Кто-то из мужиков махнул вперед, посторонившись с дороги.

– Прямо езжайте, там таверна у Дора. Здоровенная такая, не проедете мимо!

– Спасибо! – отозвался Матаан, проезжая первым.

Если даже ворон при нужде может научиться говорить по-человечески, отчего бы человеку не научиться подражать другому? Это золотое правило Матаан усвоил давно и ни разу в нем не усомнился.

«Здоровенная» таверна оказалась едва ли больше конюшни столичных таверн. Приземистая и странно растянутая, она казалось просто пятном грязи. Неопрятным и не совсем понятным.

Поморщившись от этого сравнения, Матаан не стал рваться вперед и пропустил здесь Морака. Тот неспешно поднялся по ступенькам, что тотчас заскрипели под его тяжелой поступью, к двери и потянул ее на себя.

Судя по тому, как резко затих шум голосов, что доносился из таверны, явление чернобородого исполина произвело впечатление. Медленно осмотревшись, Морак все же вошел. Нападать никто не спешил, несколько завсегдатаев вовсе медленно сползли под столы. Впрочем, последние его волновали мало.

Заметив у камина горбуна в компании человека в плаще, он направился к нему. Произведенное Мораком впечатление позволило Матаану почти незаметно войти в таверну, внимание на него обратил только Гиббо, что даже поднялся с места.

За каждым шагом жнеца горбун следил с воистину собачьей преданностью. А вот его собеседник не оборачивался. Оперевшись о спинку стула, он покачивался на его задних ножках и только, когда к столу за Мораком подошел и Матаан, поднял голову.

– Проклятье… – просто не сдержавшись, выругался жнец.

Из-под капюшона показалось женское лицо. Строгое, точно высеченное из камня, но определенно женское лицо с плотно сжатыми губами и хищными желтыми глазами.

Путешествие к крепости Умбергум обещало стать не только длительным, но и запоминающимся.