Обыкновенный говорящий кот Мяун и его семья

Глава 10. Новый год вместе

Нина Ивановна довольно потирала руки. Все, кого она хотела видеть на Новый год, уже приехали.

– Нет, что ни говори, а мы с тобой молодцы и умники, да, Заяц?

Белый кот Заяц, который уже привык к отсутствию у него хвоста и присутствию в его жизни хозяйки, довольно покосился на неё. Ему-то как раз и без гостей вполне нравилось. Да и с ними хорошо! Всё хорошо, когда ты не скитаешься на холоде и думаешь, где бы найти что-нибудь поесть, а вовсе даже наоборот, кот хозяйский! Тебя кормят, гладят, любят и можно спать где угодно, лучше, конечно, под боком у хозяйки, но можно и на подушке, над головой своего человека.

Родители Ани и Олега спорили, кто что делает, Илья придирчиво оценивал старания Ани и Сашки по украшению росшей во дворе ёлки, а Олег в сторонке слушал Мяуна.

– Значится так! Урод этот поранил пятерых, не считая Зайца. Ну, это те, кого мы нашли живыми. Двоим хвосты просто поранил, то есть они справились сами, зализали раны. У остальных всё было плохо. Всем, включая Зайца, он говорил, что делает из них людей. Мол, у обезьяны отпал хвост, и она стала человеком, значит, раз его девушка говорит, что коты лучше людей, надо им всем хвосты отрезать, чтобы соответствовали.

– Псих? – c сомнением спросил Олег.

– Не знаю, пока ищем. Найдём, тогда и уточним, – Мяун пофыркал. Он, как каждый приличный кот, знал чуточку больше, чем сказал, но выдавать это пока не собирался.

Тридцать первое декабря в доме Нины Ивановны – это день хлопотный!

– Ты не в курсе, сколько ещё человек пригласила Нина? – Сашка удивлённо осматривала приготовленные к праздничному столу блюда, которых хватило бы человек на двадцать.

– Все приглашённые уже на месте, – рассмеялась Аня. – Ты просто не понимаешь её размах.

– Да ещё и не учитываешь, сколько чего она скармливает нашим животным. Дик и Ита, по-моему, скоро будут напоминать Плюшку, а сама Плюха, возможно, переедет жить в гараж! – рассмеялся Олег.

– Почему это? – удивилась Сашка. Плюшка в холодном гараже, это настолько же нереальная ситуация, как и переезд туда самой Саши.

– Там двери шире! Она скоро в проёмы, имеющиеся в доме, перестанет вписываться, – Олег развёл руки, показывая, какой ширины должна была быть дверь. По всему выходило нечто весьма и весьма солидное. – А кроме собачек наших есть ещё и кошки! Так что не волнуйся, еда найдёт своих владельцев.

К вечеру пошёл снег, он укутывал окрестности, заглушал радостные крики и шум от фейерверков, запускаемых соседями, приехавшими праздновать Новый год.

Люди, собравшиеся за огромным столом в тёплом и светлом доме, были семьёй, стаей, с точки зрения Плюшки. Присутствие пристайных Саши и Ильи было вполне допустимо. Булька задрала голову и внимательно осмотрела собравшихся.

– И чего они ждут? Нет, ну чего? Вон сколько вкусного! Я не всё вижу, потому как стол высокий, зато всё-всё чую! – она шумно принюхалась.

– Плюшка, не фырчи и не хрюкай! Ты уже сегодня норму по еде выполнила и перевыполнила, – Мяун тоже важно восседал у стола на специально принесённой этажерке с подушкой и теперь снисходительно поглядывал вниз на всякую мелочь пузатую.

Дик, набегавшийся по снежным просторам и напробовавшийся всяких деликатесов до отвала, изображал коврик у ног Олега и Ани.

– В тебя больше точно ничего не влезет! – уверенно заявил он Плюшке.

– А ты мне сбрось пирожок и сам увидишь! – Плюшка зачарованно скосила глаза на благоухающий пирог с мясом, коварно выглядывающий с края блюда. – Я его вижу, и он меня мучает!

Ита покосилась на пирог и только носом покрутила:

– Я точно больше не могу!

– Дааа, я всё думал, какая из пород собак ближе всех к котикам… – уютно рассмеялся Мяун. – Оказывается, бульдоги. Они тоже умеют растягиваться как истинные коты!

– А где наши кошки, никто не знает? – мама Ани, Елена Сергеевна, подозрительно осмотрела комнату. – Что-то как-то слишком тихо!

– А это Илюшина заслуга! – рассмеялась Нина. – Он же со своим гипсом толком ничего такого делать не мог, вот и взялся за обеспечение тишины и покоя в новогоднюю ночь.

– Признавайся, что ты такого сделал, чтобы наша живность не появлялась вокруг стола, под столом на наших коленях, плечах, головах и на столе? – с научным интересом стал уточнять отец Олега.

– Лазерную указку я вполне могу держать, – рассмеялся Илья. – Я их просто заиграл так, что они едва-едва до лежанок добрались! Поели и отрубились. Я как представил, что будет, если всё это стадо начнёт носиться вокруг… – Илья поёжился. – Затопчут же!

– Я бы попросил! Нельзя ли повежливее!!! – Мяун себя к стаду, разумеется, не причислял, но кому приятно, когда соплеменников унижают.

– Ах, прости-прости. Ну к тебе же это не относится. Ты же у нас высокоуровневый кот! – пошутил Илья.

– Мы все такие. Просто я живу дольше и, кстати, даже старше тебя! И высказать тебе могу всё, что о тебе думаю! А они, – Мяун мотнул головой в сторону комнаты со спящими котятами, Шушей и Зайцем, – они вынуждены писать в тапочки и драть мебель, чтобы показать своё отношение!

Васька за общим столом сидеть отказалась. Дочка постоянно куда-то шла, и Василина решила, что таким маленьким котятам ещё рано праздновать, попросила их разместить в комнате Ани и Олега и теперь развлекала дочку там, так что Мяун разглагольствовал от имени всех говорящих котов.

– Ладно, извини! Я просто общаюсь с Басей, она же маленькая, вот я и реагирую на них так… – Илья засомневался, что стоит высказывать даже минимальное пренебрежение в адрес котов в присутствии Мяуна.

– Извиню только в честь праздника! – милостиво кивнул Мяун. – А кстати, что мы ждём? Почему не празднуем? Год же надо проводить! – запереживал Мяун, косясь на восхитительную запечённую рыбу.

Он ел так, что за ушами трещало, сбросил Плюшке пирог из солидарности к растягивающимся животным, слушал тосты, произносимые за столом, но сам помалкивал, что для него было очень необычно.

– Мяуш, ты что? Чем-то расстроен? – спросила Аня у своего уникального кота.

– Просто думаю, всё ли я предусмотрел… – Мяун сверкнул глазами на окно, за которым мела метель. – Хотя вряд ли он сегодня выйдет.

– Тот, кто нападает на котов? – встревожилась Аня.

– Да. Его Григорий зовут, грачи слышали. Гррррыыыыша, значит… – Мяун произнёс это чрезвычайно мрачно. – Но ты не переживай. Я надеюсь, что мы его выследим.

Он перелез на колени Ани и там сумел вернуть себе праздничное настроение. Ну в самом-то деле! Что он, не имеет права, что ли? За столом сидят радостные и счастливые люди. Им хорошо вместе, а это не так уж и часто бывает, когда собираются воедино совсем разные семьи. Все ведь живут по-своему. И то, что одному – норма, для другого – странно. Надо и великодушие, и терпение, и любовь, чтобы не прокручивать в себе чужие промахи, недостатки и непривычности, накапливая их, концентрируя, а потом выливая в мерзкую склоку, от которой противно всем, и прежде всего самому себе. И пусть дамы по-разному готовят одни и те же блюда, но все сумели оценить иные методы, не фыркая презрительно и не обдавая друг друга колкими словами и уничижительными замечаниями. Пусть мужчины не во всем сходятся в обсуждении политических вопросов, таких важных и жизненно необходимых за любым праздничным столом, зато они сдержали своё стремление прорубаться к истине с шашкой наголо, а обсуждают рыбалку и новые правила дорожного движения, которые, ясен пень, гораздо хуже предыдущих.

Мяун переглянулся с Ниной, и они улыбнулись друг другу, как это могут делать только опытные и умудрённые жизнью личности.

Плюшка вздыхала под столом над половинкой пирога, которая уже никуда не влазила, хоть тресни! Дик счастливо спал, Ита слушала, как обсуждают приготовление мяса с горчицей и недоумевала, почему людям надо портить такой прекрасный продукт, Васька, наконец, угомонила дочку и на цыпочках продвигалась к батарее мисок с деликатесами, остальные кошки спали. На заснеженный мир наступал Новый год…

Бой курантов, который слушает вся Россия, и торжественный звон бокалов вдохновили бульдога на доедание пирога, разбудили Дика и принесли недостающую деталь в рассуждения Мяуна о том, что и как нужно делать с тем самым человеком.

– Если бы я был Архимедом, я бы воскликнул «Эврика»! – подумал отлично образованный Мяун. – Но я кот, поэтому ограничусь скромным русским «Урррррраааа»!

Аня никогда не встречала Новый год вот так…

Даже метельный рассвет, который приносил отдельным людям, излишне увлёкшимся проводами старого и встречей Нового года, лишь нарастающую головную боль, для неё был подарком.

Тихо тикали старые настенные часы, мурлыкала Васька, громко, значительно громче Олега, похрапывала Плюшка, и, кажется, весь мир был наполнен покоем, теплом и белым светом.

– Мама? – Аня резко обернулась на детский писк. – А где моя мама? – Малуша, маленький рыжий комочек, похожий на солнечного зайчика, подобралась к Ане и доверчиво смотрела на неё снизу вверх.

– Солнышко, мама, наверное, устала и отдыхает. Ты голодная?

– Нет, просто соскучилась. А с тобой можно? – крошечные лапки, с розовыми, ещё совершенно гладкими и нежными подушечками, потянулись к Ане.

– Я теперь в три раза счастливее стала! У меня теперь три коровы есть, в смысле, говорящих котика, а ещё точнее, кот, кошка и котёнок! – Аня тихонько улыбалась, перефразировав фразу кота Матроскина о коровах. Она гладила Малушу, уютно расположившуюся на коленях, смотрела на снег и думала о том, что в её жизни появилось изумительное ощущение тихого счастья.

Мяун, который из-за угла незаметно контролировал первую дальнюю дочкину прогулку, пока умаявшаяся Васька безмятежно спала, сощурился и потёр лапой морду, глядя на Малушу. – Если кто-то только посмеет попробовать ей навредить как Зайцу, или ещё как-то, я его точно убью! Отец-убивец, это звучит как-то мрачно, вряд ли Малуше понравится, и что это значит? А это значит, что надо действовать превентивными методами! – он решительно кивнул. Ему это слово всегда нравилось, но не было повода употребить его в должном виде. – Да, именно так! Я его превентивно прибью, как таракана тапком!

Пару дней, пока люди отдыхали, ездили в лес, ходили на лыжах и просто могли позволить себе заниматься тем, что давно хотелось, но никогда не получалось, Мяун вёл активную подготовку превентивного удара и плотную слежку за объектом.

– Ну понятно, праздник у тебя. Активная фаза! Праздник – выпил – голова болит, похмелился – не болит. Но праздник жеж! Выпил – голова болит, и дальше по списку. У таких, если до полного офигения не обпился, и Новый год прошёл напрасно… – сузив глаза, бормотал Мяун, глядя на рослого парня в яркой красной куртке, поминутно хватающегося за голову и бредущего к кому-то из знакомых в поисках праздничной радости, которая всё почему-то нигде не находилась…