Обыкновенный говорящий кот Мяун и его семья

Глава 30. Точный прыжок и булочки с корицей

Мяун следил за Ниной как за мышкой в норе. Как только увидел нужное душевное состояние, сразу начал осторожное, на кончиках коготков, движение по направлению к цели. И вот, ура! Точный прыжок!

– Почему же не к кому? – повторил Мяун свой вопрос опешившей от удивления Нине. – У нас рядом квартирка продаётся… Прямо дверь в дверь с Аниной.

– Мяуш… ну так… – Нина хотела было возразить, что это неуместно, что её никто не звал, что она уже в возрасте и будет только мешать, что переезд – дело тяжёлое, но Мяун, давно продумавший всевозможные возражения, и рта ей открыть не позволил.

– Никто не звал, потому что никто не догадался, что вам тоскливо, и тем более никто не в курсе, что вы квартиру свою не любите. Ваш возраст, это как складной зонтик. Нужен он вам – вы его вынули, развернули, кнопочкой щёлкнули и перед зрителями покрутили, а потом опять сложили и пошли из арбалета стрелять. Это, пожалуйста, кому-то другому говорите, не мне! И про радикулит тоже не надо, я совсем недавно лично наблюдал ваш радикулит. Да, вчера, когда вы вместе с этим самым радикулитом соседу через забор его мусор кидали. А там было четыре мешка!

Он хмыкнул, глядя на изумлённую до временной потери речи Нину.

– И мешать вы не будете! С чего бы это? У вас своя квартира и своя кухня! Как в теремке! Устали друг от друга – ушли к себе, и что хотите, то и делайте! Хотите – плюшки пеките, хотите – кашку варите. Что заблагорассудится. А что переезд – дело тяжёлое, так вы и так вещи по коробкам держите. Мне Заяц проговорился. А зачем, спрашивается?

– Так я это… ну, если того… Чтобы разбирать не трудно было, – призналась Нина.

– Разбирать… Вот вы сами и будете на новой квартирке разбирать, и вам будет не трудно! Потому как в компании завсегда веселее!

– Всё у тебя так просто! – наконец, пришла в себя Нина Ивановна. – А если мои против будут? Или будут, но сказать побоятся? А я пойму? И как потом жить? Ой, нет, я даже спрашивать не буду!

– Нашли причину! – укоризненно фыркнул Мяун. – Олеееег!

Проходивший мимо Олег шагнул к бабушке, которая, сердито раскрасневшись, показывала коту сухонький, но весьма энергично сложенный кулачок.

– Олежек, а как ты смотришь, если твоя бабушка Ниночка переедет в соседскую квартиру? У вас как раз на лестничной клетке квартирка продаётся. Прямо рядом с вашей.

Олег только глазами захлопал. А уяснив услышанную информацию, обрадовался!

– Бабуля! Так это ж гениально! Одно не понял, ты-то откуда про квартиру узнала? Я вот только услышал, а то сам бы тебе предложил. У тебя дома почему-то… Ты только не сердись, но как-то так тоскливо там! Ой, ты чего плачешь? Я тебя обидел? Ты не хочешь переезжать? Мы тебе мешать будем?

Мяун ухмылялся в усы.

– А какие тут глупости мне кое-кто говорил… – фыркнул он.

– Да я и не говорила! Я думала! Ты что, мысли читаешь? – Нина по-детски, кулачком, утирала слёзы, не обращая внимания на метания вокруг встревоженного Олега.

– Это не я мысли читаю, это вы слишком громко думаете! – Мяун встал с мягонькой упаковки салфеток и пододвинул её лапой к Нине. Знал он прекрасно, чем заканчиваются подобные разговоры, поэтому загодя уселся на салфетки, чтобы в нужный момент их не искать.

Через несколько минут, когда все следы расстройства были уничтожены, а Олег всё больше и больше проникался красотой идеи, Нина снова огорчилась.

– А если Анечка не захочет?

Мяун уже было успокоился, а тут опять какие-то глупости!

– А кто у Анечки будет спрашивать из новых соседей? Ну вот захочет она кого-то или нет? А если квартиру купят для сдачи этим… Которые на работу приезжают и живут как шпроты? Спят в четыре ряда? Или вообще вопить и драться там будут? – Мяун тяжело вздохнул. Нет, он уже думал об этом и понимал, что против таких соседей даже крысы будут бессильны. Такие и вовсе могут поймать и слопать случайно забежавшую дичь. – А вы просто плохо думаете про мою любимую, драгоценную, лучшую в мире Анечку? – кот принял оскорблённый вид, покосился на своё отражение в оконном стекле и усилил градус укоризны.

– Мяун, да что ты такое говоришь? Как я могу плохо про Аню думать? – Нина покачала головой. – Фу на тебя! Ой, нет, Плюшенька, не пугайся, милая! Это я не на тебя ругаюсь! Вот! Из-за тебя бульдог трясётся как желе…

– Она всегда так делает, когда трусит, – вздохнул Мяун и ловко скинул бульке овсяное печенье. – Во, видали? Ни печенья, ни желе. Всё в бульке! Фокус такой. Да, так мы о моей Анечке…

– А что со мной такое? – Аня решила уточнить, куда делся весь коллектив, кроме Васьки и Малуши, и отправилась на поиски.

– Ань, у нас рядом квартиру, оказывается, продают, – Олег принял решение и под одобрительное мурлыканье Мяуна начал излагать дело.

– Нина Ивановна, да чего же вы молчали? Олег! Как тебе не стыдно! Если ты знал, что Нине Ивановне дома плохо, чего ж ты её в свободную квартиру не пригласил? Мы же так её и не сдали. Ниночка Ивановна, вы приезжайте в ту, Олегову, и не надо вашу продавать, если вам не хочется.

Аня, ничего не понимая, смотрела на снова заплакавшую Нину, на Мяуна, который снова слез с упаковки салфеток, на расхохотавшегося Олега и встревоженную Плюшку.

Результатом этого разговора стала стремительная операция по перемещению Нины Ивановны в её новую квартиру. В шоке оказались все. Риэлторы, которые столь быстрых сделок ещё не видали, грузчики, которым показалось, что они оказались в эпицентре какого-то урагана, сама Нина, которая никак не ожидала от себя такой активности, и даже Крысовин.

– Нина Ивановна, чтобы вас крысы не беспокоили, подарите им булочки с корицей! – порекомендовал Мяун. – Это они мне про квартирку сказали. Такие полезные звери, кстати…

Нина булочки подарила. Крыс она опасалась, но с Мяуном решила не спорить. И с обычным-то котом спорить сложно, а уж с говорящим… Булочки исчезли через двадцать минут абсолютно бесследно, пакетик был трогательно возвращён в целости и сохранности. А новая хозяйка квартиры была признала Крысовином дамой понимающей и неприкосновенной.

– Всё, что при переносе вещей выпало – вернуть. Всё, что упёрли при раскладке – вернуть, то, что слопали – возвращать не надо. Мяун не любит, когда мы пачкаем на его территории! – объявил Крысовин, и Нина обнаружила утром на полу горку пропавших мелочей, увенчанную трогательной недогрызенной сушкой.