Обыкновенный говорящий кот Мяун и его семья

Глава 11. Превентивный удар

Гриша хватался за голову не просто так. Голова болела жутко!

– Да что ж я пил-то такое, чтоб она так раскалывалась? И Надька, тварь такая, так и не простила… Подумаешь, хвост её коту сломал! А нечего со всякими глупостями было лезть, типа он больше на человека похож, чем я! – Григорий завёлся с пол оборота и шёл, бормоча себе под нос ругательства.

Надька, зараза, никак не выходила из головы. Красивая, фигуристая и весёлая, всем хороша, только вот пилит и пилит! Как только он, Гриша, приходил к ней не таким уж совсем-совсем трезвым, начинала она от него и нос воротить и губы кривить.

– Не хорош мол! А я мужик, или не мужик? Чё, выпить и в праздник не могу? – в голове всплывали подробности Надькиных высказываний:

– Да ты же пьёшь не в праздник, а когда твоей левой ноге приспичит! А это у тебя постоянно случается.

Самое поганое, что была Надька-зараза в чём-то права. И каждый раз, мучаясь от головной боли, Гришка обещал себе, что больше ни-ни. Тем более что с работы попёрли, когда он погрузчиком поднял машину шефа и поставил на высоченную платформу. Просто так, шутки ради… Пиво легко плескалось в голове и это показалось очень смешной идеей. Шуму было много! И не отделался бы он так дёшево, если бы шеф не был его родным дядькой. Но дядька или нет, а с работы он Гришку уволил с треском. Мать ходила просить, и бабка просила, а дядька передал, что если Гришка окончательно и бесповоротно завяжет с выпивкой, тогда он его, может быть, и вернёт.

– Да пшёл он со своим погрузчиком! И дура эта тоже! – Гришка опять припомнил, как в запале схватил Надькиного кота и швырнул его через комнату. Схватил, оказывается, за хвост. Ну и сломал его. Так ведь случайно! А эта идиотка давай над поганой тварью причитать, к врачу побежала, вернулась, смешно сказать, неся кота с перевязанным хвостом. Он и высказал всё, что о её глупости думал! А чё? Не имеет права чтоль?

– Знаешь, этот кот больше тебя на человека похож! – сказала тогда Надька и Гришка взъярился. Заорал, что раз так, то хвост коту и вовсе без надобности! Отрезать его и пусть ваааще человеком будет!

Если бы он тогда, в первый раз, не напился, ничего бы и не было… А кто виноват, что он напился? Так она же, Надька и виновата! Он бы и не стал это делать. Хотя… Невелика потеря! Подумаешь, несколько кошаков теперь стали больше людьми, чем он.

Гришка отлично провёл время у друга Ваньки и вышел из его дома, когда уже стемнело… Домой откровенно не хотелось – опять мать начнёт чего-то зудеть, – и он бесцельно брёл по расчищенной грейдером дороге, поддавая носком сапога какую-то ледышку, когда увидел крупного рыжего-рыжего кота, сидящего на плотном снежном отвале.

– Какой сидит… Как барин прямо! Ить… Расселся! Кыш, в смысле, брысь! – Гришка поднял плотный комок снега и швырнул в кота. Тот очень неспешно сдвинулся чуть в сторону, и комок пролетел мимо, разбившись о ствол сосны, а котяра, словно нарочито издеваясь, неспешно зевнул во всю пасть.

– Пшёл вон, говорю тебе, пока цел! – на подвиги по преобразованию котов в людей Гришку тянуло, только когда он выпивал очень много. Сегодня до нужного уровня он пока недобрал, да и голова болела, так что кот просто раздражал. – Да уйди, урод!

– Сам такой! – отчётливо послышалось прямо рядом с Гришкой. Он удивлённо покрутил головой, пытаясь понять, кто говорит. Ну не кот же, в самом-то деле! Вокруг никого не было.

– Дааа, чё-то я того… Перепраздновался! Надо это… Добавить! – парадоксальный вывод, но Гришке так не показалось, и он отправился к одному из своих приятелей для продолжения банкета. Правда, приятель отличался скупостью и угощать не спешил, зато завёл разговор о возврате долга, и Гришке пришлось смываться после пары рюмок, прихватив бутерброд с колбасой в придачу.

В тепле немного развезло и, выйдя на мороз, он невольно поёжился. Домой идти не хотелось, чего он там не видел? Решил сходить ещё к знакомым и вдруг снова увидал того же самого рыжего кота. Кот сидел перед ним посреди дороги, пристально глядя прямо в лицо. После добавленных рюмок настроение было как раз подходящим для эволюционных подвигов.

– Счас мы из тебя человека заделаем? Хххошь? – Гришка ощупал в кармане нож, с которым не расставался. Нет, топориком было бы удобнее, он проверял, но та кошатина прямо во двор к нему заявилась, когда он дрова рубил. Так-то он топор не носит… – О! И кккколбасса есссть! Иди, идди ссюда! Пожри и отпррразззнуем! Ты видддать такой ж уммный, как и тот пппридурк-кккот у Нннадькки!

Кот на кусок колбасы покосился с видимым презрением и чуть шагнул назад, отодвигаясь от протянутой руки.

– Блиннн! Нуу, идди… – Гришка потянулся за котом и чуть физиономией в снег не рухнул. Разозлился. Сделал выпад, силясь поймать кошака. Да куда там! – Спугнул! – он даже расстроился.

Но нет. Кот снова отступил совсем не далеко. Каждый шаг Гришки к коту вызывал его шаг назад или в сторону.

– Да что ж за скотина такая! – Григорий разозлился и немного протрезвел, правда, затею не оставил, наоборот, в нём проснулся охотничий азарт! – Ну всё, поймаю, хвостом не отделаешься! – грозился он коту, а тот словно играл с человеком. – Сссволочь! – Григорий, отбросив всякую осторожность, рванулся за дичью, крутившую роскошным рыжим хвостом прямо перед ним, рухнул в сугроб и, уже смахнув с себя остатки хмеля, кинулся за котом.

– Скотина, аж бегать заставил! Ну погоди мне, ну всё! – Гришка пыхтел, закололо в боку, но, как только он остановился, кот тоже замер, и даже больше того – сел, обернул лапы хвостом и презрительно смотрел, как человек в красной куртке пытался отдышаться. – Ну ты и смотришь, ссскотина! Вот за что я вас особенно ненавижу, так за это! Смотрят, будто про тебя всё-всё знают, всю подноготную! Чё ты можешь знать-то, урод хвостатый!

Мяун мог бы ответить, что знает он про Гришку предостаточно. И всякие его личные данные, и про выпивку, и про девушку Надежду и её кота со сломанным хвостом, который уже благополучно залечил перелом, и даже про машину его дядьки, которую едва сумели снять после подвигов этого самого Гришки. Но пока говорить он и не собирался!

– Ну давай, давай. Вот обпился-то! Всего-ничего лет, а дыхалка уже никакая! Чуть пробежал и уже за бок держится. Грррриня, ты и без меня коньки отбросишь вскорости, если пить не перестанешь! – думал Мяун, дразня стремительно трезвеющего Григория. – Плохо, что морозец такой… Может и не получиться, хотя нет! Не может! У меня подстраховочных планов целых четыре… Давай, доходяга, догоняй уже! – Мяун снова остановился, поджидая Григория.

Гришка очередной раз притормозил, наклонившись и упёршись руками в колени.

– Блин, куда это я забрался? Нифига себе! Аж до озера добежал! Немудрено что так запыхался. Ну куда эту скотину опять тянет? О! Завяз! В снегу завяз! Всё, кот, ты – покойник!

Григорий прыгнул на кота, который извивался в глубоком снегу, но вместо того, чтобы схватить животину, сам съехал вперёд головой вниз со склона.

– Тьфу, пфу, снега нажрался, где эта зверюга? – Гришка отплёвывался и крутил головой, в надежде увидеть барахтающегося в снегу кота, но тот, не торопясь, аккуратно и осторожно ступая лапами по узкой тропе, шёл вдоль берега озера. – Куууда это ты намылился, а?

Кот обернулся и против Гришкиных ожиданий не рванул бежать, а сел и спокойно наблюдал, как человек к нему приближается.

Следующие минут пятнадцать Гришка трусил за котом, никак не понимая, почему не может его догнать. Пришла мысль оставить его в покое, да и вернуться домой. Чего он тут забыл-то, в конце концов, да и нафига ему этот кот? Но опять где-то в области солнечного сплетения плеснула дурниной обида, не выветрившаяся до конца выпивка толкнула в висок тупой болью, и он потрусил за котом дальше.

– Куда ж ты, дурень? Там крутой берег, точно не выберешься, вот я тебя и зацапаю! – бормотал Гришка себе под нос.

– Ну, ещё немножко… Ой, какой неподготовленный! Только и может коварством приманить… – Мяун вздохнул, усевшись и очередной раз наблюдая за подбегающим Гришкой. – Ну, раз он коварен, мне так и вовсе положено!

– Всё! Тут тупик, кошак! Станция Березай, хошь – не хошь, вылезай! – хрипло рассмеялся Гришка, глядя на преградивший дальнейший путь коту обрывистый берег.

– Дурень! – фыркнул кот.

– Чего? – Гришка покрутил головой. – Надо же, мерещится уже! Надо с ним кончать!

Кот, ухмыльнувшись котолову прямо в лицо, грациозно перемахнул через сугробы и оказался на льду озера.

– Вот баран какой! Прямо уникальный… – Мяун очень жалел, что нельзя высказать Гришке это прямо в лицо. И так вон вырвалась несанкционированная характеристика… – Ну давай, давай, думай скорее, а то у меня лапкам холодно!

– Вот уродская скотина! И как я не сообразил, что он на лёд полезет. А что? Мне только проще! Ему бежать, а я-то и бежать и скользить могу! Вот я его там счас и догоню! – Гришка, ругаясь, охая и морщась от снега, попавшего в сапоги, форсировал сугробы и выбрался на лёд. – Всё, киса, ты попал! – он побежал по льду за котом. Пару раз почти догнал, но кот ловко уворачивался от протянутой руки. – Скорее надо, если выпрыгнет на тот берег, точно смоется. Там кустами всё поросло, пока вылезу… Гришка поднажал, рванулся и почти совсем схватил мерзкого рыжего котяру за хвост, как того, Надькиного, но тут под ногами тревожно затрещал лёд, который всегда бывал непрочен в этом месте из-за бьющих со дна ключей. Гришка замер, попытался было потихоньку убраться от опасного места подальше, но неловко повернулся и…

– Помогите!!! – тут было неглубоко. Он оттолкнулся от дна и выплыл на поверхность, ошеломлённый ледяной водой, которая в первый миг обжигала, а потом спазмом перехватывала дыхание. Ему-то казалось, что он кричит, но его крик больше походил на едва слышный шёпот. – Помогите, хоть кто-нибудь!

– И кто тебе должен помогать? – кот далеко не убежал. Он сидел на низко склонившемся над водой дереве и внимательно разглядывал барахтающегося в воде среди кусков льда и ледяного крошева Гришку.

– Чего? – от потрясения тот даже не сразу сообразил, кто с ним говорит. Пытался найти взглядом человека, но, раз за разом лихорадочно осматривая берег, видел лишь кота. – Кто здесь? Кто?

– Ну ты даёшь… Ты же за мной столько бежал, не рассмотрел, что ли? – Мяун полизал правую переднюю лапу и перевёл взгляд ниже, на бледное Гришкино лицо. – Надо чего было, спрашиваю? В человека преобразовать? Хвост отрезать? Умный такой, да?

– Тттты кккто? – Гришка отпрянул было подальше, но ледяной край не пустил. Он развернулся, попытался выбраться на лёд, выползти из западни, но лёд был слишком тонкий, он ломался, и Гришка только поранил руки об острые ледяные обломки.

– Кот в пальто! – услышал он сзади. – Куда ты там так торопишься? Всё, конечная остановка.

– Ппппоччему? – Гришка против воли обернулся и уставился на рыжего.

– Потому что тебе отсюда не выбраться. Кстати, чем дальше уберёшься в сторону, тем быстрее умрёшь.

– Ппппочему?!!! – Гришка и рад бы что-то другое сказать, но это его интересовало больше всего.

– Потому что тут ключи со дна. Вода чуточку теплее. Хотя мне-то что… Я своё дело сделал! – Мяун встал, отряхнувшись от снега.

– Стой! Куда ты? Зачем ты хотел меня уббббить? Кто ттты?

– О! Голос-то прорезался! Аж прям громкий, – фыркнул Мяун. – Куда? Домой. Там мне тепло, уютно и приятно. И вкусно. И любят меня там. У тебя всё тоже самое было, кстати… Мама у тебя очень хорошая. Странно даже, как у такой мамы такое выросло… Ну, что выросло, то выросло… Обратно не вернуть! Да, так на чём мы остановились? А! На том, что у тебя дома тепло, хорошо, уютно, мама любит и ждёт, Сочельник сегодня всё-таки. Всякого вкусного, небось, наготовила для сыночка. Да, сыночек?

– Даааа… – проблеял Гришка, который сейчас больше всего на свете мечтал оказаться именно дома, чтобы мама пожалела, сделала горячий чай с лимоном, а бабуля дала кусок пирога со сгущённым молоком! А вместо этого он плавает в ледяной проруби, отталкивая от лица куски льда и чувствует, как холод подбирается всё ближе к нему!

– Даааа, – передразнил кот. – Что там следующее ты спрашивал? Зачем я тебя хотел убить? Ты всё перепутал, видать… Это ты меня хотел изуродовать и бросить умирать. Да?

– Неет!

– Чего нет? Хвост отрезать взрослому животному, это практически как тебе – руку. Болевой шок, потеря крови, дикое воспаление, смерть. В принципе, если повезёт, можно помереть от первых двух причин.

– Я не хотел так! – Гришка смотрел на куски льда, которые он отпихивал и вдруг увидел, что они в крови. Испугался, что это кровь тех покалеченных котов, а потом врубился, что это его собственные порезанные руки. От холода боли он не чувствовал… Пока. А может, уже и не ощутит никогда… – Я не думал…

– Плевать тебе было, вот что ты думал! – жёстко отрезал кот. – А вот на последний вопрос я тебе отвечать не буду. Не твоё дело, да и без разницы тебе уже… Ладно, заболтался я… Мне домой пора. Прощай!