Обыкновенный говорящий кот Мяун и его семья

Глава 12. Ледяная наука

– Нет! Не уходи! Подожди! Прошу! – Гришка снова попытался выбраться, но уже в сторону берега. Он тянулся к веткам деревьев, но было высоковато, не достать, тогда решил было разбить лёд и пробраться к самому берегу, но торфяное дно у берега было настоящим болотом, и Гришка сообразил, что его попросту затянет вязкая муть. – По-мо-ги!!!

– Зачем? Ты хотел меня изуродовать, так же, как и остальных. Потом собирался убить. И ты просишь о помощи?

Гришка и сам понимал, что звучит всё как-то не очень, но, когда начинают неметь ноги, отказываются работать руки, а холод, не спеша, по-хозяйски трогает сердце, словно понимая, что этому уже никуда не выбраться, тут уж не до логики.

– Да! Прости меня! Прости! Только помоги! – ему не казалось диким, что он разговаривает с котом и тот ему отвечает, словно всё так и надо. – Помоги! Мама не переживёт, и ещё бабушка!

– Мама, бабушка? А ты о них думал, когда убивать шёл? – Мяун раздражённо дёрнул шкуркой на спине и перевёл взгляд на что-то, располагающееся выше и дальше бледного Гришкиного лица. – Ну и что мне с этим делать, скажи на милость? Да, я тебя спрашиваю!

– Тттты с кккем гггговоришь? – Гришка вдруг испугался ещё больше.

– Не с тобой! И помолчи. Его и так едва слышно! – кот вздохнул и насторожил уши. – Ну, нашёл я у кого спрашивать… – он поднял взгляд и посмотрел на небо. От вчерашнего снегопада не осталось и следа… Небо высокое, ледяное, и в этом чёрном, бархатном и бескрайнем небе горели холодные и совсем близкие звёзды. – Дааа, ещё и ночь такая…

– Ккккакая? – проскрипел Гришка.

– Рождественская! Какая-какая… Кто это должен знать? Кот что ли? – Мяун нашёл самую большую звезду, почему-то подрагивающую на небе, и усмехнулся в усы. – И волхвы за звездою путешествуют…

– Чего? – Гришка вдруг внезапно вспомнил, что это… Бабушка ему пела, когда он был совсем маленький… Потом-то он и не слушал, а только ругался и ногами топал… А вот сейчас… Словно наяву донёсся до него тихий, чуть хрипловатый и такой любимый голос:

– Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют…

Мяун глубоко вздохнул.

– Да, ведь даже за такого, бррр, барана молится его бабушка!

– Откуда ты про неё знаешь? – Гришка испуганно отпрянул, разжал руки и нырнул в ледяную воду, вынырнул уже с огромным трудом…

– Откуда, откуда… Он сказал! – Мяун кивнул назад, куда-то за Гришку. – Ангел-хранитель. Бабушка-то тебя крестила. Только стоит он очень уж далеко. Подойти ближе не может.

– Ппппоччччему? – Гришка горько пожалел, что ангел не рядом! Так-то он нипочём бы не допустил, чтобы Гришка тут оказался!

– Потому что ты сам его упорно отгонял! Каждый день пинал почём зря! Вот он и не может ближе подойти. Это твой выбор. Навязываться-то они не в силах. И уйти совсем не могут. Мне его, между прочим, жалко, и гораздо больше, чем тебя! – кот сердито фыркнул.

– Не уходи. Пожалуйста. Прости меня. Я… Я сам виноват! – Гришка забился в тянущей на дно воде, внезапно ставшей густой и тяжёлой.

– Да. Это точно, – кивнул кот, а потом, явно приняв какое-то непростое решение, перепрыгнул на ближайшее к Гришке дерево. – Делать мне больше нечего, всяких поганцев из озера доставать! – бормотал он, осторожно и мягко ступая по склонённой к воде ветке. Под его тяжестью она опускалась всё ниже и ниже, и вот уже руки Гришки, протянутые в отчаянной надежде, схватились за дерево. На секунду у него мелькнула мысль с силой тряхнуть ветку, и тогда кот рухнет в воду и пойдёт ко дну. Он-то, Гришка, всё равно уже спасён! Человек и кот смотрели друг на друга глаза в глаза, и когда Гришка, резко выдохнув, взгляд опустил и начал потихоньку перебирать руками, подтягивая себя к берегу, кот покосился на того, кого он отлично видел. Ангел облегчённо кивнул и смог чуть приблизиться к своему человеку, первый раз за такое долгое время сделавшему правильный выбор.

– Ну, и чего ты сел? Вставай, примёрзнешь! – Мяун сердито обошёл вокруг Гришки. – Давай-давай! Я тебя что, зря что ли спасал?

– Погоди… Счас дух переведу.

– Потом переведёшь! Пошёл-пошёл. Давай! – никто не может быть настойчивее кота, и уж тем более говорящего кота. Так что Гришке ничего не оставалось, как шатаясь и поминутно спотыкаясь, а временами и падая, брести за рыжим.

Он не помнил, как выбрался на дорогу. Едва-едва сумел назвать водителю случайно встреченной машины, куда ему ехать, а забравшись в обледенелой и уже поскрипывающей одежде в тёплое автомобильное нутро, вдруг заплакал. Обернулся было, спросить кота, не отвезти ли его, но на дороге уже никого не было…

– Мяуш, ну где ты пропадал-то? Я уже испереживалась! – Аня подхватила Мяуна, с трудом протиснувшегося в форточку. – Ледяной какой. Замёрз?

– Есть такое! И того… Проголодалсяяяя… – Мяун хмыкнул. – Хорошо-то как дома!

– Не то слово.

– Тебе получше? – он покосился на Аню, которой как-то не здоровилось с самого утра, поэтому она решила на Рождественскую службу с остальными, собранными дружными рядами и организованными Ниной Ивановной, не ехать, а просто дома полежать.

– Знаешь, уже гораздо лучше. Особенно когда блудный кот явился. Где ты был?

– Да так… Проверял на вкус холодную месть. Такая гадость, я тебе скажу… – Мяун полизал Василинино ухо, покосился на Зайца и уверенно ему кивнул. – Больше он никому из котов ничего не отрубит!

Перевёл взгляд на испуганную Аню и добавил:

– Никого я не убил, хоть и хотелось очень. И не пугайся. Тебе это вообще нынче вредно! Ты что, ещё не поняла, что у тебя котёнок будет? В смысле, ребёнок? Какие вы, люди, всё-таки недогадливые!

Он долго и со вкусом ел, потом опять ел и когда уже понял, что больше ни кусочка в него попросту не поместится, начал рассказывать.

– Мяуш, а если бы он тебя стряхнул в воду? – Аня не то чтоб пропустила мимо ушей слова кота о том, что она беременна, скорее, они пока до неё полностью не дошли.

– Я бы вывернулся, но он тогда точно бы утонул, – уверенно заявил Мяун. – Понимаешь, у каждого есть такая точка, за которой шансов больше не дадут. Вот ни сколечко, ни полкрошечки. Потому что все уже закончились. Вот у него и была такая точка невозврата.

Заяц поёжился и что-то мявкнул.

– Нет, не бойся. Больше ничего не сделает. Ни тебе, ни другим. Поверь мне! – Мяун разлёгся на кровати и довольно покосился на корзинку, где спала Малуша. – Ещё бы мне рисковать!

Гришка едва выбрался из машины. Хорошо, сердобольный водитель мало того, что помог, так ещё и денег не взял!

– Иди, сушись и грейся, баня есть? Тогда, лучше парься, грейся и сушись! Надо же! В озеро провалиться! Хороший у тебя, парень, ангел-хранитель!

– Ххххорошшший! Очень хороший! – согласился Гришка, с трудом переступая порог дома.

Мама ждала его дома, бабушка была в храме, и это к лучшему. Не видела она, в каком состоянии внук пришёл! Обнаружила его уже в постели, обложенного грелками и бормочущего что-то про ангелов, говорящих котов и волхвов…

Ещё через две недели оклемавшийся Гришка пришёл к дядьке проситься на работу.

– Ещё раз выпьешь – выгоню, и даже не подходи больше! Эй, ты чего? – Гришка побелел и почему-то взялся рукой за горло. Показалось ему, что вокруг плеснула ледяная вода и ткнулась льдинка.

– Не, не могу… Чё-то не хочется мне, – Гришка врал. Выпить хотелось, но накатывали ледяные волны, и это было так страшно, что легче было про выпивку не думать. Если бы он в школе лучше слушал на биологии про условные рефлексы, то понял бы, что с ним происходит…

Весной Гришка услышал истошный тонкий и пронзительный крик от озера, рванул туда, за ухо отшвырнул от бережка одного из деревенских мальчишек и, приловчившись, выловил слабо шевелящийся пакет, в котором оказалось двое котят, один белоснежный, а второй рыжий-рыжий.

Белого он сразу же пристроил дядьке, а рыжего принёс домой.

– Ба… У нас тут кот появился. Мелкий пока, и вроде по-человечьи не говорит, зато голосит, как пароходная сирена, – Гришка вручил бабушке котёнка, а к вечеру, решившись, отправился к Надьке…

– И ведь никогда не знаешь, в результате, кто на что сгодится! – бормотал Мяун, выслушивая последние новости в очередной приезд к Нине Ивановне. – Вот и померли бы два малыша, а теперь что? Теперь живут себе припеваючи! А вот с мелким поганцем надо бы разобраться… Их вообще лучше учить, пока они маленькие… Трудозатрат меньше! – Мяун покосился на Аню, у которой Нина Ивановна поочерёдно отнимала лопату, грабли, цапку и, в конце концов, просто прогнала спокойно посидеть на крыльце.

– Нормальные беременные сидят, никого не трогают, ну или ходят, никого не трогают, или по крайней мере лопаты не трогают! Аня! Не лезь в инвентарь! Отдыхай!

– Да мне вообще ничего делать не дают! Словно я из стекла…

– Не переживай, родится ребёнок, не будешь успевать поворачиваться, так что наслаждайся возможностью почесать котиков! – мурлыкнул опытный Мяун, подставляя бок для чесания. Он-то точно знал, что такое дети! Вон, Малуша бегает за Плюшкой и за Диком под присмотром Васьки.

– Скоро у меня такой возможности будет значительно больше, – Аня понурилась. – Я даже Олегу ещё не говорила… Меня уволить хотят.

– Как уволить? Беременных увольнять нельзя! – Нина Ивановна невольно перехватила лопату, словно древко копья…

– Сказал, что мне будет работать настолько некомфортно, что лучше самой уволиться! – Аня потёрла глаза. Глупо плакать, конечно, просто было очень уж обидно…

– Кто? Директор? – хищно прищурилась Нина.

– Неее, директор у нас устал. Он бизнес делал-делал, сделал и решил, что теперь будет отдыхать. Он же и директор, и учредитель. Короче, нанял себе топ-менеджера и укатил в Италию. А этот топ творит такое… Боюсь, в будущем директору в Италии придётся дворником устраиваться, чтобы на билет домой собрать! – Аня пожала плечами.

– Да ну? – Мяун хитро прищурился. – А тогда чего ты расстраиваешься?

– Да, понимаешь, за фирму обидно. Люди подобрались классные, проекты реальные, интересные. Мы же не воздух продаём, а дело работаем. А этот… Вадим Николаевич обучался в Европах, приехал с убеждением, что тут все полные идиоты, дела не знает, полбеды, так ведь и узнавать ему не интересно! Уверен, что любым бизнесом можно управлять по моделям… Сейчас у него модель – максимальное сокращение издержек. Вот я и есть такая издержка. Тьфу, короче говоря!

– Погоди, милая. Такого глупыша за одно место взять проще простого! – Нина не любила, когда обижают её семью! А тут… Обижают прямо двух в одном!!! Она хищно сверкнула глазами.

– Да что я с ним ругаться буду? У меня сразу голова кружится и тошнит. Причём, уже даже, когда я к его кабинету подхожу!

– Зачем тебе-то? Неее, ставить на место подобных уродцев должны профи. И я даже знаю, куда обратиться! У меня тут приятель покойного мужа, Вася Буровцев, в смысле, генерал Василий Дмитриевич Буровцев, познакомился с соседкой. Она живёт в том же доме парой этажей выше. Кстати, их дом в вашем же районе. Так вот эта соседка – изумительный адвокат. Сейчас на пенсии, но характер деятельный, скучать не любит, а любит некоторым бо́рзым людям возвращать ощущение реальности. Знаешь, как сразу хорошо всё понимают, когда с Олимпа на землю нашу грешную, да копчиком об камушки? Оооо, отлично просто! И коллективу своему подмогнёшь, да и директор, глядишь, вернётся в себя с длительного отдыха, пока и правда не начал делать карьеру дворника. Так, как там эту даму зовут? Интересное такое имя… А! Вспомнила. Матильда Романовна Звонникова!