Обыкновенный говорящий кот Мяун и его семья

Глава 17. А где же ты сама

Олег нашёл смартфон не сразу. Над ним, или даже скорее на нём сидел Мяун и почему-то посмеивался. Вот точно ухмылялся!

– Привет, дальневосточник, – зевнул Олег.

– Ты Сашку не видал? – вместо приветствия отозвался его лучший друг.

– Неа, уже давненько. А что?

– А Аня? Аня с ней не встречалась?

– Да вроде она у нас была недавно, но я по делам весь день ездил. А что?

– Не, ничего. Это я так… Просто спросить. Дай, думаю, уточню…

– Чего стряслось-то? Поругались? – насторожился Олег, обратив внимание на то, что улыбка Мяуна переходит в фирменный чеширский оскал.

– Да не понял я… Как-то странно. То она названивала постоянно, а сейчас…

– А ты, случайно на неё не наорал, когда она названивала постоянно? – уточнил Олег, живенько связав выражение котовой физиономии с визитом Сашки.

– Нууу, наверное, слегка… Занят был, в цеху! Так это она всё-таки обиделась! А я позвонил и не извинился! Вот я баран. Всё, я всё понял! Пока!

Он ринулся было перезванивать Сашке, потом вспомнил, что она спать собиралась и успокоено перенёс разговор на потом.

Дозвонившись с третьего раза на следующий день, он бодренько начал извиняться, но Саша только посмеялась:

– Да ладно тебе, ну занят был. Ой, и я сейчас занята. Ладно, пока. Потом созвонимся.

Смартфон чуть не треснул в мощном кулаке Ильи.

– Ты мне только скажи! У тебя кто-то появился? – грозно уточнил он, обнаружив в себе неизведанные ранее запасы ревности.

– Нет, конечно. За кого ты меня принимаешь? – фыркнула Сашка, которая едва не рыдала и от облегчения, что его зацепило, и от возмущения, что он мог такое подумать.

Вечером она приехала к Ане. С креветками и тортиком.

– Котам креветки, а нам цветы, в смысле тортик. Тебе же тортик можно? – уточнила она у Ани. – Мяун, ты самый мудрый кот! У нас всё получилось!

– Да ничего ещё не получилось. Он просто испугался, что тебя кто-то уведёт. Только и всего! И ты, конечно же, его успокоила, что никого и на горизонте нет?

– Конечно! – Сашка выгрузила креветки в кастрюлю и вручила её Ане. – Теперь-то всё наладится.

– Ой, горюшко! Обнять, орать и когтить! – загрустил Мяун. – Нам надо его в тонусе держать, игра только началась! А ты что, опять клушей решила поработать?

– Думаешь, он снова расслабится? – улыбка Сашки завяла над кремовыми розами тортика.

– Рррразумеется. Как только ты ему предоставишь такую возможность. Так что разрабатываем план дальше. Раз первый этап прошёл успешно, продолжаем разговор! Итак, беседуешь с ним ровно, сама не перезваниваешь, а то опять нарвёшься на грубость, с первого писка на смартфон не бросаешься, и вообще… Ты девушка, или сиделка?

– Девушка…

– Вот и веди себя как девушка. Сиделка ему уже не нужна. Поддразнивай, шути, спрашивай, как дела, но без фанатизма, позволяй себе быть уставшей и трубку не брать. Особенно ночью. Это кошачье время, нечего звонить в двенадцать! – Мяун ухмыльнулся. – Хотя тон у него был правильный, мне понравился!

Пока Мяун лакомился креветками, исправно скармливая их Малуше, к Сашке пришла Василина.

– Ты постоянно думаешь о нём? – с любопытством спросила она.

– Ну, да… – вздохнула Сашка, отправляя в рот очередной кусок торта. Она никогда не поправлялась и, на зависть всем знакомым девушкам, могла есть что угодно и в любых количествах.

– И делаешь то, что ему нравится?

– Да, конечно!

– А что тебе самой нравится? – вдруг задала Васька изумительно простой вопрос, вогнавший Сашку в ступор.

– Ну, не кому-то ещё, а тебе самой. Ты не можешь полностью жить жизнью другого, даже если его очень-очень сильно любишь. Оставь чуточку жизни для себя. Я вот, например, люблю ночь – мне нравится смотреть на звёзды и ловить ветер. А если мы едем на дачу, то обожаю красться в кустах, прыгать на ветки деревьев, укладываться на них, свесив лапы и мечтать… – глаза Василины стали почти чёрными от расширившихся зрачков, словно она была там, ловила всей шкуркой касание ночной прохлады, слушала и слышала малейший шорох, ощущала себя частью всей этой ночи.

– Это моё время. Потом я поделюсь им с Малкой, если она захочет, покажу всё это, но всё равно кусочек оставлю только себе! Это нужно, чтобы не забыть, кто ты сама!

– Она права, – кивнула Аня. – Надо оставлять что-то своё. Ты вспомни, когда ты вышвырнула конфуцианского Дениса, ты мне рассказывала про мороженое на балконе, дожди, когда ты могла идти босая, про шитьё, которое ты, кстати, опять забросила. Да, Илью с придурком-Денисом не сравнить, но ты же опять пытаешься раствориться в другом человеке. Оставь кусок жизни себе, и сама решай, насколько большим он будет.

– А мне всегда казалось, что в семье люди должны быть вместе. Вот мои родители…

– Прости, но, когда твоя мама возится со своими спицами, клубками и схемами вязания, разве твой отец сидит рядом? – Аня отлично знала семью Сашки.

– Нет, но…

– А когда твой папа едет на рыбалку и привозит гору рыбы, разве твоя мама пытается поехать с ним?

– Ну, она просто не любит…

– Вот именно. Твой папа мне как-то сказал, что он видеть не может эти вязальные схемы, он себя чувствует ущербным, потому что несмотря на то, что он физик, разобраться в них не в состоянии. Но тем не менее он исправно заказывает дорогущие книги с этими схемами. Я знаю, потому что я пару раз заказ с книгами забирала, когда ты была в Европе. А твоя мама ненавидит чистить рыбу. Вообще рыбу не любит. Но ни слова против не говорит. Каждый из них даёт другому иметь этот личный угол, и они счастливы и рядом, но не придушивая друг друга опекой.

Сашка машинально доела торт и пригорюнилась:

– И чего я такая…

– Хорррошая ты, пррросто умеешь любить других, но так и не научилась любить себя. А это тоже надо, – мурлыкнул Мяун. – Значит, так. Когда придёшь домой, вспоминай, что любишь, и занимайся этим! Это следующий пункт плана!

Мяун покосился на Ваську. Он прекрасно слышал её слова про ночь и решил, что в следующий раз подстрахует её прогулки.

– Гуляла уже… Я чуть не поседел и на всю жизнь запомнил! – подумал он, припоминая, как ему пришлось спасать Василину от собак.

Сашка вернулась домой, выгуляла Иту и на сей раз не торопилась. Нашла в парке местечко, которое ей очень нравилось и устроилась там «на подумать».

– Что я люблю… Ну, Илью, это понятно, свою семью и Иту с Байкой. Аню. А в смысле приятностей… – она разулыбалась.

– Мороженое на балконе, шашлыки и сыр, и чтоб откусывать от большого куска и обязательно ночью в темноте! Шить! Ой, как я люблю шить! А опять забросила, когда с Ильёй начала жить. А почему, собственно? Глупо, между прочим! Вот сошью себе платье…

Она даже сходу представила себе, как оно должно выглядеть!

– Ещё в ванной люблю лежать! Илья тоже, кстати, но его-то сейчас нет, а я вместо того, чтобы использовать его отсутствие на благо своего организма, чего-то ревела, как дура последняя! Вот сейчас пойду в магазин, куплю себе мороженое, аж два стаканчика, или четыре! Чтоб с запасом! И сыр! И буду валяться в ванной, есть сыр с мороженым и книжку читать! Во как!

Когда Илья дозвонился до Сашки, он встревожился уже всерьёз. Голос был такой довольный, словно это и не она рыдала о том, как ей без него плохо и тоскливо, как она жить не может в его отсутствие!

– Саш? А чего ты делаешь? – опасливо уточнил Илья.

– Я? Нашла свой личный кусок жизни и кайфую! – гордо ответила Сашка, скосив глаза на тарелку, где было ещё полно вкусноты.

– Чего? – встревоженно уточнил с другого конца страны её любимый мужчина.

– Да ты не пугайся, Илюш, всё хорошо. Это я релаксирую. Устала что-то. Ты работай спокойно, а я буду тебя спокойно ждать.

– А потом? – Илья от этого непривычного тона занервничал почему-то ещё больше.

– Потом – посмотрим, – легкомысленно махнула рукой Сашка, обнаружив, что навязчивые мысли о том, что без свадьбы с Ильёй ей жизнь не мила, куда-то делись. – Будет день, будет сыр! Ой, то есть пища!

– Какой сыр? Ты что, любишь сыр? – растерялся Илья.

– Очень!

– А почему ты мне никогда не говорила. И не покупала почти никогда?

– Не знаю… Наверно, потому что не умею говорить о том, что сама хочу. Вот… Теперь решила учиться!

Илья решил, что больше в жизни не поедет в такую долгую и дальнюю командировку, потому как неизвестно что застанет по возвращении, а Сашка принялась вспоминать, что ещё любит.

Выходило довольно много.

Кофе по утрам, но без молока, как любил Илья, а чёрный и несладкий. Сухую колбаску, порезанную тоненько-тоненько и чёрный хлеб. Читать книги за кухонным столом. Валяться с кошкой на диване. На прогулке с Итой не бегать, как это любит делать Илья, а ходить неспешно, смотреть на небо и деревья.

– Да, это не так, как это любит он, а так, как это приятно мне! Пусть он и бегает. А я бег ненавижу! И так ношусь весь день на работе, да ещё на шпильках! Понимаешь, собака? Мы с тобой ходим и получаем удовольствие от жизни!

Ита понимала и радовалась, что про червей, которых надо есть, больше речи нет, и хозяйка не плачет, а значит, жизнь-то налаживается!

Бывает такое, что интересует человека какая-то тема, и вдруг попадается рассуждение о ней прямо «в масть». Вот и Сашке тем же вечером случайно попалась статья о том, как развелись муж с женой по уникальной причине:

– Ошалеть можно! Оказывается, жена не любила спорт! А муж считал, что она его любит. Она внимательно слушала его рассказы о спорте, бегала с ним по утрам и ездила кататься на горных лыжах. А потом призналась, что это ей не нравится. И они решили расстаться, потому как у них нет общих интересов! Блин! Я что, тоже такая же дура? – она посмотрела в зеркало и решительно кивнула.

– Точно! Вот надо было со стороны такое узнать, чтобы окончательно понять, насколько это дико! Ну женится он заново, и теперь на спортсменке-горнолыжнице, а потом, предположим, ногу себе сломает и не сможет с ней кататься. И что, опять разводиться? Ему же придётся чем-то другим заниматься на досуге… Неее, мне такое точно не подходит! Буду жить так, чтобы и себя не давить, и других не придушивать заботой да любовью. И притворяться больше не буду, что мне нравится бег по утрам, кофе с молоком и не нравится сыр. Мелочь, конечно, но это тоже я! Настоящая. Если я нужна такая, какая есть – отлично. Если нет… Ну что же, тоже не конец света. Так… Что мне там ещё нравится? Шить!

На следующий день Сашка раскроила себе прекрасное платье и даже сшила его, а потом отправилась похвалиться платьем и благоприобретённым спокойствием к Ане.