Обыкновенный говорящий кот Мяун и его семья

Глава 14. Что ж вы так убиваетесь? Вы ж так не убьётесь

Аня после разговора с подругой призадумалась, да и отправилась к супругу.

– Олеж, а что с Ильёй стряслось? Сашка какая-то совсем-совсем никакая. Я бы даже сказала никакущая!

Олег помялся. С одной стороны, вопрос беременной жены игнорировать не хотелось, а с другой стороны – друг взял честное слово ей не говорить.

Аня обошла понурившегося мужа, покачала головой, пожала плечами, да и ушла на кухню. Не просто так. Увидела исключительно хитрую усмешку Мяуна и его кивок.

– Ну, если я знаю своего кота, то он расколет Олега за несколько минут! – подумала Аня. И была абсолютно права.

– Понятно мне с тобой всё! – лениво потянулся Мяун, вплывая в комнату. – Мужская дружба и солидарность превыше всего! Ура, как говорится, товарищи!

– Ты ещё… Не приставай! Я ж Илье обещал.

– И что? Я что, тебя о чём-то спрашиваю? – невинно удивился Мяун.

Невинность коту не шла. Словно слишком маленькая шкурка, она соскаааальзывала с обширной котовой физиономии.

– Да хоть бы и спрашивал! – огрызнулся Олег. – Всё равно не скажу. Ты же пойдёшь Ане расскажешь!

– Зачем? Занафига мне расстраивать мою Анечку всякими глупостями твоего лучшего друга? Она котёнка ждёт, в смысле ребёнка, а вы тут оба фигнёй маетесь! – Мяун примерил выражение оскорблённой благодетели, идущее ему ничуть не лучше наивности.

– Да ничем мы не маемся! То есть я не маюсь, а вот Илья… – Олегу страсть как хотелось с Мяуном поговорить. – Вот если бы ты пообещал, что Ане ничего не расскажешь…

Мяун с готовностью пообещал. Он своему слову завсегда хозяин! Захотел – дал слово, захотел – обратно выцарапал! Хотя… Даже и обманывать бы не пришлось. Пока Олег раскачивался, в комнату скользнула Василина и, насмешливо посверкивая зелёными глазищами, устроилась под диваном, так чтобы её Олег не видел. Она-то ничего не обещала… Никаких таких глупостей!

– Короче говоря, этот придурок Илья впал в задумчивость! – с готовностью начал Олег. – Не, я его лучший друг, конечно, но, если бы он не был во Владике, я бы ему по шее настучал бы!

– Да, жаль расстояние не позволяет, – вздохнул Мяун.

– Не то слово! – с горячностью согласился Олег. – Они с Сашкой действительно подходят друг другу! Не подростки, однако! Так нет, начал крутить, мол, вдруг осознал, что это всё реально всерьёз и на всю жизнь!

– А что плохого? – удивился Мяун.

– Да фиг его знает! Он сам объяснить толком не может! Говорит, что, когда руки не работали, Сашка за ним как за малым дитём ухаживала. А в самом-то начале, ей же вообще сказали, что у него позвоночник сломан, так её и это не оттолкнуло.

– Ииии? – не понял Мяун. – Это же самое правильное и хорошее. Когда тебя так любят, что ты нужен любой!

– Да и я так думаю. А он чего-то струхнул. Он же с первой женой, как только у них отношения не заладились и она ему рога начала наставлять, развёлся легко и непринуждённо.

– И правильно. Он что, опасается, что Сашка ему изменять будет? – поразился Мяун такой глупости.

– Нее, он опасается, что, если ему что-то не понравится, развестись не получится. Ну в самом-то деле, кто же уходит, когда так всё по-настоящему? А он привык быть… – Олег помялся, подбирая нужное слово.

– Независимым мотылём! Хочет – мотыляется направо, хочет – налево. Хочет, вообще на дне валяется, а то и у поверхности восьмёрки выписывает! – поставил диагноз Мяун. – И то, что ему от этих восьмёрок уже тошно было, он уже подзабыл. Да?

– Да, как-то так и получается, – нет, Олег хотел было поспорить… Ну, из мужской солидарности. Но осознал, что наблюдательный Мяун прав. Именно потеря этой иллюзии свободы «мотыляния» Илью и испугала. – Он говорит, что Сашка для него слишком хороша. Что он до неё не дотягивает.

– Угу, плавали, знаем… И особенно хорошо помним, что, как правило, мотыля потом для рыбалки используют… На крючок насаживают и ждут, какая рыба его слопает! – Мяун лениво потянулся. – Я одно время в гаражах жил. Чего только не наслушался, когда мужики душу отводили. Правда, как правило, жалуются-то на что?

– Ну? – заинтересовался Олег.

– На то, что жена сварливая, неаккуратная, готовить не умеет, внимания не уделяет, потолстела, запустила себя… – Мяун задрал голову, сфокусировался на потолке, чтобы ничего не отвлекало и старательно припоминал. – Маму слушает, с подругами время поводит, на детей много времени тратит… Хозяйство ведёт плохо, зарабатывает плохо, тратит много. Фууух. Хватит, или продолжить?

– Пожалуй, хватит, – Олег хмыкнул. Всё звучало очень и очень знакомо.

– Это, так сказать, «горячая дюжина». Но бывают и более страдательные жалобы. Типа изменяет, ну или он думает, что она изменяет. А ещё, карьеру делает, зарабатывает больше, чем он. А вот, моё любимое: «Она слишком идеальна, а мне хочется, чтобы был хоть какой-то недостаток».

– Да ладно? Я такого не слыхал… – рассмеялся Олег.

– Ну, тот чудак свалил от жены в поисках… как бы это повежливее… отходов жизнедеятельности теплокровного существа! – Мяун хмыкнул. – Короче г… гуано ему захотелось…

– И что? – заинтересовался Олег. – Нашёл?

– Ессно! Это же не дефицит, знаешь ли. А потом он начал жаловаться практически на всю «горячую дюжину разом». Ну это уж как кому хочется. Так вот, похоже, твоему лучшему другу ближе всего именно эта редкая позиция.

– Да, похоже, что так… – грустно признал Олег. – Сашка слишком верная, слишком ответственная, слишком красивая, слишком хорошо зарабатывает, слишком…

– Он боится, что всё слишком серьёзно. И что развестись с такой, его потом жаба задавит!

– Блин, кот. Ты меня пугаешь! Вы все такие умные? – вздохнул Олег.

– Практически, – кивнул Мяун. – Мы часто наблюдаем, как люди по ерунде глупостями маются. Знаешь, как говорят: «Что ж вы так убиваетесь»?

Аня о содержании разговора Олега и Мяуна узнала буквально через пару минут.

– Вот же баран! – рассердилась она на Илью. – Много можно выискать поводов, чтобы расстаться, но такой…

– Именно так! – согласилась Василина, ловко отнимая у дочки пробку для ванной. – Малуша, это нужно людям.

– Неее, не нужно! Оно просто так висело! Я проверяла, проверяла, а оно взяло и ненужно оторвалося! – аргументировало дитя.

– Сколько она его отколупывала, интересно? – заинтересовалась Аня.

– Судя по звону, довольно давно. В прошлый раз оно «случайно оторвалося» значительно раньше. Олег проволокой закрепил, но, видимо, недостаточно крепко, – вздохнула Васька.

Аня погладила малышку и подумала, что ей вообще-то сильно повезло. Это неуёмное, решительное, высокопролазное и очень логично рассуждающее существо, было бесконечным источником позитива. Антистресс на мягких лапках. Правда, в лапках у этого антистресса регулярно оказывались не только пробки от ванной, которые накрепко прикручивались Олегом к цепочке, но и содержимое косметички Ани, зарядники для смартфонов, ручки, карандаши, перчатки и помпоны от тапочек – дитятко в папеньку пошло. В феврале Аня обнаружила свою зимнюю шапочку с меховым помпоном, бодро ползущую от прихожей в направлении «как спрлляяяячу и никито не найдёт»! Под шапочкой ожидаемо обнаружилась Малуша.

– Ну, и куда это ты мимопроползаешь? – уточнила Аня. Ей очень хотелось обнаружить это самое тайное место дитятки, и она, в надежде на возраст мягкого котячества, задала вопрос напрямую.

– Неее, я тебе скажать не можу! – невнятно объяснила Малуша. Невнятно, потому что в зубах у котейки обнаружилась ещё и Анина резинка. – Ты же ж всё-всё жаберёжь! А ето добыжа!

– Охотница ты моя! – вздохнула Васька, встряхнув дочку за шкирку. – О! Ещё что-то во рту гремит. Плюнь! Плюнь немедленно!

Малуша с неохотой открыла ротишко и оттуда выпала Анина хрустальная подвеска – капелька.

– Малуша! Ты опять полезла в шкатулку! Нельзя брать украшения, – вздохнула Вася. – Прямо не котёнок, а сорочонок!

Ни Василина, ни Аня не поняли, почему так занервничал Мяун. Результатом того случая стало то, что он в одну из ночей перетаскал все драгоценности, которые когда-то выменял у крыса Крупки на лакомства, в пустующую квартиру Олега.

– Вот не знаешь, где что и когда пригодится! – беззвучно вздыхал Мяун, пробираясь через пробитое в стене отверстие, прикрытое маленькой дверцей. Через него он когда-то проходил, чтобы следить за Борисом. – Дожил! От собственного сорочонка, тьфу, то есть котёнка, клад прячу. Ну а что? Ещё доберётся дитятко…

С тех пор Мяун стал значительно чаще бывать в пустой квартире – надо же было следить за имуществом, да и периодически отдыхать от охоты Малуши на его хвост и лапы, скачки по его тушке и игру под названием: «Поймай мышку». Роль мышки неизменно играла бульдожка Плюшка, и попадаться на дороге бульке, Малуше и ошалелому от общего веселья Дику было просто небезопасно.

Приход расстроенной Сашки Мяун едва не пропустил из-за очередной проверки сохранности клада. Едва успел. В прихожую прибыл чуть запыхавшийся, но почти вовремя.

– Ань, да я в порядке, – неправдоподобно доказывала подруге Сашка, уже успевшая помыть руки и усаженная за стол.

– Конечно-конечно в порядке. Ты мне, главное, скажи, а когда ты последний раз нормально ела? – хмуро уточняла Аня, глядя на понурую и похудевшую Сашку.

– Ну, с утра кофе пила. А потом…

– Ничего она потом не ела! Едой не пахнет совершенно! – объявил Мяун. – Её надо кормить, поить и развлекать. Последнее начнём прямо сейчас! Малуша!

– Мя? – уточнила дочурка, которая явно намылилась уточнить, а нет ли на кроссовках Сашки помпонов, опушки, ну или хотя бы шнурков, в которые можно было бы поиграть…

– Расскажи Саше, что ты сегодня с Плюшкой сделала! – велел Мяун.

– И ничего такого! – надулась кошечка. – Она говорлить не хочет! А я её учу!

– Саш, ты лучше сядь подальше от стола, – порекомендовала Аня.

– Зачем? – удивилась Сашка.

– Под столом Плюшка, и она сейчас говорить будет, – предупредила её подруга, глядя, как Малуша спрыгивает со стула на пол, крадётся к бульдогу и в ухо ей вопит:

– Говорлллиииии!!!

– Грууууувааавваяяй! – заголосила булька. – Увявявяувяууугряяяя!!!

Сашка смотрела на смешно вытягивающиеся брыльки коротенькой, складчатой мордашки, при звуке «ууууу», а потом пасть распахивалась, словно старомодный чемоданчик и получалась рулада «гряяя», потом мордашка опять захлопывалась, губы подбирались и снова складывались для произнесения «уууу».

Через три минуты вокальных упражнений Плюшки, которую подбадривала строгая Малуша, категорично утверждающая:

– Пилохо говорлишь! – Сашка уже забыла о том, что у неё было плохое настроение.

– Ой, всё! Сил нет! Уже живот болит от смеха! – простонала Сашка.

– Аня, выключи бульку! – посоветовал Мяун.

Аня выдала бульдожке лакомство – сухой хрящ, размером с две мужские ладони. Плюшка, громко клацнув пастью, приняла угощение, подозрительно покосилась на принюхавшегося к вкусности Дика и быстренько удалилась. За ней прыгнула и ускакала Малуша.

– Дик, не бойся, я тебе тоже дам погрызушку! – Аня выдала лакомство овчару, чтобы ему не обидно было, и глянула на подругу. – Ну, как тебе?

– Обалдеть, как клёво! Первый раз за… Ну, за приличное время, смогла так посмеяться. Такой антистресс!

– Это уж точно. Если честно, меня это тоже очень выручает, – Аня хотела рассказать про управляющего, который собирается её уволить, но не стала. И так у Сашки настроение на нуле, куда ещё-то её грузить! – Сразу настроение поднимается!

Сашка только вздохнула. Ей казалось, что у неё настроение упало совсем и навсегда!

Мяун некоторое время понаблюдал за её лицом, с которого медленно, но верно исчезала улыбка, а потом выдал:

– И что ж вы так убиваетесь! Вы ж так не убьётесь!

Сашка только хрюкнула от неожиданности, а потом снова рассмеялась. – Понятно в кого у Малуши такие таланты!