Обыкновенный говорящий кот Мяун и его семья

Глава 37. Когда все дома

Конец ноября выдался бесснежным, слякотным, сумрачным. Мяун посматривал на Аню и вздыхал.

– Наверняка забыла! Ну действительно, куда там ей вспомнить про наш день… Ребёнок, семья, что уж там, я всё понимаю, коты почти всегда всё понимают. Почти всегда… – он уныло смотрел в окно на огромную лужу, так гостеприимно и традиционно распахивающую свои объятия всем жильцам их дома.

– Я тогда её вброд прошёл. Мокрый был совсем-совсем, было уже без разницы. А сил обойти не было… – вспоминал он. Кажется, даже холодно стало от воспоминаний.

– Ты какой-то не такой. С тобой всё хорошо? – Васька появилась на подоконнике, как всегда, беззвучно.

– Всё отлично, – соврал Мяун. – Просто замечательно!

Нет, действительно! У него прекрасный дом, жена и дочка, хозяйка с семьёй, целая стая и пристайные, даже клад есть! Много ли котов, пусть даже и говорящих, могут таким похвастаться? И всё равно ему кое-чего не хватало. Внимания, вот чего! Нет, оно понятно, что погладят и покормят, это всё отлично. А поговорить по душам? А отпраздновать их день? Ну то есть их вечер и ночь?

– Не наглей! – сказал Мяун сам себе, строго уставившись в зеркальное отражение. – Имей совесть!

Да, слова бесспорно правильные, но совесть у котов – это вещь интересная. Она такая гибкая и эластичная, что может принимать любые формы и виды.

Вечера в ноябре всегда исключительно наглые. Они наступают практически после обеда и тянутся, и тянутся, пока глубокая ночь не выгонит их прочь.

Мяун сидел на подоконнике в гостиной и вздыхал. Вот Аня уложила дочку, вот угомонилась его собственная дочка, уснув прямо на Дике, которому когтила загривок, утверждая, что так его причёсывает, Васька запрыгнула на шкаф в детской и устроилась там, вот заснул Олег. В соседней квартире Нина, которая раньше страдала бессонницей, уже давно спала под старательное мурлыканье белого бесхвостого кота Зайца и видела во сне, как учит Настю запускать воздушного змея.

– Забыла… Просто забыла! – страдал кот.

– Мяун, я поздравляю нас с нашим днём! – послышалось за спиной.

– Аня! Ты всё-таки не забыла! – Мяун с надеждой развернулся к двери и узрел Аню с блюдом всяких лакомств в руках.

– Да как же я могу забыть о самом мрачном дне ноября, который подарил мне такого друга и такую радость? – рассмеялась Аня. – Пойдём?

– Пойдём! Конечно, пойдём… А остальные? Их звать не будем, ну как в прошлом году?

– Я думала позвать, но все устали и спят. Если кто-то проснётся – добро пожаловать, а если нет… Давай просто вдвоём.

– Как тогда, в первый раз?

– Да, как тогда. В самом-самом начале! Я тебе даже курицу отварила.

Мяун только хотел удивиться, какая там курица, когда на блюде лакомства разложены, и тут же понял.

– В честь моего первого ужина?

– Да, именно! – Аня и сама собиралась есть эту самую курицу. Куда уж там кормящей маме сразу на креветки и кальмара нажимать? – Ты со мной поделишься?

– Рррразумеется! – Мяун был так доволен, что даже последней сосиской бы с Аней поделился.

Коварный ноябрьский дождь швырял в закрытое окно пригоршни холодных капель, лужа у дома росла и ширилась, становясь небольшим придомовым океаном, самый мрачный ноябрьский вечер уползал, поджав склизкий сумрачный хвост, уступив место ночи, а в кухне за столом сидели Аня и Мяун. Ну то есть Аня – за столом, а Мяун непосредственно на столе, поближе к источнику благ и вкусных запахов.

– Уютно… – вздохнул он. – Потрясающе хорошо! Да?

– Не то слово! – согласилась Аня, ловко нарезая для Мяуна его праздничные лакомства.

– Ну что? За нас? – Мяун принюхался к плошечке с валерьянкой. – Ты свой морс пей, а я немного похулиганю, что ли…

– Да хулигань на здоровье! – согласилась Аня. – За нас!

Васька довольно прижмурилась. Она не спала и отлично слышала все переговоры и начало застолья.

– Пусть празднуют. Это их день, то есть их вечер и ночь! – она покосилась на окно, забрызганное каплями дождя, и фыркнула, обращаясь к нему. – Плевать на тебя! У нас дом, семья и тепло! Тепло, которое не только от батарей. Когда такое есть, не важно, какое время года, месяц, погода за окном. Так что не трать понапрасну силы. Ничего у тебя не получится!

Она могла бы присоединиться к Ане и Мяуну, но отлично понимала, что Мяун соскучился по разговорам с хозяйкой, которой последнее время и присесть некогда было, поэтому решила остаться в детской и проследить, чтобы им не помешали.

Настя заворочалась, невольно спугнув сон, и только приоткрыла глаз, чтобы сообщить о том, что уже почти проснулась, как около неё обнаружилась небольшая изящная кошечка.

– Чшшш, чшшш, фрррр, фрррр, за дверями целый мир,

За дверями шум дождей, шум машин, шагов людей,

Мимо-мимо пусть идут, пусть их тоже дома ждут,

Ждут с уютом, добротой, мы не жадные с тобой.

Нам, малышка, повезло, нам и сытно, и тепло,

Поделиться можем им, хватит нам всегда самим,

То тепло не от огня, не боится света дня,

Не замёрзнет и зимой, потому что мы с тобой.

Чшшш, чшшш, фрррр, фрррр, подождёт нас целый мир,

Мяун насторожил уши, улыбнулся в усы и ответил Ане.

– За нас всех! Это такое счастье, когда мы все дома!

Конец третьей книги.