Одержимость

Глава 10. Я сделаю это для себя

После тех событий я простояла около часа у палаты, ожидая, пока мне разрешат навестить сестру. Та была непривычно бледной, однако врачи говорили, что все будет в порядке и что самый главный кризис миновал, теперь ей нужен был лишь покой и отдых.

Элька выглядела очень сонной. Она не помнила ничего из происходящего, поэтому, убедившись, что здоровье сестры вне опасности, я вышла из больницы и села в машину. Первые десять минут я просто стояла на обочине, не зная, куда ехать. Возвращаться в логово этого монстра мне совершенно не хотелось, даже выяснять у него, какого черта он скрыл от меня мою же беременность, я сейчас не желала. Мои внутренние силы полностью опустели, и чтобы хоть как-то разобраться в ситуации, я решила съездить в аптеку и купить тест.

Кто знает, быть может, это просто очередной фарс Марка. Уж купить поддельную справку ему точно не составило бы труда.

Я заехала в ближайшую аптеку, купила три теста, чтобы быть точно уверенной в результате, и остановилась у торгового центра с целью спокойно узнать результат в туалете. Когда отведенное время вышло, я с трясущимися руками разглядывала две полоски. Все три теста показали один и тот же результат.

Без сомнений, я беременна. Осталось лишь разобраться, что с этим делать и как это вообще произошло, поскольку те таблетки, которые я пила, были одними из самых дорогих и сильнодействующих.

Я вернулась в машину и включила спокойную музыку. До сих пор не могла поверить в то, что жду ребенка. Я себя-то не способна защитить от собственного мужа, что уж говорить о ребенке, которого Марк точно отсудит себе. С его связями у меня не будет никаких шансов. Он даже может позволить нам развестить, прекрасно зная, что ради ребенка я останусь с ним. И все опять будет по кругу.

Я всегда придерживалась того мнения, что дети должны появляться лишь в любящих семьях, которые смогут обеспечить им любовь, тепло, заботу и хорошее воспитание. Сама мысль о том, что мой будущий ребенок должен будет видеть мои слезы и синяки, вызывала сотню мурашек.

Уж лучше не рожать вовсе, чем позволять еще одному существу испытывать на себе всю тиранию Марка.

Моя рука опустилась на плоский живот. Пока что не было ни одного внешнего признака моей беременности. Чего стоит на таком маленьком сроке просто избавиться от плода и стереть из памяти любые воспоминания об этом?

Да, это частичка меня, однако в то же время я вряд ли смогу спокойно смотреть на ребенка и не видеть в нем Марка. Я настолько привыкла его ненавидеть, это чувство так сильно закрепилось внутри меня, что я не была уверена, в моих ли силах дать жизнь малышу, зачатому насильственной любовью.

Если моя судьба уже сломлена, есть ли смысл ломать чужую жизнь?

Непроизвольно слезы потекли по щекам. Я посмотрела на себя в зеркало, освежила лицо влажными салфетками и досчитала до десяти.

Я не смогу сбежать с ребенком и сестрой и еще как-то пристроить их, дать обеспеченную жизнь. Рядом с Марком у них будут деньги, но не будет любви и счастья. У меня же не было ни работы, ни какого-либо проблеска в карьере, и за это стоит сказать спасибо мужу.

Я б так хотела забеременеть от любимого мужчины. Мы бы вместе воспитали удивительного малыша, читали ему сказки, гуляли, учили быть сильным и целеустремленным, знать, что такое добро, а что такое зло.

Хватит. Этими сказками ситуацию никак не исправить.

Я не готова к ребенку и не хочу рожать его от Марка.

Взглянув в зеркало заднего вида, я нажала на газ и отъехала от торгового центра, параллельно забивая в интернете информацию о самых частных и закрытых больницах, в которых возможно сделать аборт быстро и без каких-либо специальных документов и анализов. У меня нет на это времени.

Подходящее место нашлось далеко не сразу. Я прочитала отзывы, изучила историю больницы и связалась с администратором.

— Здравствуйте. Возможно ли провести аборт без лишней огласки и без документов?

— Добрый день. Вам нужна полная конфиденциальность? Мы её гарантируем, множество известных людей именно поэтому обращаются за помощью к нашей больнице.

— Прекрасно. Цена вопроса значение не имеет. Я заплачу любые деньги, только давайте проведем операцию сегодня?

— Эм, вам подходит только сегодняшний день?

Да, пока я не передумала.

— Желательно, поскольку в другие даты у меня запланировано слишком много встреч.

— Конечно, но за срочность также придется доплатить.

— Без проблем. Во сколько?

— Подъезжайте через час. Адрес знаете?

— Да, большое спасибо.

— До встречи.

Я посмотрела на карте, что ехать прилично — как раз с учетом пробок в центре минут за 50 доберусь. Сердце тревожно сжималось, руки дико дрожали, однако я с силой сжала руль и крутанула его в бок.

Решение принято, разберемся с последствиями потом.

Я приехала в больницу и вошла внутрь. Меня сразу встретила приветливая и улыбчивая девушка:

— Добрый день. Это с вами мы не так давно созванивались?

— Да, это я вам звонила. Все готово?

К горлу подступил комок. Я отгоняла любые мысли, стараясь как можно быстрее просто уничтожить переживания и забыть все то, что принесет лишь боль. Стоит мне только начать думать, как сразу рождается судорожный крик: «Нет!», — однако я его старательно подавляла.

Лишь бы быстрее. Лишь бы не передумать.

— Конечно, проходите в одиннадцатый кабинет.

Я кивнула, спешно нацепила бахилы и направилась к нужной комнате.

С каждым моим шагом биение сердца ускорялось, и мне уже казалось, будто этот звук повсюду. На какой-то момент закружилась голова, однако я, воспользовавшись тем, что коридор был пуст, постояла пару минут и сфокусировалась на одиннадцатом кабинете.

Я практически дошла до него. Меня отделяли какие-то три шага. И все. Конец так и не начавшейся истории.

Когда мне с трудом удалось сделать предпоследний шаг, я замерла на месте. Пыталась потянуться рукой к двери и тут же сама её убирала за спину.

Прикрыла на минуту глаза. Сосредоточилась лишь на своих ощущениях.

Внутри меня маленькая жизнь. И если сейчас это лишь набор клеток, то в будущем у меня может быть замечательный ребенок, которого я постараюсь защитить от всех опасностей.

Но сейчас самая главная для него опасность — я сама.

Что я почувствую, когда сделаю аборт и вернусь домой?

Опустошение, презрение, разочарование?

Кто знает, быть может, это тот самый шанс, который дарит мне судьба. У меня впервые за последнее время есть право выбора.

Не делаю ли я ошибку?

Смогу ли простить себе её? Смогу ли спокойно видеть чужих детей и не вспоминать про ребенка, которого сама уничтожила?

Да, он — часть Марка. Но и часть меня тоже.

Я резко развернулась и направилась к выходу. К счастью, администратора не было на месте и мне не пришлось ни с кем объясняться.

Я дам моему ребенку жизнь и воспитаю его так, как меня воспитывали родители, научу добру и покажу, как поступать не стоит.

Когда мы не знаем, какое решение принять, внутри нас всегда какой-то холод, будто кто-то приоткрыл дверь и зашел, оставив сквозняк, вымораживающий душу. Однако стоит нам сделать окончательный выбор, как все встает на свои места — мы проживаем жизнь лишь раз, и потому нет смысла искать ответ на вопрос: «А не ошибся ли я?».

В этот момент я почувствовала небывалое спокойствие и тишину внутри себя. Наконец-то дикий ураган затих.

Я выскочила на улицу, села в машину и поехала домой. К мужу, который задолжал мне слишком много объяснений.

Когда я подъехала к дому и зашла внутрь, здание оказалось пустым. Непривычная тишина и пустота давили со всех сторон, поэтому я решила выйти на улицу и подышать свежим воздухом.

Именно в этот момент послышался неприятный звук резкого торможения. Марк громко захлопнул дверь автомобиля и направился ко мне. Его взгляд был колючим и недружелюбным.

— Зайди внутрь, здесь холодно стоять.

Я подчинилась и без лишних разговоров прошла в гостиную. К сожалению, я не успела даже рта открыть, поскольку, стоило Марку скинуть пальто, как он тут же приблизился ко мне и злостно прошипел:

— Неужели так трудно хотя бы раз выполнить то, о чем я просил?

— Просил? Мне казалось, что ты требовал.

— Не вижу никакой разницы. Ты должна делать все, что я тебе говорю. Если бы ты просто слушалась меня, то мне бы не пришлось применять к тебе силу.

Я отошла немного в сторону, не желая находиться настолько близко к нему.

— Мне позвонили из больницы, сестре стало плохо. По-твоему, я должна была остаться дома и ничего не делать? Ждать, пока что-нибудь ужасное с ней случится? Ждать, пока она умрет? Так, Марк?

— Ты могла хотя бы предупредить меня.

— Не было времени. Тебе ли не знать, что в критических ситуациях счет идет на секунды.

Я позволила себе едкую улыбку, намекая на тот случай, когда он вынудил меня порезать себе шею. Мужчина хотел меня перебить, однако я не позволила:

— Нет, теперь ты меня послушаешь. Ты всегда требуешь доверия, послушания, терпения и любви, будто я какая-то дворовая собака, которую можно множество раз вышвырнуть за дверь, однако, стоит её хотя бы раз приласкать, как та тут же забудет обо всех твоих прежних ударах. Нет, Марк. Я ВСЕ помню. И теперь мне бы очень хотелось узнать, какого черта ты скрыл от меня тот факт, что я беременна? Зачем?

Брюнет замер, вглядываясь в мои глаза.

— Да, я знаю. Жаль лишь, что не от мужа узнала, который, как оказалось, уже несколько дней все скрывает. Ты поэтому не вызвал врача, когда у меня поднялась температура и были головокружения? Боялся, что врач назовет мне истинную причину этих недомоганий?

— Лин, я просто…

— Что ты просто? Разве это только тебе решать? Это мое тело, Марк! МОЕ!

В конце я сорвалась на крик. Мое спокойствие рушилось с каждой секундой, поскольку вместо оправданий мой муж просто стоял и ухмылялся, будто спектакль удался и можно поднимать занавес.

— С другой стороны, даже хорошо, что ты наконец-то узнала. Не будешь лишний раз рисковать своим здоровьем.

— Как это произошло?

— О чем ты?

— Почему я забеременела? Я ведь всячески это предотвращала.

Он сделал еще один шаг ко мне и заговорщически прошептал:

— Ах, ты о тех таблетках, что лежали в твоей сумке? Ну, дорогая, я просто заменил их на похожие по форме и длине витамины.

Я не сдержалась и дала ему пощечину. В этот момент весь мой страх перед ним превратился в дичайшую злость и ярость. Марк даже не дернулся. Он поднес свою ладонь к моей щеке и, едва коснувшись, сказал:

— Вот видишь, пока ты меня бьешь, я тебя лишь ласкаю.

— Какое право у тебя было решать за меня? Какой нормальный человек вообще так поступит? Ты прекрасно знал, что я не хочу этого ребенка! Знал и все равно сделал по-своему!

— Да. Ты просто пока не понимаешь, насколько этот малыш изменит нашу жизнь. Мы станем еще ближе друг к другу, и все наши размолвки наконец-то останутся в прошлом.

— Марк, ты слышишь себя? Это — не просто размолвки!

Я одернула кофту и еще сильнее обнажила шею.

— Видишь? Я сделала это с собой, потому что не видела другого выхода. Я хотела развода. Я была согласна, черт возьми, на что угодно, лишь бы отдалиться от тебя. И что в итоге?

Брюнет молчал и просто смотрел на меня. Я почувствовала себя смелее, зная, что в таком состоянии, по крайней мере, пока я не рожу ребенка, он ничего мне не сделает. И не потому, что боится за жизнь не рожденного малыша, а потому, что знает — в моих силах, какой бы слабой я ни была рядом с ним, уничтожить все, чем он так одержим.



— Ты считаешь, что поступаешь правильно, верно? Что нет ничего ужасного, потому что ты хочешь ребенка. ТЫ! Я же хотела развод.

Он тихо сказал, не желая раздражать меня еще сильнее:

— Тебе прекрасно известно, что развод ты получишь лишь через мой труп.

— Хорошо, Марк. Когда-нибудь я правда всерьез обдумаю твои слова. А пока я просто хочу, чтобы ты знал кое-что…

Я подошла максимально близко к нему, наши губы практически соприкоснулись, однако я ушла в сторону и прошептала мужчине на ухо:

— Я хотела прервать беременность. И ты бы ничего не успел с этим сделать. Это мое тело, и как бы ты ни старался взять над ним контроль, у тебя ничего не выйдет.

Я отодвинулась и хотела пойти в сторону лестницы, однако Марк преградил мне дорогу, схватил за локоть и вернул на прежнее место. Его хватка не причиняла боли, однако, как я ни старалась освободить свою руку, у меня это не получалось. Он приблизился к моей щеке, обжег кожу горячим дыханием и угрожающе сказал:

— Ты опять ошибаешься, д-о-р-о-г-а-я. Как думаешь, почему я приехал практически сразу после тебя?

Я замерла, боясь пошевелиться. Малейшее чувство радости тут же пропало, на его место вернулся привычный страх. Вот только теперь мне приходилось бояться не только за свою жизнь.

— Почему же?

— Потому что я следил за тобой. Как только разобрался с проблемами на работе, сразу позвонил домой, но здесь тебя не оказалось. На сотовый ты не отвечала. Я не зря дал тебе именно эту машину — на ней несколько камер. Они фиксируют и твое местоположение и даже записывают все то, что происходит внутри автомобиля. Поэтому мне прекрасно известно насчет твоей попытки сделать аборт. Если бы ты не передумала, знаешь, что бы тебя ждало?

Его хватка усилилась, причиняя мне боль. Мужчина, сам того не замечая, повысил голос.

— Внутри кабинета был я. Как только ты закончила разговор, я по забитому в навигаторе адресу пробил место клиники. Связался с ними. Естественно, мне не отказали в такой маленькой услуге.

Он зло усмехнулся.

— Если бы ты зашла в тот кабинет, я бы, наверное, тебя убил. За одну лишь мысль о том, чтобы уничтожить МОЕГО ребенка я готов тебя придушить, однако, знаешь, что еще болезненнее, чем это?

Я замотала головой, желая, чтобы это как можно быстрее закончилось.

— Еще ужаснее то, что все эти слова — пустышки. Мы оба знаем, я не способен тебя убить. Нет. Зато я сделаю куда хуже.

Он отпустил мою руку, прижал меня к стене и со всей дури ударил кулаком возле моей головы. Я зажмурилась, опасаясь удара. По руке Марка потекла кровь, однако он совершенно не обратил на неё внимание. Поднес пострадавшую ладонь к моим губам и приоткрыл их.

— Я контролирую КАЖДЫЙ твой гребаный вдох. Не будет меня, и ты лишишься кислорода.

Это рядом с тобой я не могу свободно вздохнуть.

Мужчина прижал свой лоб к моему и, не отрывая своего взгляда, сказал:

— Хорошо запомни этот момент, Лин. Это та самая минута, когда все твои надежды на жизнь без меня рушатся. Когда до тебя наконец-то доходит, что я буду делать с твоим телом все, что мне заблагорассудится.

Он прижал ладонь к моему животу, погладил его, вызывая у меня дрожь, и продолжил:

— К твоему счастью, я слишком тебя люблю, чтобы калечить. Иначе за одну лишь мысль об аборте я бы тебя прикончил, не раздумывая. Потеряешь этого ребенка, я заделаю тебе нового. Но ты молодец, вовремя одумалась. Лишь поэтому я тебя прощаю и ничего не сделаю твоей сестре, хотя это в моих силах.

Я замотала головой, желая как можно скорее это прекратить. Попыталась сдвинуть его руку — бесполезно. Марк лишь сильнее прижал меня к стене и продолжил:

— Интересно даже, на что ты вообще рассчитывала? Ты прекрасно знала, что мне известно о твоей беременности, собиралась убить моего ребенка и что дальше? Если бы у тебя все получилось, ты что думала — вернешься домой, и я все забуду? Этого я бы тебе никогда не простил.

Он наконец-то ослабил свою хватку и отпустил меня. Я скатилась вдоль стены и прижала руки к голове. Его присутствие давило. Его слова уничтожали. Его власть убивала.

Прежде, чем оставить меня в покое, Марк сказал:

— И не забудь, что завтра мы идем на светский вечер к Владу.

— Как я могу забыть о том, чего не знала?

— Ну, теперь-то я тебя оповестил.

В голове осталась лишь одна мысль: «Я обязательно сбегу, и сделаю это прежде, чем ты успеешь обернуться».

