Одержимость

Глава 5. Тебя со мной разведет только Смерть

Спустя два дня после описанных событий.

Я практически каждую минуту переводила свой взгляд на время, не зная, куда себя деть и как сократить период ожидания, поскольку именно такие моменты кажутся настоящим испытанием, сущим адом, после которого тебя в любом случае вряд ли ждет что-то хорошее.

Я снова бросила взгляд за окно — там текла жизнь. Люди бежали по своим делам, встречались и обнимались, прощались и снова сходились, мерно падал снег, покрывая ровную дорогу своим белоснежным покрывалом. Я просидела в полном одиночестве в кабинете следователя уже больше получаса, и постепенно у меня появлялись сомнения насчет правильности сделанного мною выбора, а именно того, что я им доверилась.

Вдруг дверь резко открылась, и стук дерева о стену больно ударил по ушам. В кабинет зашел мужчина, который был мне незнаком. Он быстро пробежался по мне взглядом, поздоровался и занял место напротив.

— Уважаемая гражданка Горчакова, правильно ли я вас понимаю, что вы хотите развестись с мужем?

— Да.

Мой голос был сухим и безжизненным. Им можно было бы резать даже стекло.

Незнакомец нахмурился, посмотрел в какие-то свои бумаги и спросил:

— Ваш муж… это ведь Марк Горчаков?

— Да, но какое это имеет значение? Вы обязаны дать мне возможность заполнить заявление на развод. Поскольку несовершеннолетних детей у нас нет, на его имущество я претендовать не собираюсь, поэтому данный процесс должен быть максимально упрощен.

— Все верно, но в этом случае также важно согласие вашего супруга на развод.

— Рано или поздно он даст согласие. Я не прошу развести нас прямо сейчас, я просто хочу подать заявление на рассмотрение, можем решать вопрос и через суд. Главное, чтобы в итоге вы нас развели.

Мужчина очень долгое время молчал и просто смотрел на меня. Не знаю, что он пытался увидеть, однако я встретила его взгляд спокойно и, чтобы не выдать своего волнения, сцепила руки на коленях.

— Я не понимаю, что такого сложного в моем обращении? Любой гражданин может выразить желание подать на развод, и вы обязаны рассмотреть это заявление.

Постепенно я теряла терпение и в конце практически сорвалась на крик.

Наконец-то мужчина поднялся и сказал:

— Хорошо, давайте пройдем в другой кабинет, там нам будет гораздо удобнее.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ним. Мужчина открыл передо мной дверь и остановился, пропуская вперед. В этот момент я отвлеклась на свою сумку в попытке её закрыть и не выронить при этом все документы, как вдруг врезалась в кого-то, и все мои бумаги разлетелись по коридору.

В нос ударил до боли знакомый аромат мяты и дорогой парфюм, который напоминал мне лишь одного человека.

Я подняла затравленный взгляд на мужчину и тут же столкнулась с ледяным, пронизывающим до дрожи выражением лица моего мужа. Марк, видимо, направлялся в кабинет и как раз в этот момент мы со следователем из него выходили. Впервые я видела его настоящую и неприкрытую сущность. В предыдущие разы, даже когда он причинял мне боль и одаривал своими кровавыми проявлениями «любви», брюнет все равно пытался сдерживать себя, чтобы не напугать меня окончательно.

Теперь, судя по всему, он решил действовать по-другому.

За ним обнаружились двое мужчин в черных костюмах, которые замерли на месте в ожидании его указа. Мне до последнего не верилось, что он посмеет просто так заявиться в отдел правоохранительных органов. Я все еще считала, что закон в нашей стране дает хотя бы какую-то иллюзию защиты.

Это невыносимо больно видеть, как твои надежды стоят прямо у самого края огромной скалы и делают шаг вперед. Разрушаются. Растворяются. Ломаются.

Марк больно схватил меня за локоть, придвинул ближе к себе и тихо сказал так, чтобы услышать смогла лишь я:

— Зря ты это сделала. Я действительно пытался по-хорошему, но ты, видимо, любишь, когда тебе причиняют боль, потому что постоянно меня провоцируешь.

Я только хотела ему возразить, как вдруг мужчина одарил меня настолько яростным взглядом, что я замерла на месте как вкопанная.

— И не забудь, у твоей сестры есть лишь ты. Я могу придумать очень интересные вещи, которые могут приключиться с ней в больнице.

В тот момент Ангелина, которая всегда доверяла людям, до последнего верила в то, что все заслуживают второго шанса, и постоянно прощала любые прегрешения, окончательно умерла. Я практически чувствовала физическую боль за то, как розовые очки резко сползают с моих глаз и открывают мне уродливую правду.

Марк довольно усмехнулся, рассматривая мою бушующую ненависть в глазах, приобнял и повернулся к следователю, который все это время просто стоял и молчал.

— Спасибо вам большое за то, что позаботились о моей жене. Дальше мы сами.

Марк кивнул двум свои бугаям для того, чтобы те собрали упавшие документы, и поволок меня из здания. Я думаю, что, если бы у него была возможность, мужчина бы просто схватил меня за волосы и волочил по полу, но на людях он старательно сдерживался, не желая рисковать своим статусом видного деятеля.

На улице нас уже ждал черный автомобиль. В этот раз все его окна были затонированны, и я понятия не имела, что ждет меня впереди. Была уверена лишь в одном — все, что было прежде, теперь покажется мне каким-то Раем. И сейчас я неслась на горящей колеснице в самое пекло Ада.

Мужчина открыл мне дверь, грубо затолкал на заднее сиденье машины, сел рядом со мной и приказал водителю трогаться. В присутствии постороннего человека, пусть и простого водителя, я чувствовала себя более уверенно, однако, видя силу ярости Марка, решила подождать того момента, когда он немного остынет.

Мы возвращались в особняк. Всю дорогу, пока машина стремительно неслась по земле, мужчина не отпускал мою ладонь и сжимал её с такой силой, что иногда у меня буквально искры в глазах появлялись от боли, но я не позволяла себе произнести ни звука. Напряжение между нами можно было резать ножом, и мне казалось, будто каждая мелочь может оказаться той самой спичкой, которая подожжет давно заготовленную канистру бензина.

Когда мы подъехали к дому, Марк так же грубо выволок меня из машины и, сохраняя тишину, направился в дом.

Однако по-настоящему животный страх я почувствовала лишь в тот момент, когда мы оказались в нашей спальне, и в мой лоб уперлось дуло пистолета.

Я замерла на месте, ошарашенно глядя на мужчину. В мои легкие проник вырывающий дыхание страх. Когда наблюдаешь подобные ситуации со стороны, то тебе вечно кажется, будто герои ведут себя слишком глупо — когда надо бежать, они стоят на месте. Только теперь я поняла, что, когда твоя жизнь полностью зависит от другого человека, и ты не можешь вообразить, что он предпримет в следующую минуту, твои ноги немеют, и тело отказывает повиноваться.

Я неосознанно стала отступать назад, пока не уперлась спиной в дверь. Все, это конечная, дальше бежать уже некуда.

— Марк, что ты делаешь?

Я не узнавала собственный дрожащий голос. Он был настолько пропитан жгучим страхом, что мне стало тошно от самой себя.

Мужчина засунул одну руку в карманы брюк, а второй продолжал прижимать пистолет к моему лбу. Его поза была настолько расслабленной, как будто для нас это простой будничный ритуал и ничего ужасного в происходящем нет. Вдруг брюнет усмехнулся и едко спросил:

— А что я делаю? Просто хочу узнать у своей жены, почему она решила сбежать и устроила весь этот глупый фарс с разводом.

— Фарс?! Марк, я правда хочу с тобой развестись, потому что человек, за которого я выходила замуж, это не ты. Перемены в тебе меня пугают, и я хочу, чтобы все это закончилось.

— Так я тебе помогу.

Мужчина резко схватил меня за локоть, подтащил к себе, положил в мою ладонь оружие и прижал его к своей голове.

— Ну что ты стоишь? Давай, заканчивай!

Мои руки затряслись, и я выронила оружие. Его безумные глаза впились в мои и, казалось, пытались высосать всю душу, уничтожить, сжечь, заморозить, чтобы я больше никогда не смела даже думать о побеге.

— Я не собираюсь тебя убивать. Ты в своем уме? Что ты устроил, к чему эти сцены? Что тебя так изменило?

Я понимала, что чем больше говорю, тем скорее подписываю собственный приговор, однако жизнь в подобной темнице с избиениями, насилием и пустыми словами о любви настолько ожесточила меня изнутри, что временами мне казалось, будто я и правда способна нажать на курок, лишь бы освободиться от него.

Марк поднял оружие с пола и посмотрел на меня. На его лице читалось множество чувств, однако я не смогла выявить, какое из них преобладало. Наверное, именно так смотрит человек, когда решает, уничтожить тебя или любить. Дикая смесь, его так называемая любовь пугала меня сильнее простого пистолета.

— Я хочу показать тебе, что если ты хочешь закончить все это, то тебе придется меня убить. Прости, дорогая, но второго такого выбора я тебе не дам. Пока я жив, ты будешь рядом со мной.

В моей голове максимально быстро появился новый план. Я прекрасно понимала, насколько он рискованный, но это был единственный шанс, который бы помог мне выявить его настоящие эмоции. Я могу многое пережить, но только не чувство постоянного страха.

Я сама приблизилась к нему, подняла руку Марка и нацелила оружие на свою голову. Глаза мужчины раскрылись от удивления. Я почувствовала, как его ладонь задрожала, но этого было недостаточно.

— Тогда стреляй. Я не смогу этого сделать, и ты прекрасно это знаешь. Зато ты можешь. Давай, вперед! Избавь себя от этой зависимости, стань свободным. Убей меня!

Я сделала шаг вперед, он — назад. Наши взгляды скрестились и не собирались уступать.

Еще одно движение. Из моих глаз непроизвольно полились слезы, хотя я и старалась их сдержать, и, тем не менее, я не прекращала наступать на него.

Вы, наверное, думаете, что я совсем спятила? Может быть и так.

В подобной жизни ты очень быстро начинаешь терять понимание того, что нормально, а что нет. Но сейчас я просто хотела максимально вывести его на эмоции и убедиться в том, что он не способен меня убить. Да, мучает, истязает, порабощает, контролирует.

Но я хочу быть точно уверена в моей относительной безопасности рядом с ним.

— Лина, стой на месте!

Мы оказались у противоположной стены, поменявшись ролями. Теперь я наступала, а он уходил в сторону, лишь одно осталось неизменным — прицел у моей головы.

— Так почему ты медлишь, Марк? Ты же сам наверняка понимаешь, что это ненормально! Ты на мне помешался, ты пытаешься контролировать любой мог шаг, я буквально стала твоей зависимостью, но любой наркоман относительно излечим. А ты нет. Пока я жива. Зачем нацеливаешь на мою голову пистолет, если не готов им воспользоваться?

Брюнет нажал на заднюю панель оружия, и густую тишину между нами разрушило падение патронов. Они падали один за другим, и мне показалось, будто это происходило целую вечность. Адреналин бурлил в крови, стук сердца отдавался в ушах. Мужчина дождался момента, когда оружие осталось полностью без патронов, и откинул его в сторону. Поскольку мы стояли максимально близко друг к другу, ему ничего не стоило схватить меня за шею. Марк резко повернулся и прижал меня к стене, крепко сдавливая ладони вокруг моей шеи. Резко появился недостаток воздуха в легких, тело ослабело настолько, что я бы упала, если бы не его руки, вытягивающие из меня жизнь.

В этот момент я по-настоящему поверила в то, что он меня сейчас убьет. Просто невозможно описать силу его ненависти. Синие глаза полыхнули ледяным светом, они неотрывно следили за моими мучениями и как будто впитывали в себя этот момент.

Картинка вокруг стала меркнуть, как я ни пыталась оторвать его руки от моей шеи, ничего не получалось, он слишком силен.

Марк приблизился к моим губам, и я ощутила горячее дыхание у щеки. Вдруг он отстранился, и я кубарем упала на пол, отчаянно кашля и вдыхая новые порции воздуха.

Мои легкие горели, сердце будто жгло огнем, и я с каждой прожитой минутой лишь сильнее удивлялась тому, что еще способна чувствовать физическую боль. Несколько минут мы просто молчали, я лежала на полу, прижавшись спиной к стене, и не хотела делать ничего — даже дышать.



Наверное, если бы не моя сестра, которая во мне нуждается, я бы просто взяла пистолет и закончила все это на месте, потому что мои духовные и физические силы были на исходе, и я просто уже потеряла всякую надежду.

Он обещал подарить мне весь мир, но вместо этого отнял все, что у меня было, и сузил мою Вселенную лишь до него одного. И с каждой прожитой секундой моя ненависть к нему окрашивалась новыми цветами. Никогда бы не подумала, что умею так сильно ненавидеть.

Но тогда это было лишь начало.

Мужчина сел на кровать и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я знаю, во что ты играешь. Пытаешься строить из себя сильную и смелую, в то время как на самом деле ты дрожишь от любого моего прикосновения. Однако ты права.

Я подняла голову и посмотрела на него с сомнением. Марк пожал плечами и продолжил:

— Я действительно не смогу тебя убить. Никогда, потому что с того момента, как я тебя увидел там, на сцене, я перестал дышать. Ты забрала у меня любые другие чувства, осталась лишь любовь к тебе. И желание сделать тебя своей.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы ты знала, что я не монстр. Я просто безумно люблю тебя и мысль о том, что ты не рядом со мной в буквальном смысле пожирает меня изнутри. Я горю каждый раз, стоит мне от тебя отдалиться. Ты — мое проклятье, которое дарит мне и Рай на земле и сущий Ад. Я могу дать тебе все, но только не то, что ты просишь.

— Любовь должна быть взаимной. Дарить счастье, радость и чувство безопасности, а ты просто болен.

Мои слова явно его разозлили. Марк сцепил руки на коленях, видимо, сдерживая очередное желание просто подойти ко мне и снова показать его «любовь».

— Даже если бы была такая вакцина, которая могла бы помочь мне тебя забыть, я бы её уничтожил. Никакой наркоман не откажется от новой дозы, а тебя мне всегда мало.

Брюнет резко подорвался с места, поднял меня и усадил вместе с собой на кровать. Я оказалась на его коленях, и мое тело словно пронзило током от очередной порции страха. Я ненавидела его и себя за то, что не могу подавить эти чувства внутри себя.

Марк носом зарылся в мои волосы, а ладонями обхватил меня за талию. Он сделал глубокий вдох и прикрыл глаза от удовольствия. Я смотрела на нас в зеркало, что стояло около двери. Временами мне казалось, будто все по-прежнему. Что мы любим друг друга, что он обо мне заботится и защищает. А потом розовые очки слетают после очередных синяков на теле. Я настолько привыкла носить кофты с длинными рукавами и воротником, что это даже пугало. Будто я и правда начинаю приспосабливаться к той жизни, которую он мне создал.

Марк коснулся губами моей шеи, и тихо сказал:

— Я никогда не причиню тебе боли, но ты просто вынуждаешь меня своими поступками. Давай заведем ребенка? Я уже представляю, какая красивая у нас будет дочка с твоими удивительными рыжими волосами и моими голубыми глазами. А затем сын, которого я научу всегда быть сильным и защищать нашу семью. Представь, как здорово будет, когда мы будем возвращаться домой, а наши дети — встречать нас. Как же счастливо тогда мы заживем.

Его рука коснулась моего плоского живота. Я просто замерла на месте, не зная, плакать мне или смеяться от ироничности данной ситуации. Я хочу развестись, а он говорит о ребенке.

Нет уж, такую власть надо мной и моим телом ты никогда не получишь.

— Марк, какой ребенок? Ты хоть сам понимаешь, что говоришь? Как после всего, что произошло сегодня, ты можешь говорить о таких вещах. Дети должны появляться в любящих семьях, которые дадут им правильное воспитание и хороший пример своими отношениями. Пистолет, лежащий в том углу, явно доказывает, что мы такими не являемся.

Я говорила усталым голосом, потому что больше ни на что не была способна. Он выпил все мои силы, и осталась лишь ужасающая пустота.

— Тогда ты ведь окончательно запрешь меня и запретишь что-либо делать.

— Ну зачем ты так говоришь, я просто забочусь о тебе и не хочу, чтобы с тобой что-то произошло.

Со мной случился ты. А остальное после этого уже совершенно не страшно.