Одержимость

Глава 25. Я устала бегать по кругу

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Я чувствовала себя сплошным месивом, на котором не осталось ни дюйма нетронутой кожи. Боль была настолько сильная, что мне резко захотелось вновь уснуть. Забыться, потому что единственное место, в котором было спокойно — во сне. Хотя даже это довольно относительно, ведь я не могла забыть, кто лежит рядом со мной.

Попыталась приподняться на локтях и скривилась от боли. Запястья были перебинтованы. Этот псих после всех жестоких ударов со спокойной душой обработал мои раны и лег спать.

«Надеюсь, тебе стало легче, ублюдок».

Аккуратно повернула голову в сторону, глядя на спящего Марка. Мужчина лежал на спине, одной ладонью обнимая меня за талию. Даже такое небольшой давление на мое тело вызвало очередную вспышку боли, я с трудом смогла удержаться от крика. Зашипела, сжав зубы, стараясь быть максимально тихой.

Сколько прошло времени? Похоже, что достаточно немного — за окном все еще было темно, а поверх бинтов из-за моих движений снова проявились капли крови.

Я медленно приподнялась, встала, держась за тумбочку у кровати, и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Мои ноги словно мне совершенно не подчинялись, как я ни старалась, они лишь едва-едва волочились, иногда подкашивались, и мне три раза приходилось снова подниматься с пола.

Раны пекло огнем, но я пыталась не обращать на это внимание. На самом деле я была уверена, что если остановлюсь хотя бы на секунду, то не сдержусь и закричу от боли, которая растекалась по телу и пульсировала в каждой клеточке.

Если бы не Алиса, после такого я бы точно взяла ножик и закончила свои мучения, потому что прекрасно понимала, стоит Марку проснуться, как он продолжит то, что начал. Наверняка я еще и умудрилась его разочаровать, разозлила лишь сильнее, потому что не дала в полной мере насытиться своими страданиями.

Я не стала включать свет, прошла вперед и мои стопы тут же пронзила адская боль. На полу до сих пор были разбросаны осколки, и в темноте я их не заметила. Мою голову разрывал жуткий шум. Он был прямо внутри меня, поднимался из недр сознания, проникал глубоко в сердце и ломал.

Куда же он приказал отвести Алису? Я знала, что Марк не причинит ей никакого физического вреда, он жесток лишь со мной и наказывает именно меня за предательство подобным образом. Однако легче мне от подобных мыслей не становилось.

Совершенно неосознанно я бросила взгляд в сторону. Луна, пробивавшаяся сквозь занавески, позволяла видеть лишь очертания обстановки, но мне этого хватило. Я замерла на месте, разглядывая камеру в углу кухни. В нашем доме всегда велось видеонаблюдение, изначально для безопасности, а потом, чтобы контролировать меня.

«В нашей спальне датчики и камеры».

Боже. Вот оно. Руки затряслись от осознания того, насколько все на самом деле просто. Если достать запись этой ночи и отдать ее полиции, Марк никогда не сможет оправдаться. Его грубые слова, сильные и меткие удары — все это…это мое спасение.

Иронично, что именно благодаря насилию и избиению у меня появляется последняя возможность. Я взглянула на часы, время показывало половину пятого утра.

Физически мое тело было измотано настолько, что я с трудом стояла, но, тем не менее, понеслась к кабинету, держась за стенку и молясь, чтобы дверь оказалась открытой. Пожалуйста, пусть мне повезет именно сейчас. Последний раз. Слезы снова непроизвольно полились из глаз, однако теперь я была окрылена надеждой и плакала не из-за боли, а из-за веры. Безрассудной веры в то, что сегодня это может закончиться.

Я устала бегать по кругу. Скрываться от Марка, бояться и снова просыпаться рядом с ним. Ненавидеть свое отражение в зеркале, надевать одежду, закрывающую все тело, потому что оно всегда было в синяках и кровоподтеках.

Я потянула ручку двери на себя, и та с легким скрипом открылась.

Вот он! Мой шанс! Лишь бы успеть. Лишь бы Марк не проснулся.

Я рванула к компьютеру, ввела уже знакомый пароль и стала искать запись. Ежедневно камеры обновлялись, и съемка автоматически сохранялась в отдельном файле. К счастью, когда я искала компромат на Марка, успела разобраться в системе и сейчас максимально быстро открывала нужные папки.

Снова взглянула на дверь. Мое сердце стучало как бешеное, я уже начинала бояться, что из-за быстрого сердцебиения не смогу расслышать шаги мужа, если тот вдруг спустится на первый этаж.

Лишь бы сработало! Я больше не справлюсь, сломаюсь. И починить меня уже никто не сможет. Мне нужно это сейчас.

Я нашла по датам нужный файл и открыла его, убеждаясь, что запись велась именно в спальне. Стоило нам на видео с Марком туда зайти, как я тут же выключила ее, не желая смотреть…

Многих жертв насилия останавливает именно то, что они боятся слишком многого. Вечно беспокоятся из-за того, что подумают окружающие, не хотят делиться своей историей, но теперь у меня не было никаких сомнений. Что бы Марк ни сделал с той девушкой, Анжелой, я прекрасно понимала — раны на моем теле говорят сами за себя.

Я не желаю понимать тебя, Марк. Не хочу оправдывать, узнавать твое прошлое и пытаться исправить тебя. Я устала, я сдаюсь.

Из дома я уехать не смогу. Даже если попытаюсь, муж слишком быстро об этом узнает и догонит меня. Нужно было действовать по-другому. Более хитро и жестоко.

В чем-то Марк был прав. Его «любовь» изменила меня, сделала грубее, научила приспосабливаться к боли и переходить через себя ради того, что было нужно мужчине.

Я ведь спустила тот курок, думая, что смогу убить его. Готовая забрать чужую жизнь.

В реальности действительно нет черного и белого, есть лишь середина, которую иногда штормит то в одну, то в другую сторону. И чтобы выйти на светлую полосу своей жизни, мне нужно было покончить с черной. С Марком.

Я взглянула на камеры, транслирующие то, что происходит сейчас в спальне. Марк до сих пор спал, и это немного успокоило. Все, что мне было нужно — время. Успеть.

Я тихо вышла из кабинета, приостановилась на пару секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. Подошла к пальто в прихожей и достала из кармана телефон. Как же повезло, что я не оставила его в сумке и не забрала с собой на второй этаж.

Я набрала номер Александра, возвращаясь в кабинет. Долгие гудки. Черт, как же все это медленно!

— Ангелина? С вами все в порядке? Что…

Я резко перебила:

— Просто послушайте меня. Я достала запись, которая докажет, что Марк применял насилие по отношению ко мне. Есть ли какие-то варианты ее отправить? Мне нужен электронный адрес, любая почта, к которой у вас есть доступ прямо сейчас!

Мужчина опешил, закашлявшись, и с трудом ответил:

— Конечно. Сейчас отправлю сообщением.

— Вы сможете, как только я отправлю видео, забрать меня отсюда?

— Не переживайте, мы до сих пор наблюдаем за домом.

Я прочитала сообщение и стала вводить в интернете указанный электронный адрес, попутно поддерживая разговор с Александром:

— Вы сказали, что следите за домом…вы не видели две черные машины, которые отъехали не так давно?

— Да, мы на всякий случай фиксировали все номера. Почему вы спрашиваете?

— Они увезли Алису, я не знаю куда и…есть ли надежда, что вы сможете их отыскать?

Мой голос в конце фразы сорвался. Я вытерла слезы, стараясь сконцентрироваться лишь на мониторе и не отвлекаться на эмоции.

— Хорошо, я разберусь с этим. Ангелин, успокойтесь и отправьте видео. И все будет закончено.

Я поставила на загрузку. Время шло слишком медленно. В любую минуту Марк мог проснуться, найти меня и нажать на паузу.

Я подпрыгнула на месте, услышав резкий хлопок двери на втором этаже. Отчаянно взглянула на монитор, загрузилось лишь 39 %. Если бы я умела работать с программами, смогла бы вырезать нужную часть, и тогда она бы мгновенно загрузилась, но, к сожалению, подобных навыков у меня не было и приходилось отправлять запись целого дня.

Если он сейчас увидит открытую дверь кабинета, быстро сложит два и два. Нужно было его отвлечь, но я вообще не могла представить, как сейчас посмотреть на него без отвращения.

Марк меня окликнул:

— Лин? Ты на кухне?

Боже, ну почему именно сейчас. Что делать. Черт возьми, что же мне делать?!

Я встала, тихо ответила Александру, что файл загружается, и вскоре он его получит, и отключилась. У меня просто нет выбора, нужно выйти из комнаты раньше, чем он спустится.

На то, чтобы погасить свет и закрыть за собой дверь, потребовалось лишь несколько секунд, однако из-за резких движений мое тело вновь пронзила острая вспышка боли. Я уже подходила к кухне, как увидела издали Марка. Нельзя, чтобы он сейчас меня заметил — я все еще слишком близко к кабинету.

Пригнулась, но не рассчитала силы и рухнула на колени. Когда мужчина включил свет, я уже была рядом с осколками, которые остались после разбитого бокала.

Стоило Марку увидеть меня, как он остолбенел и тихо сказал:

— Лин, не надо. Пожалуйста.

Я сначала не поняла, что он имеет в виду. Мои ноги и так были в крови из-за того, что я в самом начале не заметила осколки и наступила на них. Сейчас муж, видимо, решил, что я собираюсь самостоятельно себя добить.

Как это ни странно, я всегда цеплялась за жизнь. До последнего. Я буду готова умереть лишь после того, как Марк предстанет перед судом.

Я промолчала. Мне нечего было сказать. Разве смогу я сделать что-то ужаснее того, что он вчера совершал собственными руками?

— Марк, как ты узнал о микрофоне?

— Это было легко. Я слишком хорошо изучил тебя, и неудивительно — за столько-то лет! Твой взгляд…когда мы сидели в спальне рядом с Алисой, ты вела себя слишком уверенно. Ничего не говорила, но мне достаточно было взглянуть тебе в глаза. Я заподозрил неладное и решил проверить по камерам. С твоей стороны было крайне неосторожным говорить с тем мужиком сразу после моего ухода. Вот и все.

Когда мне кажется, что я все держу под контролем, внезапно обнаруживается, что Марк снова оказывается на шаг впереди меня.

Стоп, не отвлекайся. Делай что угодно, но не позволь ему понять твои истинные мотивы.

И снова ирония судьбы. Через камеры Марк отследил меня, и они же стали моим возможным спасением.

Я спросила, чтобы его отвлечь:

— Что, пришел добивать до конца?

— Я погорячился, признаю. Но ты слишком ранила меня своим предательством.

— А чего ты ждал? Ты до сих пор оправдываешь себя и обвиняешь во всем меня? Не я нанесла первый удар. И это…

Подняла руки, указывая на бинты и раны, и продолжила:

— Лишь доказывает, что у меня миллион веских причин желать тебе лишь самого худшего.

Мужчина заметил проступившую кровь и приблизился ко мне:

— Пойдем. Тебе нужно обработать раны.

Как скажешь. Лишь бы подальше от кабинета.

Пока мы поднимались на второй этаж, Марк поддерживал меня за талию, и эта ласка после стольких доз боли казалась слишком неестественной.

Мужчина принялся развязывать бинты. Я с трудом удержала себя на месте. В голове были лишь моменты этой ночи, когда он собственными руками избивал меня.

Я взглянула на Марка. Тот побелел, увидев, насколько много крови и синяков на моем теле. Я не сдержалась:

— Только не делай вид, будто это тебя шокирует. Ночью ты с огромным удовольствием отыгрывался на мне, так что не надо сейчас строить из себя жертву.

Мужчина прошептал:

— Я…забыл, насколько твое тело хрупкое. Меньше всего мне хотелось…

Я перебила, резко дернувшись от боли:

— Тебе еще как этого хотелось. Я предлагала поговорить, но ты не собирался слушать. Не усложняй все еще сильнее, верни Алису, и я обо всем забуду.

Марк замер. Неосознанно сжал мою руку еще сильнее, не отводя от меня взгляда. Он подскочил и выпалил:

— Забудешь? Ни хрена! Я хочу, чтобы ты это помнила, потому что в следующий раз, когда ты потеряешь сознание, я не оставлю тебя в покое. Достану нашатырь, приведу тебя в чувства и заставлю смотреть, как я покрываю каждый дюйм твоей кожи поцелуями. Как слизываю кровь, причиняя этим еще больше боли, тебе ведь будет противно, верно? Так что когда-нибудь до тебя дойдет, насколько бесполезно мне сопротивляться, и…



Марк остановился. Вновь просканировал меня взглядом и, видимо, не найдя в моих глазах должного уровня ужаса и страха, на который он рассчитывал, сделал определенные выводы:

— Что ты натворила?

Мужчина резким рывком схватил меня за шею и прижал к стене. Он не душил, лишь крепко держал, однако все равно мое тело непроизвольно задрожало от страха.

Марк злобно прошипел:

— Не рассчитывай избавиться от меня, Лин. Я этого не позволю. Никогда. Иначе ты не увидишь Алису до конца своих дней, поняла?!

По моим подсчетам видео уже должно было загрузиться. Тело наполняла какая-то чужеродная эйфория. Я ждала момента, когда до него дойдет. Улыбалась, как больная, несмотря на свое покалеченное тело.

В следующее мгновение в комнату ворвалось несколько человек. Они скрутили Марка и надели на него наручники. Один мужчина сказал:

— Марк Горчаков, вы обвиняетесь в нападении на Ангелину Горчакову и в причинении тяжкого вреда ее здоровью. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Пока Марка уводили, он все время не спускал с меня глаз. Ничего не сказал, но я отчетливо ощутила угрозу в его взгляде. Лишь перед тем, как его посадили в машину, резко обернулся и крикнул:

— Мы еще встретимся, Лин. Жди меня.

По телу сразу прошел неприятный холодок. Разумом я понимала, что это — конец нашей истории, осталось найти Алису, вытащить Рому из тюрьмы, и мы сможем прожить счастливую жизнь без обмана и лжи.

Но уже на следующий день мне пришлось снова встретиться с Марком.

