Одержимость

Глава 20. Давай вспомним, с чего все началось?

Время остановилось. Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Я вспоминала нашу первую встречу, тогда его взгляд был совершенно другим, не таким жестким и пронизывающим. Марк постоянно повторял, что я — его спасение, однако на самом деле я — его смерть. Не было ни одного сомнения в том, что вместе с собой муж потащит и меня — неважно куда, хоть в рай, хоть в ад.

Из глаз невольно выступили слезы. Я вытерла их одной рукой и отстранилась. На удивление Марк спокойно отпустил меня. Я выдохнула, тщательно обдумывая дальнейшие слова. Мне по-прежнему было больно, хотя, с другой стороны, это было неправильно, ведь теперь я точно знала, что проблема не во мне, а в Марке. Почему же все равно эта боль внутри меня так крепко ухватилась за сердце и не собирается его отпускать?

Я не выдержала напряжения и сказала:

— Ты думаешь, что любишь меня. Но даже это не так страшно по сравнению с тем, что ты искренне веришь, будто я смогу тебе ее заменить. Я никогда не смогла бы стать кем-то другим, Марк.

— Ты так любишь все анализировать, думаешь, будто прекрасно меня понимаешь, но главное — ты ошибаешься. Мне не нужно, чтобы ты была ею.

Я взбешенно прошипела:

— Хватить врать, Марк. Я видела дату на фотографии. Мы с тобой познакомились гораздо позже. К тому же…

Я запнулась, понимая, что не могу выдать себя. Если вдруг проговорюсь о пароле в его кабинете, точно не отделаюсь так легко.

Мужчина подошел ко мне, схватил за локоть и потащил к дивану:

— Сядь, поговорим спокойно.

Я закрыла глаза и устало прошептала:

— Все равно не понимаю, зачем тебе это.

— Именно. Ты ничего не знаешь, поэтому закрой рот и послушай меня.

Марк прислонился спиной к стене. Я постаралась успокоиться, вспомнила о том, что Алиса совсем недалеко и мне нужно мыслить рационально, после чего посмотрела на мужа и сказала:

— Я слушаю тебя.

— Помнишь, однажды я уже говорил тебе о том, что давно наблюдал за тобой. На самом деле я знал о твоем существовании задолго до нашей встречи.

— Сколько месяцев ты следил за мной?

Он усмехнулся и убрал руки в карманы брюк:

— Месяцев? Лин, ты и правда ничего не знаешь. Я следил за тобой восемь лет.

— Что за ерунду ты несешь? Мы познакомились, когда мне было двадцать четыре. Ты не мог знать меня с шестнадцати лет.

— Почему ты так решила?

Он приблизился ко мне, присел на корточки и взял мои ладони в свои руки:

— Впервые я увидел тебя в 2007 году. Ты тогда выступала на благотворительном вечере, меня обязали на нем присутствовать. Ты наверняка меня даже не помнишь, хотя вступительную речь говорил именно я.

Я постаралась вспомнить те времена, но в голове была полнейшая пустота. Прошло слишком много лет, я часто выступала на различных площадках, это да, но никогда не связывала Марка с этими воспоминаниями.

Муж продолжил:

— Ты была еще совсем ребенком, однако в тебе уже горел огонь, который свел меня с ума. Эти рыжие волосы, белоснежная кожа, невинный взгляд, твоя доброта. Может быть, ты думаешь, что я не мог заметить тебя среди огромного количества людей, что ты ничем не отличаешься, но я с первых минут твоего выступления больше не смог отвести от тебя взгляд. Ты была словно ангел среди грешников.

Он чему-то улыбнулся, запнулся на минуту и снова продолжил рассказ:

— Знаешь, на самом деле все пожертвования делаются из ворованных денег. Это некая акция иллюзорной доброты — все присутствующие прекрасно осознают, что будь у них нужда заплатить из своего кармана, не было бы ни копейки.

Я молчала, не решаясь нарушить его рассказ. Мне было страшно слушать дальше, однако я наконец-то могла получить хотя бы какие-то ответы.

— После выступления к тебе подошла девочка. Понятия не имею, как она туда попала, однако та вроде как просто хотела выразить тебе свой восторг, сказала, что ты ее вдохновляешь.

— Откуда ты знаешь, о чем мы говорили?

— Я же упоминал, что больше не спускал с тебя глаз. Как только вечер закончился, ты вышла на улицу и увидела эту же девочку. Я никогда не встречал человека с таким добрым сердцем, как у тебя. Меня всегда окружало огромное количество женщин, готовых отдаваться по одному щелчку пальцев, однако все в них было искусственно, никакой души. Ты же была прекрасна и внешне, и внутренне. Знаешь, когда я понял это? У тебя было мало денег с собой. Наверное, лишь средства на метро, но ты, не раздумывая, отдала их совершенно незнакомой девочке. Есть огромная разница между богатым человеком, который жертвует огромные суммы, однако это никак не сказывается на его состоянии, и тобой, ведь ты даже не ждала от нее благодарности, не хотела, чтобы об этом писали в СМИ и воспевали твою доброту. Ты сделала это, ничего не ожидая взамен.

Я до сих пор не могла поверить в то, что Марк знает меня больше тринадцати лет. Это сумасшедшая цифра, учитывая, что восемь лет он почему-то позволял мне спокойно жить и не навязывал свое присутствие.

— Ты же не думаешь, что я поверю, будто из-за одного доброго поступка ты так заинтересовался мной, что следил восемь лет?

— На тот момент для меня этой причины было достаточно. Я вырос среди богатства, где у всего есть своя цена. Ты же была другой, будто с совершенно иной планеты.

Я с трудом вспомнила тот день. После вечера я правда отдала все свои деньги той девочке и пошла домой пешком, потому что мама бы не смогла меня забрать, а занять было не у кого. Я шла больше трех часов под проливным дождем и потом сильно заболела.

— Допустим, ты говоришь правду. Но почему ты тогда позволил мне уйти?

— Не знаю. Ты была слишком маленькой, к тому же мне какое-то время пришлось работать за границей, раз в полгода мне присылали твои фотографии и несколько отчетов о том, что изменилось в твоей жизни.

— Ты все знал, когда моя мама погибла?

— Да.

Мне было больно, но я засмеялась. Происходило какое-то сумасшествие, в голове не укладывалось, что моя жизнь была на крючке у Марка еще со школьных лет.

— Это же полное безумие. Ты меня не любишь, ты мной одержим.

— Для меня нет разницы.

Всегда удивлялась бессердечности и жестокости некоторых людей. Разве можно оправдать грязь, все ужасные поступки, которые он совершал? Совершенно неважно, что Марк думал, будто тем самым он меня защищал. Я по жизни была сильной и не нуждалась в защите. Ровно до тех пор, пока он не сделал меня слабой.

Я молчала, не зная, что сказать. Оттягивала разговор, боясь задать тот самый вопрос. Что-то все равно не давало мне покоя.

— А как же моя сестра?

— А что с ней?

— Как только мы сбежали, обнаружилось, что со здоровьем моей сестры все в порядке, хотя, пока она была тут под постоянным надзором твоих врачей, я видела лишь, как Элька ослабевала. Когда мы с тобой только познакомились, ты ведь уже все знал, верно?

Мужчина вновь приблизился ко мне и сел рядом на диван. Он протянул ладонь, чтобы меня обнять, но я ее отбросила. Марк не зря пытался запудрить мне мозги — я думала в правильном направлении.

— Себе в жены я выбрал удивительно умную девушку. Так стоит ли задавать вопросы, ответы на которые тебе не понравятся?

Я сорвалась на крик:

— Просто скажи да или нет!

— Да, я знал. Так как тебе больше некуда рыпаться, могу даже рассказать, как было на самом деле, чтобы ты больше не утруждалась и не обыскивала мой дом. Здоровье твоей сестры было в полном порядке изначально. Вашим вопросом занимались врачи, которых я специально подбирал. Сфабриковать болезнь не так уж сложно, особенно если достаточно денег и связей. У меня всего было в избытке.

— Господи, о чем ты?

Я в ужасе смотрела на Марка, видела его безумную улыбку и надменный взгляд. Всё его положение просто кричало о том, что он победил. Теперь можно и не скрывать, ведь он привязал меня к себе всеми возможными способами.

— Ей просто вводили одно одурманивающее средство, у которого достаточно побочек. Оно вполне безопасно, при тяжелых формах заболеваний его даже используют в качестве лекарства, однако мне было достаточно, чтобы вы верили, будто ей нужна помощь. Все результаты анализов и узи были сфабрикованы. Мы просто делали копии с чужих осмотров и всегда выбирали больных, у которых и правда было тяжелое состояние. Забавно, да? Ты всегда мечтала играть в театре, а тут я для тебя лично устроил целый спектакль.

Я вскочила, не выдержав его близости. Вцепилась руками в волосы и взвыла:

— Ты просто больной, Марк! Псих с комплексом Бога. Кто ты такой, чтобы заставлять маленькую девочку верить в то, что она безнадежно больна? У моей сестры друзьями были лишь врачи, и то, видимо, улыбающиеся исключительно из-за твоих денег!

— Поверь, после той услуги, что они мне оказали, врачи теперь спокойно могут покупать острова и счастливо жить лет так двадцать, ни в чем себе не отказывая.

Я подлетела к нему и со всей дури влепила пощечину. Руку жестко обожгло болью, но это было ничто по сравнению с душой, которая столько лет кровоточила.

— Зачем? Почему именно моя сестра? Ты понимаешь, что это сказалось на ее психике?

— Прекрати истерить. Ничего с ней не было и не будет. Да и что такого ужасного с ней происходило? Я не накачивал ее наркотой и никак не вредил, хотя мог. Ты прекрасно знаешь, совесть позволила бы мне сделать что угодно, лишь бы я смог в итоге получить тебя.

Я демонстративно подняла правую руку и сняла обручальное кольцо.

— Ты думаешь, что это делает меня твоей? Ты можешь получить мое тело, издеваться над ним, вредить, как делал множество раз, но моя душа, Марк, слышишь меня, никогда не будет тебе принадлежать! Сколько бы ты себе ни врал, ты все равно где-то там внутри понимаешь, что я тебя лишь ненавижу.

Он схватил меня за локоть и другой ладонью вцепился в волосы:

— Ты избавилась от предыдущего кольца, я купил другое. Я могу хоть каждый день дарить тебе новое, и ты как миленькая будешь радоваться каждой «окове», которую я на тебя нацеплю! Вряд ли Алисе понравится, если ее дорогая мамочка даже сидеть не сможет без боли. Что скажешь?

— Черт возьми, почему ты заставил меня пройти через все это? В чем вина моей сестры?!

— Мне нужно было привязать тебя к себе. Я изучал тебя столько лет, и, когда уже отчаялся находиться вдали от тебя, я вдруг понял, что ты будешь со мной только в том случае, если в первую очередь именно ты будешь во мне нуждаться. Никакой операции на самом деле не было. Ей вкололи снотворное, перевязали тело, а остальное додумать подростку не так уж и сложно. Иногда мы сами придумываем боль, которой нет.

Во мне кипел огонь боли и ненависти. Это опасный коктейль, особенно когда человек, которого ты ненавидишь, вдруг взваливает на твои плечи весь груз опасной правды и пытается себя оправдать.

Я схватила его ладонь и прижала к своей груди:

— Мое сердце давно кровоточит. Я устала постоянно чувствовать одну лишь боль. Каждый раз я надеялась, что больше тебя не увижу, но вот, мы снова тут. Неужели ты не понимаешь, что этими бесконечными погонями за мной ты не можешь заставить себя полюбить? Особенно после всего, что ты сделал.

Я отстранилась и вздохнула. Мой мир рушился, и буквально последний кирпичик надежды крошился на моих глазах. Я обманываю саму себя, думая, будто у меня есть шанс. На самом же деле, если бы не я, жизнь Романа не была бы сломана, моя сестра не испытала бы такое давление на себе, и бог знает сколько других людей еще могут пострадать. В итоге эта война лишь между нами.

Я вдруг спросила:

— А что с той девушкой на фотографии?

Я впилась взглядом в мужа. Тот прищурил глаза и пожал плечами:

— А что с ней?

Я вспомнила слова полицейского: «Прежняя история любви вашего мужа имела страшный конец», — и насторожилась еще сильнее.

— Ты с ней что-то сделал, да?

Марк скрестил руки на груди и недобро усмехнулся:

— С чего ты взяла? Я и пальцем ее не тронул. Когда пришло время наконец-то предстать перед тобой, мне больше не было нужды пользоваться жалкой копией. Я жаждал оригинал.



Он протянул ко мне руку и подтащил к себе. Несколько минут мы стояли в полной тишине. Я обдумывала, стоит ли мне настаивать на правде или для одного дня потрясений достаточно, а мужчина прожигал меня глазами и черт знает что планировал на завтрашнюю вечеринку. Одна мысль о том, что он опять нарядит меня как куклу и будет заставлять изображать неземную любовь к себе, вызывала жуткое отвращение.

Я подняла голову и неуверенно попросила:

— Пожалуйста, скажи, что ты не навредил ей?

— Не надо подозревать меня во всех смертных грехах. Я не особо ею дорожил, к тому же эта история закончилась почти десять лет назад. Не вороши прошлое, лучше давай подумаем о том, каким счастливым будет завтрашний день?

Я вырвалась из его хватки, взяла фотографию и выкинула в камин со словами:

— Раз тебе это больше не важно, давай сделаем то, что у тебя не получилось.

Я зажгла спичку и поднесла ее к камину. Довольно быстро по комнате распространилось тепло, а фотография на моих глазах померкла и полностью потеряла какие-либо очертания.

Я даже не понимала, зачем это делаю. Мне до сих пор было жутко от той правды, которую мне поведал Марк. Теперь я начала понимать, что он имел под словами: «Если ты хочешь закончить все это, то тебе придется меня убить. Прости, дорогая, но второго такого выбора я тебе не дам. Пока я жив, ты будешь рядом со мной».