Одержимость

Глава 6. Помогите мне не сойти с ума

Семь месяцев спустя.

Постепенно я привыкала к нему. Училась молчать там, где не стоит переходить границу, соглашалась с постоянным сопровождением, куда бы я ни поехала, старалась не вздрагивать, когда он настойчиво стягивал с меня одежду.

Если я не сопротивлялась и не спорила с ним, то вместо болезненных синяков и кровоподтеков получала крепкие объятия и обманчиво нежные поцелуи. Но, тем не менее, я каждый раз помнила, что руки, с таким трепетом сегодня дарящие тепло и любовь, завтра могут стать розгами, оставляющими ужасные отметины на белоснежной коже.

Я просто затаилась, осознав, что для борьбы в открытую он — слишком сильный противник. Даже закон никак меня не защитит — Марк всем заплатил, к кому бы я ни обращалась. Было так противно смотреть на лица людей, профессия которых предполагает защиту человека. Они опускали голову вниз или отводили взгляд, тихо шепча что-то вроде: «Оденьтесь, пожалуйста. Мы ничего не сможем сделать».

А мне и раздеваться особо не приходилось, достаточно было снять верхнюю кофту, оставшись в майке, чтобы все следы совершенного надо мной насилия были заметны. И эти же самые люди звонили моему мужу, отдавали меня ему, а потом возвращались домой после работы и жили своей упорядоченной жизнью, совершенно не беспокоясь о том, что случится со мной после.

Где-то через пять месяца после свадьбы Марк отправил меня на обследование. Если не считать периодически появляющихся синяков на моем теле, физическое здоровье было абсолютно в порядке. Это знала я, но не он.

Марк полагал, что я уже давно не пью противозачаточные, поскольку все запасы из сумки он просто выбросил, но он ошибался. Однажды, когда я навещала сестру, я сумела быстро отлучиться в аптеку незаметно для охраны и купить их снова, потому что последнее, что мне нужно в этой жизни — рожать ребенка от мужчины, которого я ненавижу.

Два раза в неделю я должна была посещать врача и сдавать различные анализы. Как раз в этот период у мужа на работе появился очень сильный конкурент, и он немного снизил слежку за мной, поэтому вместо посещения гинеколога я ходила к психотерапевту.

С врачом мне очень повезло — ею оказалась дама средних лет, виски которой уже посеребрила седина. Когда я ворвалась к ней в кабинет в первый раз без записи, женщина попыталась выставить меня за дверь, но, увидев мои синяки, остановилась и отменила свою следующую запись. Так и началась моя так называемая терапия.

Не знаю, помогало мне это или нет, но я хотя бы выговаривалась ей, потому что делиться подобным с сестрой не хотелось — помочь она не сможет, а вот переживать начнет в сто раз сильнее.

И так я жила от вторника до пятницы, накапливая весь негатив внутри себя и делясь им вместе со своим психотерапевтом.

Однажды она сказала:

— У вашего мужа такой идеальный имидж в глазах общественности, что я бы никогда вам не поверила, если бы не увидела все своими глазами. Это точно не может просто так появиться.

— Что вы имеете в виду?

— Судя по вашим рассказам, в обычной обстановке он ведет себя абсолютно нормально…

— К чему вы клоните?

— К тому, что его цельный механизм ломается, когда дело касается вас. Те чувства, которые он к вам испытывает, не могут появляться просто так, они слишком сильны и подпитываются чем-то очень мощным. Возможно, его зацикленность и одержимость обусловлены тем, что вы ему кого-то сильно напоминаете. Кого-то, кто был важен ему раньше, но сейчас ваш муж его потерял. Вы знаете кого-то из его близких родственников?

— Нет, отец Марка умер еще до нашей с ним встречи, про мать он не особо распространялся, а когда я спрашивала, говорил лишь, что почти не помнит её.

— А его предыдущие отношения?

— Это самое забавное, поскольку официально у него не было отношений до меня, и сам он рассказывал, что встречался какое-то время с девушками, но серьезно он их не воспринимал.

— Хорошо. Попробуйте, если получится, все-таки найти какую-то связь между вами и его окружением, может, здесь имеет место быть травма детства, но точно пока рано что-то говорить.

— Он собирается уехать на один день в командировку, поэтому, если получится, я более детально осмотрю дом.

Врач кивнула, а затем обратила внимание на мои закрытые руки и спросила:

— Он все еще применяет к вам физическое насилие?

— Нет, в последнее время он удивительно добрый и заботливый. Скорее всего, он полагает, будто я в положении, однако это точно не так.

— Почему вы так уверены?

— Потому что я регулярно принимаю противозачаточные.

— Вам не кажется, что, возможно, ребенок мог бы смягчить его и в какой-то степени наладить отношения между вами? Возможно, он бы даже дал вам относительную свободу?

Я усмехнулась и покачала головой:

— Я не собираюсь постоянно жить в ожидании того момента, когда он подарит мне свободу, которая и так моя по праву. Я просто хочу, чтобы вы помогли мне не сойти с ума за то время, которое я провожу с ним.

— А что вы будете делать дальше? Вы уверены, что вам стоить рисковать? Если вы предпримете еще одну попытку бегства, и он вас поймает, то я даже боюсь подумать, что тогда может случиться.

— Когда у него пропадут рычаги давления на меня, остальное будет уже совершенно не важно. Лишь бы сестра поправилась как можно скорее, и тогда наша с ним история закончится.

— Неужели вы думаете, что мужчина, занимающийся благотворительностью, посмеет поднять руку на невинную маленькую девочку?

— Пожертвования никак ему не мешают периодически избивать собственную жену.

После нашего неоднозначного разговора я всю дорогу тупо пялилась в окно, пытаясь осмыслить произошедшее. Я всегда чувствовала, что есть что-то ненормальное в наших отношениях и что его одержимость не появилась просто из воздуха.

Почему-то Марка заклинило именно на мне и, возможно, если я найду ответ на этот вопрос, то наконец-то обрету свободу.

Мы быстро доехали до дома. Я вышла из машины и направилась внутрь. Сняв верхнюю одежду, я поднялась на второй этаж в надежде, что Марка еще нет дома. Мне бы как раз хватило хотя бы получаса для того, чтобы более подробно рассмотреть обстановку, так как до этого момента я не желала делать лишних движений и предпочитала запираться в своей комнате. Крайне бессмысленное это занятие — запирать дверь, ключ от которой уже есть у НЕГО.

В наушниках громко играла песня моей любимой группы Imagine Dragons «Radioactive». Почему-то всегда именно эта мелодия буквально дарила мне силы сделать очередной шаг вперед и устремиться к собственной свободе.

Я открыла дверь нашей спальни, еле слышно напевая слова себе под нос, как вдруг почувствовала чужое присутствие, резко остановилась и от неожиданности уронила телефон на пол.

— Я смотрю, у тебя хорошее настроение.

Марк сидел на кресле в расслабленной позе и читал какую-то книгу. Заметив мой приход, он отложил её и скрестил руки на груди, с каким-то особенно едким взглядом уставившись на меня.

— Я думала, что ты сейчас в офисе.

Я быстро нагнулась, подняла телефон, выключила музыку и поставила все вещи на стул. Всегда в его присутствии единственное, что мне хотелось сделать — это шаг назад, однако я явно видела, что Марк неспроста остался дома, и что сейчас меня ждет крайне непростой разговор.

— Ты была бы рада этому? Чтобы меня здесь не было?

Я улыбнулась, стараясь выглядеть безмятежно и спокойно, в то время как в голове уже просчитывала моменты, когда могла совершить ошибку.

— Ну зачем ты так говоришь? Просто обычно в это время ты еще на работе, поэтому я так удивилась.

— Я действительно собирался ехать на работу, но потом вдруг вспомнил, что забыл предупредить тебя насчет изменений планов в нашем сегодняшнем вечере, и решил лично приехать к тебе в больницу и все рассказать, ведь обычно ты выключаешь телефон на приеме. И какого же было мое удивление, когда я поднялся к кабинету гинеколога и узнал, что ты ни разу не была у неё на приеме.

«Черт, и это несмотря на то, что я заплатила ей за молчание» — понеслась мысль в моей голове и тут же исчезла, стоило Марку приблизиться и взять меня за подбородок. Его хватка усилилась, причиняя мне боль. Я зажмурилась и прошептала:

— Пожалуйста, я могу все объяснить.

— Ну конечно же ты можешь все объяснить. Ты достаточно умна, чтобы постараться откупиться от врача и предоставлять мне ложные справки о состоянии твоего здоровья, ты очень хорошо понимаешь, что моя охрана приставлена к тебе не только для защиты от других, но и для защиты от тебя самой, так что ты даже не меняла место встречи. Хитро и умно, но, Лин, ты постоянно забываешь, что никакие деньги не позволят тебе откупиться от МЕНЯ.

— Кккк…какое место встречи? О чем ты вообще?

— Тебе действительно было суждено стать великой актрисой, я бы почти поверил, если бы факты не говорили сами за себя. Прекращай этот концерт и говори, пока я тебя не заставил!

Снова его ладонь на моей шее. Завтра опять будут синяки.

Забавно, что я уже думаю о том, что будет в будущем, ведь, по факту, будущего у меня может и не быть, стоит этой руке сжаться непозволительно сильно.

Марк прожигал меня своими безумными глазами. Он часто дышал, будто только что пробежал целый километр, и не давал мне возможности отвернуться, вновь и вновь упиваясь моим бессилием.

— Я тебе все расскажу, только, пожалуйста, отпусти меня, и давай поговорим спокойно!

— Ты думаешь, что я совсем без мозгов? Считаешь, что имеешь какую-то власть надо мной?

Он разразился грубым смехом.

— Говори, дрянь! Не то ты пожалеешь, что родилась на свет.

— Марк, я не могу дышать. Отпусти!

Я закашлялась и вцепилась в его руку, пытаясь отодрать её от своей шеи, однако хватка мужчины становилась лишь сильнее.

— У тебя нет права просить меня о милости. Я давал тебе все, в буквальном смысле покрывал золотом каждый сантиметр твоей кожи, и как ты за это мне отплатила! Я могу простить практически все, но не уверен, что сдержусь и не убью тебя прямо сейчас. Встречаться за моей спиной с этим сукиным сыном…

— Что?! Марк, я ходила к психотерапевту.

— Так значит, он еще и душу твою залечивал, а не только тело? Конечно, бедняжке ведь совсем тяжело жить рядом со мной.

— О ком ты говоришь?

Горло невыносимо жгло от бессмысленных попыток поймать хотя бы частичку воздуха. Марк то сильнее стискивал мою шею, то немного ослаблял напор, позволяя выдохнуть и ответить ему. Лишь продлевая мои мучения…

— Я говорю о том мужике, с которым ты выступала на последнем спектакле.

— Я не видела Артема все эти месяцы. Я тебе не изменяла! Марк, ты сейчас задушишь меня!

Мужчина будто на мгновение очнулся и резко откинул меня в сторону. Я ударилась локтем о тумбочку и упала на пол. Я пыталась не думать о физической боли, зная, что совсем скоро следы насилия пропадут, в то время как мой сломанный разум с каждым днем будет все сложнее восстанавливаться.

— Я правда не понимаю, с чего ты вдруг вспомнил Артема. Почему я должна была с ним встречаться?

Марк подошел к кровати, сел на неё и посмотрел на меня сверху вниз. Подняться я даже не пыталась — это лишь даст ему возможность добавить новую порцию боли.

— Когда я узнал, что ты не была у врача, разумеется, я задался вопросом о том, где ты пропадала все это время. Первым делом я решил проверить списки людей, посещающих больницу в те же дни, что и ты. Представь себе, твой дорогой друг частенько туда захаживает. И если вы не встречались, то мне крайне интересно, для чего он там появляется.



Я закашлялась от удивления и посмотрела на него с недоверием:

— Я посещала психотерапевта, потому что это действительно та область, в которой мне не помешает консультация. Я просто хочу понять тебя, Марк, пожалуйста, не злись.

Я снизила тон голоса и закончила предложение нарочито ласково. Мне не хотелось снова видеть зверя, сидящего внутри него, поэтому я пыталась всячески задобрить мужчину, чтобы просто выйти живой отсюда.

Марк поманил меня рукой, я с трудом поднялась, чувствуя жжение не только в локте и шее, но и на губе. Вероятнее всего, её я тоже разбила.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как сесть рядом с ним. Мужчина поднял ладонь к моему лицу, и одному Богу известно, сколько усилий я приложила, чтобы не зажмуриться. Его всегда раздражал мой страх и слезы, поэтому приходилось по возможности принимать побои с улыбкой, начисто стирая из памяти все моменты боли, страха и животного ужаса.

Брюнет провел пальцем по моей нижней губе и смахнул выступившую из раны кровь. Его глаза зажглись непонятным огнем. Казалось, мужчину по-настоящему завлекает это зрелище — смотреть на то, как он уничтожает меня и мое тело, а затем помогать восстанавливаться, но только для того, чтобы нанести очередной удар.

Забавно, что в нашей культуре как-то укоренилась абсолютно неверная поговорка: «Бьет, значит любит». Черта с два. Те, кто так говорят, никогда на себе не чувствовали этого дикого давления, ненасытной жестокости, ужаса, кровавого осадка и безумной боли, причиняемой когда-то любимым партнером.

В реальности, если бьет, это значит лишь одно — пора уматывать.

Но мне, как всегда, «повезло» вдвойне — мой мучитель слишком могущественный, чтобы позволить мне сбежать. Однако я все равно не собираюсь сдаваться, ведь мне есть ради кого бороться.

— Я не злюсь. Уже. Прекрати дрожать.

Он принес аптечку, обработал мои синяки и ссадины, а после снова сел рядом со мной и зарылся рукой в мои волосы. Мы просидели неподвижно, наверное, минут десять, я уже даже начала дремать (постоянно бояться просто невозможно), как вдруг он потянул мои волосы в сторону и накрутил их на кулак. Наши глаза встретились.

— Лин, просто хочу, чтобы ты знала, что тебе я ничего не сделаю. Но я, к счастью, прекрасно знаю твое слабое место.

— Нет, не смей, даже не думай!

— Тшшшш…Не нервничай, родная, она будет в порядке, ведь так? Если, конечно, её старшая сестренка будет вести себя соответствующе.

— Ты просто бесчувственный монстр. Как же я тебя ненавижу.

— Ненависть это хорошо. Крайне сильное чувство, которое гораздо сложнее утратить, чем любовь. Но не переживай, моя любовь к тебе находится внутри вен, от неё никак нельзя избавиться.

После этих слов он приник к моим губам, бесцеремонно ворвался в рот языком и потянулся за край моей одежды, шепча:

— Кажется, у меня есть право на небольшую компенсацию за твое плохое поведение.