Одержимость

Глава 26. Ты сгниешь здесь за то, что называл любовью

Когда Марка увезли, со мной связался Александр. Не знаю, почему он не пришел лично, но именно сейчас мне это было на руку, не хотелось никого видеть. Нужно было окончательно привести себя в порядок и собраться.

— Ангелин, вам не нужна медицинская помощь? Судя по тому, что на видео…

— Я в порядке, правда. Все кости на месте, а остальное заживет. Не впервой. Лучше скажите, что теперь ждет Марка?

— Не переживайте, его уже не выпустят, тут нет никаких шансов оправдаться, да еще и та фраза про побои. В общем, можете быть уверены, вы в безопасности.

— Хорошо. Спасибо вам огромное, если бы не вы…

Голос снова сорвался. Проклятье, пора бы уже взять себя в руки. Я продолжила:

— Вы не нашли Алису?

— К сожалению, пока нет. Мы отследили машину, в которой ее увезли, но никаких результатов. Вероятно, они подстраховались и по дороге пересели в другой автомобиль. Я буду держать вас в курсе.

— Спасибо.

Время уже близилось к полудню, когда я наконец-то пришла в себя, обработала все ссадины, кровоподтеки и была готова к выходу.

Положила документы в сумку, взяла ключи и вышла на улицу. Первым делом я собиралась съездить в место, где держали Рому, и дать показания. В свете того, что мне уже можно было открыто говорить о давлении со стороны Марка, именно этим я и собиралась воспользоваться.

Пропустили меня без проблем. Для начала хотела лично поговорить с Ромой. Сердце сжалось от тоски и страха. Я не знала, что ему известно, и не была уверена, захочет ли мужчина со мной встретиться. Вдруг он думает, что это я его подставила, винит во всем меня?

Пока я ждала, мои руки подрагивали от нетерпения. Неужели я наконец-то смогу его увидеть и обнять?

Когда Рому посадили напротив, я поразилась количеству синяков на его лице. Едва ли тот был целее меня.

— Тебя избивают ту…

Мужчина увидел мою рану на брови и перебил:

— Что с твоим лицом?

Он сжал мои ладони и с тревогой рассматривал мое лицо. Я отмахнулась:

— Сейчас это не важно, не бери в голову. Я вытащу тебя, дам показания, и ты будешь свободен.

Рома замер на месте. Наверняка именно Марк подкупил людей, работающих здесь, и те устраивали ему регулярные «осмотры», которые заканчивались избиением.

Я до сих пор не знала, где Алиса, переживала за нее и с трудом удерживала себя на месте, потому что желание обрести спокойствие в объятьях Ромы пронзило все мое тело. Мне не хватало духу, руки до сих пор тряслись, я во всем винила себя и не понимала, кто мы друг для друга. Понимает ли он, что я бы так никогда не поступила с человеком, который протянул мне руку, заботился, помогал?

— А как же твой муж? Он не будет против?

Мужчина убрал свои руки со стола, стараясь быть как можно дальше от меня. Он смотрел не так, как раньше, и я не могла его винить за это. Заслужила, да, но как же хочется вместо злости и недоверия увидеть в его глазах прежнее тепло.

— Прости, что не рассказала тебе. Просто я сбежала, сменила паспорт и верила в то, что навсегда от него избавилась. Я отчаянно хотела забыть, и…

— Использовала для этого меня, да?

— Нет, я никогда тебя не использовала! Я очень дорожу тобой. Если, когда выйдешь, ты больше не захочешь ничего знать обо мне, я пойму. Ты оказался здесь лишь из-за меня, так что…

Я сцепила руки, чтобы хоть как-то скрыть свою дрожь. Мне снова было страшно, только на этот раз это был страх потерять его.

— Так вот, от кого у Алисы рыжие волосы…

Я совершенно забыла, что мой настоящий цвет волос и глаз Рома никогда не видел.

— Я просто хотела, чтобы меня никто не узнал.

— Видимо, я был тебе не так дорог, раз ты не решилась открыться мне.

Я протянула свою руку и мягко взяла его. Мне нужен был какой-то более личный контакт, я сама не до конца понимала, как вообще ему обо всем рассказать и стоит ли усложнять его жизнь своей историей.

— Это не может меня оправдать, но я слишком боялась.

— Почему ты сбежала от своего мужа?

— А что тебе известно?

— Лишь то, что из-за него я здесь.

Я забормотала, с трудом подбирая слова:

— Прости меня. Пожалуйста. Мне не стоило подпускать тебя так близко, если бы не я, ты бы не пострадал.

Я вытерла проступившие слезы, не желая, чтобы он чувствовал себя некомфортно из-за меня или жалел. Хотя куда уж хуже наручников и окружающей обстановки.

Между нами повисла тишина. Я уже думала, что он позовет охрану и скажет, что встреча закончена, но вместо этого мужчина встал и крепко меня обнял.

Свежие раны тут же напомнили о себе, я скривилась от боли, но терпела, не желая упускать его тепло. В объятиях брюнета мне было так спокойно.

Рома заметил, что я вся сжалась, и тут же отстранился. Он взглянул на мое тело, пытаясь понять, в чем проблема, но водолазка с длинными руками и воротом закрывали все синяки и кровоподтеки.

Мужчина аккуратно взял мою ладонь и, потянув ткань, оголил часть руки. На коже ссадины уже налились фиолетовым, и мне не хотелось, чтобы он это видел. Чувство жалости — последнее, что мне сейчас нужно. Вдруг он еще начнет себя в чем-то винить и останется рядом лишь из-за этого.

Рома отшатнулся назад и ухватился за спинку стула. Осипшим голосом он переспросил:

— Это муж тебя так?

Я поправила рукав, закрыв кожу. Мне не хотелось выглядеть в его глазах жертвой. Сломанной душой, которая надеется лишь на него.

— Это сейчас не важно.

— Черт, Марго, это важно!

Замялся на пару секунд и продолжил:

— Прости, забыл, что у тебя другое имя.

Он снова приблизился и задернул мою кофту, обнажая живот. Мужчина с ужасом смотрел на мое тело, его голос снова дрогнул, когда он спросил:

— Это ведь недавно произошло? Раны очень свежие. Он знает, что ты тут? Лин, ты ведь подвергаешь себя опасности, придя сюда!

Я прикоснулась к его щеке и прошептала:

— Все уже закончено.

Рома снова хотел что-то сказать, но я его опередила:

— Пожалуйста, давай поговорим об этом, когда ты будешь на свободе? Если ты, конечно, захочешь этого, я отвечу на все твои вопросы, но сейчас мне лучше поторопиться, не хочу даже лишнюю минуту видеть тебя в наручниках.

Я быстро покинула помещение, боясь даже попрощаться с ним. Вдруг это последний раз, когда мы видимся?

Мне правда стоит перестать об этом думать. Я чувствовала себя слишком жалкой и никчемной, почти сломленной, Рома определенно заслуживают светлую и добрую девушку, я же принесла ему только проблемы.

Процесс дачи показаний занял гораздо больше времени, чем я предполагала. Пришлось около часа ждать моего адвоката, который запаздывал, а после я еще долго добивалась того, чтобы мне в принципе позволили это сделать. Сотрудники полиции отнекивались, мол, дело уже решено, спрашивали, зачем я вообще явилась, и были крайне обеспокоены этой ситуацией. Я не сдержалась и повысила голос:

— Я прекрасно осознаю, что мой муж заплатил вам за это. Мне плевать, поймите, что он сам уже под следствием, и если вы не хотите дополнительных проблем, а мне ничего не стоит поднять шумиху, то просто, черт возьми, дайте возможность защитить человека, которого вы беспочвенно обвинили, сфабриковав какие-то нелепые доказательства. Дело непосредственно касается меня, так что давайте прекращать этот фарс. Я повторяю, если не хотите проблем, лучше вам меня послушать.

Возможно, идея угрожать полиции была не лучшей, но, по крайней мере, это подействовало. Я рассказала им всю историю, начиная с того, что насилие со стороны Марка началось почти сразу же после свадьбы, и заканчивая моими настоящими причинами побега.

Не все, конечно, прошло гладко, однако адвокат договорился с ними. Я расписалась в заявлении о том, что находилась рядом с Ромой добровольно, и он ни к чему меня не принуждал.

Осталось последнее и, наверное, самое унизительное — снять побои.

Незнакомая девушка отвела меня в отдельный кабинет и вежливо попросила снять одежду. Это продолжалось около часа, и, когда я наконец-то смогла выйти оттуда, даже дышать стало легче, хотя мне все равно жутко хотелось отмыться от всей этой истории.

Мы с адвокатом были почти у выхода из здания, когда вдруг к нам подошел незнакомый мужчина, даже не похожий на полицейского, и отдал мне какую-то бумагу. Не успела я и рта открыть, как он испарился.

Медленно стала разворачивать листок и пошатнулась, увидев знакомый почерк. Марк вообще редко писал, но у него были характерные особенности письма — резкий наклон и буквы разного размера.

Адвокат поддержал меня за спину и спросил:

— С вами все в порядке?

Я натянуто улыбнулась и ответила:

— Да, спасибо огромное за помощь. Надеюсь, как только вы получите информацию, тут же оповестите меня?

Мужчина кивнул и направился к своей машине, оставив меня в одиночестве.

Я быстро заморгала, пытаясь убрать всю пелену с глаз, и вчиталась в текст:

«Любимая, надеюсь, ты оценила время, которое я тебе дал. Может, у тебя и получилось сейчас повесить на меня обвинения, но не забывай, что даже отсюда я всегда смогу тебя достать. Как Алиса? Она уже знает, что ее родная мать подставила отца, которого и так лишили права видеть ее взросление? Хотя подожди…Ты ведь не знаешь, где она. Ты вкурсе, как меня найти. Не затягивай слишком долго с визитом, а то мало ли что случится».

Сукин сын. Шантажировать Алисой — это все, на что ты способен?

Я порвала бумаги на мелкие кусочки, выкинула в мусорку и вышла на улицу, направившись к машине. Может, это лишь блеф? Стоит уточнить у Александра, вдруг они уже нашли Алису.

Я связалась с мужчиной и первым делом спросила:

— Вы нашли мою дочь?

Тот замялся и виновато сказал:

— К сожалению, нет. Мы отследили еще одну машину по камерам, но та в итоге тоже оказалась брошенной на пустыре. Мы делаем все, что в наших силах, наберитесь терпения.

Я вспылила:

— Черт возьми, какое терпение? Мой муж шлет мне записки, шантажирует Алисой, и мне снова приходится идти у него на поводу.

— Марк передал вам какие-то письма?

— Лишь одно. Он хочет, чтобы я пришла к нему, иначе…

Я даже не смогла произнести это вслух. Замялась и спросила, так и не завершив предложение:

— Где Марк сейчас находится?

— Вы правда поедите к нему?

— А у меня есть выбор?

— Послушайте, очевидно же, что он хватается за последнюю соломинку. Пойдете у него на поводу и тем самым дадите понять, что Марк все равно вас контролирует.

— Мне плевать, что он подумает. Все, что меня сейчас волнует — безопасность моей дочери. Просто…отправьте мне чертов адрес, я сама с ним разберусь.

— Хорошо, но будьте осторожны.

— Как и всегда.

Мне пришло сообщение, и я сразу же поехала по указанному адресу. Это было недалеко, поэтому уже через пятнадцать минут я выходила из машины, готовясь снова встретиться с Марком.

Сколько раз я буду надеяться, что очередная наша встреча — последняя?

Как только я зашла в здание, меня проводили в какую-то комнату. Здесь было почти пусто за исключением стола и двух стульев.

Я села напротив Марка, стараясь даже не смотреть на него. В моей голове постоянно всплывали картинки, когда он заносил надо мной руку, душил, угрожал и издевался. Сейчас сидеть за одним столом было невыносимо сложно. Он под следствием, однако почему-то именно я в очередной раз чувствовала себя заложником.

— Ну что, уже навестила своего бедолагу?

— Ты опять за мной следишь?

— Мне это не нужно, я и так знаю каждый твой последующий шаг.

— Давай без лишней болтовни. Где Алиса?

Только после этого вопроса я смогла посмотреть ему прямо в глаза. На Марке даже не было наручников, он сидел в такой фривольной позе, будто чувствовал себя хозяином ситуации.



Ну уж нет, сколько бы он ни подкупал окружающих, справедливость, как бумеранг, все равно когда-нибудь его ударит.

— Такая деловая. Не хочешь спросить о моем состоянии? Хотя бы сделать вид, будто ты беспокоишься о своем муже?

Он положил свои ладони поверх моих, и я тут же убрала их к себе на колени. Даже мимолетный контакт прошиб меня насквозь.

Я повторяла про себя, что должна быть сильной, что не дам ему возможности увидеть, насколько мне больно и страшно, однако у меня не получалось убедить даже себя, чего уж говорить о Марке?

— Это слишком низко даже для тебя. Ты вообще представляешь, какому стрессу подвергаешь нашу дочь? Скажи мне, где она. Или я ухожу. Я больше не хочу играть в твои игры. Ты проиграл, и теперь будешь расплачиваться за все свои грехи.

Марк резко подался ко мне и схватил за локоть, крепко держа и причиняя боль:

— Ты должна меня умолять, чтобы получить хотя бы какую-то информацию.

Я сжала зубы, чтобы не закричать, и прошипела:

— А иначе что, Марк? Ты можешь сколько угодно причинять мне боль, за эти годы я уже свыклась с ней, но это твой конец. Я выйду отсюда и сотру тебя из памяти, начну жить заново, а ты сгниешь в тюрьме за то, что называл любовью.

— Лин, тебе не больно? Смотри, я могу сжать еще сильнее. Буду вынуждать тебя приходить сюда каждый день, чтобы ты вымаливала прощение. Чтобы ползала в ногах, пытаясь выяснить, где Алиса. Разумеется, мы оба понимаем, что я не причиню свой дочери никакого вреда. Но мне ничего не стоит заставить тебя жить в вечном страхе за ее жизнь, ты не будешь знать, с кем она, где она, что ест на завтрак и кто желает ей спокойной ночи перед сном. И ты будешь постоянно со мной…

Я вырвалась из его хватки и откинулась на спинку стула, пытаясь оказаться как можно дальше от мужчины. В его глазах читалось неприкрытое безумие. Он правда способен это сделать?

Боже, наверное, беда всех женщин — верить в лучшее до последнего. Надеяться, что монстр исправится, осознает, как он не прав. Для Марка всегда существовала лишь одна точка зрения — его собственная, и если кто-то был с ней не согласен, он его уничтожал.

— За что мне просить у тебя прощение? За отсутствие любви? Она была раньше, а ты ее убил, регулярно втаптывая меня в грязь.

— У нас могла бы быть счастливая семья, ты сама создавала себе проблемы.

— Я не просила меня бить. Не совершала ничего такого, чтобы дать тебе хоть малейший повод во мне сомневаться. Нормальные люди на нашем месте давно бы развелись и нашли кого-то, с кем обрели бы счастье.

— Мне не нужен никто другой. Я требовал от тебя одного — слушаться меня во всем, и тогда у тебя бы не было никаких проблем. Ты бы жила в роскоши, ни в чем не нуждалась.

— Не все меряется деньгами. Я и так достаточно пыталась свыкнуться с тобой, но стоило мне сделать неверный, по твоему мнению, шаг, как ты снова избивал меня. Тот факт, что потом ты сам обрабатывал мои синяки и раны, никак тебя не оправдывает.

— Ну и что дальше? Ты думаешь, что я здесь пробуду вечно? Мои адвокаты скосят срок до минимального, а потом я выйду досрочно. И до тех пор ты будешь каждый день ко мне приходить, если хочешь увидеть Алису.

Я поднялась с места и направилась к двери. Обернулась, посмотрела на Марка и ответила:

— Это последний раз, когда я сюда пришла. Я сама найду свою дочь.

— А ты не хочешь узнать, почему я такой?

Я остановилась и спросила:

— Почему? Уверена, ты лишь опять пытаешься себя оправдать.

— Сядь обратно, и я расскажу.

— Хорошо, но это ничего не изменит.

Марк всегда так поступал. Когда понимал, что у него не получается давить на меня, мужчина взывал к жалости. Делал что угодно, чтобы я осталась рядом.

Я снова села напротив, скрестила руки на груди и сказала:

— Вперед, я слушаю.

Несколько минут мы сидели в полной тишине. Марк будто пытался понять, с чего следует начать. Наконец-то он ответил:

— Я никогда особо не рассказывал о своих родителях. Мне правда сложно это говорить, но все же теперь я хочу, чтобы ты услышала меня и поняла.

— Хватит пустых слов. Либо говори, либо не трать время.

— Я не умею любить по-другому. Все детство я наблюдал, как отец поднимает руку на мать. Мы жили очень бедно, и, как мне кажется сейчас, он не хотел детей, однако что случилось, то случилось. И потом каждый раз он обвинял ее. Они умерли в автокатастрофе, и, как показала потом запись с видеорегистратора, он ехал за рулем в нетрезвом состоянии, кричал на нее, и в один момент не справился с управлением.

Как мне реагировать на такое? Марк ведь специально рассказывает это именно сейчас. Хочет, чтобы я дала второй шанс, поверила в то, что у нас все будет хорошо, а, когда вся шумиха утихнет, он снова примется за старое.

Мне было жалко маленького мальчика, которым он был в детстве. Но взрослого мужчину, привыкшего причинять всем боль вокруг лишь потому, что его не любили собственные родители, я не жалела совершенно.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить это. Но оправдывать свою жестокость подобным образом у тебя не получится. И если ты хотя бы немного чувствуешь за собой вину, скажи, где Алиса.

— Только при одном условии. Пообещай мне, что пока я здесь, ты не будешь с ним.

Да мужчина просто играет со мной. Я могу пообещать что угодно, он мне все равно ничего не скажет. В его глазах читалось предвкушение. Он жаждал, чтобы я умоляла, кричала, просила об этом, ломаясь изнутри. Использует любовь к дочери как предлог.

Я задрала рукава, напоминая Марку, что он сделал со мной, и сказала:

— Не тебе ставить условия. Верни мне Алису или, будь уверен, я найду, чем еще тебя уничтожить. Пусть я совершенно не разбираюсь в бизнесе, но теперь у меня есть море времени, чтобы откопать в нашем доме все, что ты пытаешься спрятать.

Я вскочила с места и поспешно вышла из комнаты. Мне словно не хватало воздуха, хотелось как можно скорее забыть о нем, очиститься от той грязи, в которую он меня окунает.



Я вышла на улицу и только тогда смогла спокойно вздохнуть.