Одержимость

Глава 16. Я наступлю на лед, чтобы ты провалилась под воду

Рано утром зазвонил мой телефон. Я проснулась, с трудом осознавая, где нахожусь. Потянулась, встала с кровати, мокрой от влажной одежды после дождя, вся продрогшая, и ответила на звонок.

— Да?

— Марго, можешь выйти сегодня на работу? Я знаю, что у тебя стоял выходной, но Варя подвернула ногу, и у нас не хватает официанток. Выручи, пожалуйста.

Я закашлялась от сухости во рту и сказала:

— Хорошо, во сколько мне быть?

— Сможешь через два часа?

— Конечно. Я буду.

Положила телефон на тумбу и направилась в душ. Мне срочно требовалось смыть грязь, которую я собрала с асфальта, и согреться, чтобы не заболеть и не подвергать Алису еще большей опасности.

Пока я стояла под проточной водой, меня одолевали страшные мысли. Пугало именно то, что я ничего не знала. Обычно Марк был довольно предсказуем, однако в данной ситуации, спустя столько лет, я была готова поверить в то, что он способен причинить боль невинному ребенку. Он может сделать что угодно.

Я оделась, убрала волосы в хвост и отправилась на работу. Была уверена, что лучше отвлечься от мыслей и дождаться, пока Марк сам себя не обнаружит. Он намеренно будет меня истязать, и вызов на работу в подобной ситуации казался настоящим спасением. Мое спокойствие постепенно трещало по швам, и я уже мысленно слышала, как надрывно рвутся последние нити.

На работе время и правда летело незаметно. Я обслуживала столики и опомнилась лишь, когда наступил обед. У нас есть отдельное помещение с мини-кухней, но заставить себя что-то съесть у меня не получилось. Как же страшно представлять, где сейчас моя малышка, и через какой ужас она проходит. Резко хлопнула дверь. Я подняла глаза и увидела одну из официанток. Та сказала:

— Тебя зовет один посетитель.

О, я прекрасно знаю, какой.

Я киваю, и она выходит, оставляя меня наедине с собственными бесами. Руки жутко задрожали от страха. Я не была уверена, что смогу вынести встречу с самым безумным мужчиной, который давно сделал из меня мишень и все никак не мог попасть. А сейчас он целился в самое сердце, и я позволяла это, даже сама «напарывалась» на острие, поскольку на кону стояла Алиса.

Я вышла в зал. Стала искать его глазами, как вдруг мое тело насквозь прожег смертельно ранящий взгляд. Он всегда первым находил меня.

Мы встретились глазами. Марк сидел около окна, вальяжно растянувшись в кресле, и нетерпеливо стучал пальцами по портфелю. Он был один.

Я медленной походкой подошла к мужчине. Замерла на месте, растеряв весь свой пыл от той убойной энергии, которая сожгла всю мою смелость за секунду. Марк всем своим поведением показывал, насколько он держит ситуацию под контролем. Что я — лишь мышка, которой он намеренно позволил спрятаться, и сделал это лишь для того, чтобы в настоящее время смаковать чувство победы.

— Садись.

Совсем не изменился. Все тот же грубый голос с хрипотцой. Он не отрывал от меня своего взгляда, в то время как я решила уделить непосредственное внимание бумагам, лежащим передо мной. Села на соседнее кресло и спросила:

— Что это?

— Это мои гарантии.

На столе лежала ручка. Я её проигнорировала:

— Где Алиса?

Мой голос вздрогнул, и это вызвало у мужчины улыбку. Тот приблизился ко мне и, усмехнувшись, заметил:

— Неужели ты думаешь, что я причиню вред собственной дочери? К тому же она так похожа на тебя…

Противные мурашки поползли по коже. Он продолжил:

— Тебе совершенно не идет этот цвет волос. И что за дурацкие линзы? Приедем в Питер и вернем тебе прежний облик.

Я протянула руку к бумагам и спросила:

— Что за гарантии тебе нужны?

— Если мы разведемся, ты согласишься отдать дочь мне. Поверь, я даю тебе лишь видимость выбора, поскольку на самом деле от твоей подписи ничего не зависит. Я могу объявить тебя больной на всю голову и упечь так далеко, что ты никогда не сможешь вернуться к нормальной жизни. Могу выставить тебя ужасной матерью и лишить каких-либо прав на дочь. Я позволю тебе оставаться «на плаву», но лишь для того, чтобы ты смотрела, как Алиса постепенно забывает о твоем существовании. Как все, что ты так горячо любишь, рушится на твоих глазах.

Его тихий голос вызывал куда больше страха, чем самый громкий крик. Мужчина говорил очень ласково, будто признавался мне в любви, и оттого все те слова, которые он произносил, казались максимально жестокими. Пугающими. Убивающими.

— Я согласна. Я все подпишу, если ты сейчас же дашь мне увидеться с Алисой.

— Подписывай, а потом поговорим.

Я взяла ручку и поставила свою подпись на бумаге, особо даже не вчитываясь в ее содержание. Что бы там ни было указано, я бы все равно подписала, и Марк прекрасно это знал.

Он встал и сказал:

— Тогда пошли. Надеюсь, ты понимаешь, что больше сюда не вернешься.

Я кивнула и молча двинулась за ним. Мы завернули за угол и остановились на парковке рядом с большой черной машиной с тонированными стеклами. Дверь тут же открылась, и ко мне подбежала радостная Алиса. На её щеке был след от шоколада, а руки были частично испачканы растаявшим мороженым. Я подхватила дочку, крепко прижала к себе и тихо прошептала:

— Родная, ты в порядке…

Алиса недоуменно посмотрела на меня и спросила:

— Мам, а ты почему такая грустная? За меня переживала?

Я сглотнула слезы и устало улыбнулась:

— Конечно, родная. Как…чем ты занималась все это время?

Алиса задорно посмотрела на Марка и сказала:

— Твой друг объяснил мне, что у тебя появились дела на работе, и ты не сможешь за мной приглядеть. Тогда тетя Леся хотела оставить меня у себя, но дядя объяснил ей, что ты попросила меня отдать.

Могу себе представить, как он «объяснял». Алиса продолжила:

— Вчера мы так здорово играли в пиратов и ели сладости почти всю ночь, а сегодня смотрели мультики вместе! Почему ты раньше не рассказывала о дяде Марке?

Чтоб меня. Я подняла потрясенный взгляд на мужа. Тот облокотился о капот машины, засунул руки в карманы и лениво улыбался. Он видел, как мое тело сотрясает дрожь, как я тщетно пытаюсь скрывать свое состояние, и не собирался помогать. Весь его взгляд говорил о том, что именно мне выпадет честь рассказывать дочери правду.

— Дорогая, давай поговорим об этом вечером, я очень устала на работе.

— А дядя Марк сказал, что мы сегодня улетаем в большой город, где не так жарко. Это правда?

Я затравленно кивнула ей и снова впилась взглядом в «бывшего» мужа. Конечно же, он и не собирался медлить. Вероятнее всего эта ночь была последней в Геленджике, и уже завтра я проснусь в столь любимом мной Петербурге. Но, к сожалению, именно с этим городом у меня связано слишком много болезненных воспоминаний.

— Алиса, поиграй пока, пожалуйста, в салоне. Я сейчас к тебе приду.

Дочка быстро закивала и вернулась в машину. Я повернулась к Марку, который щурился на солнце. В его глазах застыло ожидание того вопроса, который неизбежно придется озвучить.

— Почему не сказал, что ты — её отец?

Он подошел ко мне, убрал непослушную прядку за ухо и, наклонившись ближе, прошептал:

— Потому что это будешь делать ты. Уверен, это худшее наказание, которое я мог бы припасти для тебя.

Я зажмурилась, отчаянно желая проснуться. Но из реальной жизни бежать некуда, потому что его руки уже схватили мое усталое тело.

— Поехали. Дочка ждет.

Я остановила его и с надеждой спросила:

— А как же мои вещи?

— Тебе они не понадобятся. Документы и остальное заберут мои люди. Надеюсь, ты помнишь, как пользоваться старым паспортом, согласно которому ты все еще моя жена?

Я затравлено кивнула и направилась к машине. Как только Марк сел следом и захлопнул дверь, окончательно закончилась счастливая глава моей жизни. Страшно было даже просто подумать, что меня ждет в Петербурге, и насколько сильно наточил лезвия муж, планируя протыкать ими мое тело насквозь.

На следующий день.

Я аккуратно прикрыла за собой дверь, стараясь не разбудить Алису. Марк позволил нам с ней остаться в спальне, сославшись на то, что теперь, когда я снова на «своем» месте, он еще успеет выспаться. Добирались мы на поезде, поскольку муж решил не беспокоить дочь первым перелетом. Я безуспешно пыталась уснуть, но мне было так страшно, что я постоянно отвлекалась на сумасшедшее биение собственного сердца.

Оно билось так, будто это мой последний забег.

Я решила спуститься вниз и попить воды. В комнате было довольно душно, однако я не стала открывать окно, чтобы не потревожить дочку лишним шумом. Та мирно спала и улыбалась во сне. Сердце больно кольнуло при виде этой искренней улыбки. Я ни за что не позволю Марку сделать Алису несчастной, даже если это значит, что мне придется снова играть роль безумно влюбленной жены.

Муж сидел на диване и разглядывал какие-то бумажки. Тусклый свет никак ему не мешал — тот был максимально сосредоточен. Снова сигарета в ладони.

— Теперь ты постоянно куришь?

Он даже не повернулся. Я медленно спустилась по лестнице, внимательно разглядывая его спину.

— Знаешь, дорогая, за эти пять лет твое отсутствие слишком сильно меня изменило.

Я приблизилась к чайнику и налила в стакан воды. Сделала несколько глотков. Мне было страшно даже просто повернуться к нему спиной — если раньше я была уверена в том, что Марк причинит боль, но в итоге и сам ее залечит, то сейчас он был способен на что угодно. Дымка в его глазах стала еще чернее, а в голосе чувствовался лишь металл.

Я поставила стакан на стол и подошла к дивану, на котором сидел Марк. Увидела свои фотографии и спросила:

— Тебе уже принесли мои документы?

— Твой вкус деградирует. Единственное, в чем тебе повезло — в выборе мужа. Остальное — просто дешевка.

Я молчала, не решаясь спросить еще что-то. Вдруг Марк резко схватил меня за ладонь и заставил сесть к себе на колени. Я стала заваливаться в сторону, и тогда он прижал меня еще сильнее. Стиснул ребра, заставив зажмурить глаза от боли.

— Где же твои крики, мольбы, просьбы? Ты больше не хочешь убеждать меня в своей любви?

Наконец-то он посмотрел мне прямо в глаза. И от того, что я там увидела, мое тело снова содрогнулось. Приговор.

— Перед побегом я тебя множество раз умоляла. Просила дать развод. Сейчас ты прекрасно знаешь, что это — последнее, чего я желаю.

— Твои желания? Кто сказал, что меня они волнуют?

Он положил мои волосы на одну сторону и обхватил холодной ладонью шею, крепко держа, но пока не причиняя излишнюю боль.

— Смотри, какой идеальной у нас получилась дочь. Она — твоя полная копия. Теперь нужен сын.

Нет, пожалуйста. Только не это.

Я замотала головой, на что он усмехнулся, слегка усилив хватку:

— Не сейчас, дорогая, не торопись. Мы слишком устали с дороги, у нас еще будет время насладиться друг другом.

— Марк, давай просто поговорим.

— Я говорил с тобой. На радио, с телеэкранов, на интервью. Я всегда говорил только о тебе и для тебя. Ты не особо шла на контакт.

— Прошло столько лет. Неужели ты не смог найти покой и забыть меня?

— Разве может наркоман забыть иглу, на которую он подсел? Он снова употребит при первой же возможности. И, поверь мне, ни один зависимый по доброй воле не захочет излечиваться.

— Марк, а что, если Алиса проснется? Меня не окажется рядом.

— В нашей спальне датчики и камеры. Если появятся какие-то звуки, мне придет уведомление.

Я опешила. Раньше камеры были лишь на первом этаже. Внутри тщетно тлела маленькая надежда на то, что у нас снова будет шанс спастись. Но я не знала, к кому вернулась.

— Зачем?

— Не бойся, дорогая, доступ к ним есть лишь у меня.

Я замолчала, стараясь не замечать его рук, исследующих мое тело. Они прикасались не ласково, а требовательно. Сжимали, царапали, истязали. Снова отметины, от которых я так отвыкла.

Вдруг меня осенило.

— Где мой телефон?

— Тебе он больше не понадобится.

Я попыталась слезть с его колен, но мужчина не позволил. Он снова обхватил мою шею и угрожающим шепотом сказал:

— Не играй с огнем. В этот раз все по-другому. У тебя нет права на ошибку, иначе твоя дочь быстро забудет о твоем существовании. Сделаем это несчастным случаем, выставим тебя неблагодарной матерью. Достаточно щелкнуть пальцем, и тебя не будет.



Я прохрипела:

— Зачем ты это говоришь?

Он приблизился ко мне. Поскольку я сидела спиной, мне не было видно его эмоций. Хотя вряд ли бездушный монстр, сидящий за моей спиной, вообще умеет чувствовать.

— Хватит игр. Я не шучу. Сейчас ты сбежишь только через свой труп.

Мужчина заставил меня повернуться. В его глазах отражалась жуткая ярость. Он не замечал, что все сильнее сжимал мое тело, а у меня не было ни физических, ни моральных сил на то, чтобы сопротивляться. Я устала скрываться и бояться столько лет.

— Марк, пожалуйста, отдай мне мой телефон.

Сестра, Роман, Алиса. Три самых дорогих человека. И их жизни в опасности из-за меня. Мне не стоило даже рассчитывать на то, что я могу снова полюбить и быть любимой в ответ. Что у меня есть право на начало новой жизни. Изначально все было лишь для Алисы, но потом…все же я не настолько сильная, чтобы всегда рассчитывать лишь на себя.

— Если ты переживаешь по поводу своего Ромео, я уже все знаю. И он тоже в курсе, что если еще хотя бы на шаг приблизится к тебе, то он — труп.

— Марк, ты…

Постаралась успокоиться. Сделала два глубоких вдоха. Тихо. Сейчас все равно ничего не исправить. Продолжила шепотом, боясь его реакции:

— Просто не трогай его, хорошо? Это все в прошлом, я снова рядом с тобой и…

— Я больше не поведусь на твои красивые речи. Всегда забываю, насколько талантливо ты умеешь играть чувства. Я думал, что рядом со мной ты сможешь быть настоящей и откроешься мне, но…увы. Ты меня разочаровала. Я полагал, что ты — исключение, но нет.

Я сглотнула, отведя глаза в сторону. Видеть его так близко было невыносимо. И слушать правду тоже безумно тяжело, но Марк, как всегда, не оставлял мне выбора. Он продолжил:

— Я увидел в тебе светлую девочку. Твои лицо и тело идеальны, но ты никогда не давала мне возможности увидеть то, что скрыто за этой красотой. А там лишь уродство.

Последнее слово он буквально выплюнул.

— Я до безумия хотел видеть тебя своей женой. Представлял нашу большую и счастливую семью. Как ты встречаешь меня, обнимаешь, кормишь вкусным ужином. Как мы вместе воспитываем детей. Жаждал, чтобы у нас была красивая девочка, твоя копия, и мальчик с моим характером. И это все будет, вот только не по-настоящему.

Он больно схватил меня за волосы и прошипел в ухо:

— Я заставлю тебя играть роль. Ты же всегда хотела быть актрисой, выступать, находиться в центре внимания, да, дорогая? Не могу отказать своей любимой жене в исполнении ее желаний. На всех светских вечеринках и выходах к прессе ты будешь изображать неземное счастье, безграничную любовь ко мне. Стоять перед камерами и улыбаться, зная, что вечером, когда закроются двери нашего дома, я снова буду тебя истязать. Наказывать за то, что ты сделала со мной. Это ведь все твоя вина, Лин! Я был готов сделать все для тебя. Я даже оплатил операцию твоей сестре, которая, к слову, скоро присоединится к нашему уютному гнездышку.

Я замотала головой, пытаясь возразить, но он схватил ее, закрыл мне рот и обжег щеку горячим дыханием, усмехнувшись:

— Мои люди уже едут за ней. Ты всегда можешь уйти, это правда. Но дочь останется со мной. А твоя сестра отправится за решетку. Подкину ей наркоту — и сядет. Будете видеться через решетку и обсуждать дальнейшие планы на будущее. Представляешь, как здорово? Без меня. Без ребенка, которого ты не желала. Я не монстр, как ты думаешь. Я даже позволяю тебе выбирать.

Он убрал руку от моего рта и, видя, что я не собираюсь перебивать, продолжил:

— Это будет буквально самопожертвование с моей стороны. Наркоман не сможет прожить долго и счастливо без дозы, особенно если он так сильно одержим этим. Все люди вокруг не способны на ту любовь, которую я хотел подарить тебе. Они не готовы ничем пожертвовать ради тебя, в то время как я даже приставлял дуло пистолета к собственной голове, чтобы доказать, что без тебя я — ничто. Но теперь…я буду доказывать, что это без меня ты — ничто.

Он наконец-то отпустил меня и развел руки в стороны, показывая, что я могу идти. У меня все темнело в глазах, появились жуткая головная боль и страх. Я знала лишь, что с этим Марком я не знакома. И понятия не имею, как жить с человеком, которого не знаю. Как изображать любовь к тому, кого хочется убить.

С трудом я встала и направилась к лестнице. Мне просто хотелось обнять мою малышку, увидеть ее улыбку и понять, что я смогу через это пройти. Залечить раны, собраться с силами и постараться научиться играть по его правилам.

Рисковать больше не хотелось. Марк правда мог лишить меня и дочери, и сестры. А без них моя жизнь сама по себе бессмысленна, так что я просто поднялась в спальню и всю ночь пролежала без сна, обнимая Алису и вздрагивая от случайных звуков в коридоре. Я все боялась, что он поднимется, но этого не произошло.