Одержимый ею

Глава 10

ВАЛЕРИЙ

Оклёмываюсь я достаточно быстро. И не в такие передряги попадал. Да и не с руки сейчас валятся с царапинами. Инга эти несколько дней ходила за мной, как за младенцем. И её милая, хоть и слегка назойливая, забота приятна мне. Поэтому я позволяю себе украсть у жизни эти несколько дней гармонии и тихого почти семейного счастья.

Кроме того, я замечаю иногда, что девочка бросает на меня взгляды, в которых читается явный женский интерес.

О, Белль, не надо на меня так смотреть. Твоё чудовище и так на грани.

От одного ее вида мне срывает крышу! Ее нереальные фиалковые глаза являются мне в тревожных снах, которые я не запоминаю. Уже не помогают ни зал, ни виски! Но нельзя! Нельзя, черт возьми! Она не просто чужая жена, она — жена брата и потому неприкосновенна! Но я сам же и запер ее в нашем доме, в котором теперь каждый уголок пропитался ее ароматом — тонкий, свежий, цветочный парфюм, от которого кружится голова и путаются мысли.

Я хочу ее до сумасшествия. Это уже не желание. Это — чистое вожделение, жажда и похоть. Страстно хочется завладеть, присвоить, закинуть стройные ножки к себе на плечи и по-хозяйски врываться первым. Бурно подминая ее тело под себя, пить стоны удовольствия, потому что она должна испытать только удовольствие! Со мной! Я так хочу!

Или проникать глубоко внутрь, лаская нежную попку, удерживая ее за стройные бедра, навязывать ритм. Хочу быть единственным, кто увидит, какой развратной шлюшкой она может быть в постели. Но мне нельзя даже хотеть этого. Я — коронованный авторитет, и жена мне не положена по нашим законам.

Едва смог вставать, переползаю в свой кабинет и включаю приемники тех жучков, которые поехали из моей берлоги с лейтенантиком.

Из прослушивания переговоров ментов удалось выцепить имя Князя. Урою, падлу! Оттоптал он свое, походу.

Но судьба распорядилась иначе — первым под мою раздачу попал Лютый. Я не фаталист и особо не верю в предначертание, но так раскинуть карты жизни для Лютого могла только злодейка-судьба! Да и Темочка, братец мой обожаемый, отличился — отправил-таки Ингу в логово Лютого, сука.

О том, что твориться какая-то дичь, сообщает Тугарин. Боец докладывает, не заходя в кабинет, опасливо мнется на входе и ровным голосом излагает:

— Босс, Инга Юрьевна ушла из особняка. Предположительно по поручению Артема Евгеньевича. Наши парни проследили ее до машины Лютого, но следом не поехали, — отчитывается помощник и морщится: — Она сама к нему в машину села, босс!

Какого хрена, Инга?! Что за игру ты ведёшь? Не советую со мной так шутить. Ой, не советую, девочка.

Но с тобой разберёмся потом, а пока взлетаю в комнату к Артему.

— Братец, может ты объяснишь, какого хрена твоя жена села в машину к Лютому? — ядовито спрашиваю у Темы. И мне не нравится облегчение, которое проступает на его роже.

Если бы не Айгуль и сиделка, то я бы точно его сейчас убил.

— Благодари этих женщин, Темочка, что, жив сейчас остался! — как ни стараюсь, но злость все же пробирается в голос. — Я не понимаю, Темка, что она тебе сделала? Как можно быть таким нелюдем — невинную девушку окунать в ад ни за что, просто потому что тебе так захотелось! Не достоин ты короны за такие поступки! Потому что авторитет — не убийца. Он — вор! А ты не воруешь, ты убиваешь, сучёныш!

— Ой, типа ты — ангел божий! И никого не убиваешь! — скрипуче смеется брат, пряча глаза.

—Только защищаясь. А это по нашим законам допускается, — резко отсекаю я.

Это — полуправда. Ведь отец заставлял меня проводить и карательные, и устрашающие операции. Я, правда, старался там никого не убивать, но выживали ли они после — не особенно интересовался.

Снова тороплюсь на выход: надо догнать Лютого и вытрясти из него всю душу, или что у него там на её месте.

Но Инга тоже молодец, блядь! Все вопросы в этом доме решаются только с моего дозволения. Вот и куда она, блядь, поперлась без моего разрешения? Да еще с кем! Пиздец! В собственном доме раскороновали.

Ну, ничего, я верну куколку и научу её правилам. Она у меня шёлковой станет.

Сжимаю руку в кулак, представляя, как намотаю на него её роскошные волосы.

Ты у меня запоёшь, сладкая. Чётко усвоишь, кто главный!

Перед тем, как рвануть к Лютому, отдаю указания:

— Охранять периметр, в конфронтации не вступать, на рожон не лезть. За брата головами отвечаете!

Затем уже даю распоряжения лично Тугарину:

— Закажи в ритуалке какой-нибудь венок с черной лентой и надписью: «Лютому от Пахома. Скорблю» И пусть доставят Лютоше.

Потом беру ребят и мчусь в гараж. Дома оставляю только Вадика. Он у нас целочка — еще никого в жизни не пустил в расход и потому сильно боится убить человека, а мне сейчас такие заминки ни к чему.

А я еду воевать и отбивать члена своей семьи.

И несмотря на злость, меня трясёт от страха за девушку. Я жалею, что не могу мгновенно очутиться рядом и заслонить собой. С ужасом представляю, через что ей сейчас приходится проходить.

Только не наделай ещё больших глупостей, Инга. Нельзя допустить, чтобы в мире исчезла капелька чистоты, какой является эта нежная девочка. А такого, как я совершенно не жаль — расходное мясо!

Ламборджини плавно летела над рытвинами асфальта. Иногда дергаясь на рессорах, когда дефекты российской дороги были чересчур жесткими для чуда зарубежного автопрома. Тачку, видимо, убью, но мне сейчас не до нее. Новую куплю, а вот Инга — единственная!

Останавливаюсь возле особняка Лютого и только тогда набираю его. Сучёныш ехидничает и исходится желчью триумфа.

Но мне не до риторики сейчас. Обрываю его резко:

— Короче, Лютый, есть что предъявить — предъявляй, но девушку ты мне сейчас же вернешь живой, здоровой и даже не испуганной. Ты меня понял, черт гуммозный?

— Ты за это ответишь! — яростно ревет Лютый в трубку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не кукарекай мне тут! Я вхожу, — жестко рявкаю в ответ и отсекаю вызов.

Оружия у меня с собой нет, я — сам по себе оружие.

Конечно, спецура недавно меня слегка спустила с небес на землю, но не смертельно, а даже полезно в профилактических целях. В моем мире розовые сопли, равно как и розовые очки — верная дорога на кладбище или в лес ночью, в багажнике.

Тут уж, как повезет.

В общем, в шлюханистый особняк Лютого я вваливаюсь буквально на плечах его охраны. Ребята честно отрабатывали свою задачу, поэтому я не стал никого калечить.

Пафосное строение внутри имеет пошлую отделку под «улицы красных фонарей». Как он в этом живет?

По дому шныряют полуголые девки в условных костюмах горничных.

Фу, как тошнотно, никакой эстетики.

Лютый — гроза всех шлюх города — спускается ко мне собственной персоной. Такие, как он, привлекательны для женщин: стройный, высокий, но — не боец. Ко мне выходит в элегантном черном шелковом халате с вышитыми золотом китайскими драконами — очередные никому не нужные понты. Но ему нравится этак по-барски встречать гостей, сразу ставя их на причитающееся место.

— Где девка? — с порога рявкаю я на сучонка.

Нельзя показывать, что она мне как-то особенно дорога. Достаточно, что я примчался ее спасать.

— Гони бабло теперь, Пахом! За эту кралю уже нехило предлагают, а аукцион еще только стартанул! — радостно лыбится лютый.

— Она — моя семья, Лютый! Я семьёй не торгую, я за неё закапываю, — обещаю я ему, глядя прямо в глаза.

— Значит, отработай, Пахом. Один выход на ринг против моего бойца. Тебе не привыкать, а вот Фиалке ремесло может оказаться в новинку, — лыбится кусок будущего покойника в понтовом шелковом халате.

Блядь!

Нельзя соглашаться на провокацию, но выбора у меня нет. И я соглашаюсь.

Однако последнее слово всё-таки оставляю за собой.

— Теперь ты мне до хера будешь должен, Лютоша! — сбиваю я его триумф.

Еще посмотрим, чья возьмет! Хорошо смеется тот, кто смеется над трупом.

Он фыркает:

— Встретимся в «Клетке»!

Я ухмыляюсь: жаль не с тобой, сучёныш. Ты вечно ссышь и прячешься за чужие спины.

Разворачиваюсь и ухожу. Мы с ребятами всей кавалькадой едем за город, в широко известное место узкому кругу лиц — «Клетку». Это — арена подпольных боёв без правил. Место принадлежит Князю. Но мы все периодически пользуемся этой ареной для своих нужд.

«Клетка» расположена в гигантском жестяном ангаре. Внутри — лабиринт помещений в два этажа, амфитеатр зрительских мест с обязательной VIP-ложей. Ну и, собственно, сама Клетка — ринг, окруженный конструкцией из толстых металлических прутьев. Войти в «Клетку», как и выйти из нее можно было через два прохода в прутьях. Каждый ведёт в свой угол ринга: в синий и красный.

Первым всегда входит рефери.

Сегодня внутри Клетки — некоторые изменения: на подиуме, что находится у одной из стен, установлен чёрный антикварный трон, а на нём — перепуганная, сжавшаяся в комочек Инга. Она была бледнее обычного, отчего казалась по-настоящему фарфоровой, словно кукла. И одета так же — стилисты Лютого постарались: воздушное платье подчёркивает хрупкость фигурки и красиво оттеняет фиалковые глаза. Длинные каштановые волосы льются шёлковым потоком до тоненькой талии. А венок из лаванды делает её похожей на сказочное существо. Если бы я вздумал рисовать фею, она была бы такой. Домыслить прозрачные радужные крылышки к такому образу — не сложно.

Вот только нежность и испуг малышки будят во мне самые низменные, тёмные и злые чувства. Зверь внутри рвёт цепи и желает раздирать в клочья.

Да, детка, больше никаких сантиментов. Когда я до тебя доберусь, а я обязательно доберусь, — не моли о пощаде. Предателей я не прощаю. Даже таких сладких.

Народу набилось уже прилично, словно Лютый уже не один день заранее рекламировал бой. Чую подставу, но пока не могу понять в чем.

В Клетку наконец просачивается рефери — худосочный мужичонка из команды Лютого. Оп-па, вот это кадровые перестановки! Он же обычно на букмекерском кресле ставки принимает. Бросаю взгляд на букмекерский стол и офигеваю — там девки сидят. Это что за кордебалет? Но долго размышлять мне не дают, рефери в специальный микрофон, свисающий на длинном шнуре с потолка, громко объявляет:

— Сегодня у нас необычный бой. Победителя ждёт ценный приз — вот эта маленькая принцесса, — я вижу, как в ужасе распахиваются глаза Инги, и злость, что клокотала ещё недавно, когда думал о ней, сменяется жалостью. Ну, Тёма, сволочь! Тебя вот так — ценным призом. Да только кому твоя тощая задница нужна? — Посмотрите, какой необычный цвет глаз у нашей девочки! А ещё, — рефери выдерживает паузу и, наконец, выдаёт главную интригу вечера: — она девственна. И один из победителей сможет сегодня распечатает её сладкие дырочки.

И зрители начинают реветь от восторга. Они пришли увидеть кровавое зрелище, а что может быть кровавее, чем отданная в сексуальное рабство невинная девушка? Меня передергивает от отвращения.

А, особенно, когда я вижу, кто будет моим соперником сегодня. Бизон! Эта мразь! Нет, точно не ему! Для него женщины — это мясо. Вернее, такого понятие, как женщина, для него не существует вообще. Он их так и называет «дырки». И поскольку у него голова лишь для того, чтобы в неё жрать и пить, то все его действия в отношении противоположного пола — это жёсткий, грязный трах, насилие и унижение.

Он кайфует от этого, гнида.

«Боже, если ты существуешь, посмотри на эту девушку — она же чистый ангел твой! Позволь мне победить сегодня! Завтра я приму любое твое наказание, как только спрячу ее ото всех, но сегодня я должен победить любой ценой!» — мысленно возношу я мольбу.

А рефери объявляет участников:

— В синем углу выступает знаменитый Бизон — чемпион последних трёх лет! Мастер ножевого боя!

Бизон — здоровенный детина, по габаритам похожий на платяной двустворчатый шкаф. Он выходит на ринг с двумя тесаками. Он явно идет меня убивать.

Потерпи, бычок, дай шнурки поглажу и позволю себя убить.

Но Бизон, зайдя в Клетку, нетерпеливо бьет копытом, бычится и наступает на меня, медленно и плавно поводя перед собой клинками.

Это он меня типа гипнотизирует, рассеивает мое внимание.

Хах!

Рефери продолжает:

— И просто сенсация сегодняшнего вечера — боец в красном углу! Да-да, тот самый легендарный Пахом!

Меня подталкивают к нужной двери, я давно уже скинул одежду, обнажив торс и оставшись лишь в удобных спортивных штанах.

Этот бой я посвящаю тебе, Белль.

За секунду до начала схватки — ловлю её взгляд. В нём снова страх. Но уже другой. За меня. Она прижимает к груди маленький кулачок и закусывает рубиновую губку…

Она волнуется за меня!

Это так ново и так хорошо. И придаёт сил.

Гонг, я выхожу к центру ринга, Бизон все также неторопливо помахивает ножами перед собой. Иногда, словно жонглер, перекидывая их из одной руки в другую. Вроде зрелищно, но бесполезно и даже вредно.

Я расслабляюсь и пытаюсь просчитать его ритмику. Когда Бизон уже на расстоянии рывка, в нужный момент, когда ножи снова покинули ладони и летят в воздухе, стремясь сменить руки, я делаю кувырок и захват. Нужно так свернуть этот шкаф в баранку, чтобы он не мог пырнуть меня. И я с удовольствием заламываю Бизона в болевой захват.

…бой идет до смерти, и мы уже изрядно измотали друг друга. Но удача сегодня на моей стороне. Однако убивать хорошего бойца, который просто делает свое дело, я не хочу. Будь на его месте Лютый — ни секунды бы не думал.

Поэтому я просто выкручиваю Бизону руку, и под дикий ор боли слышу легкий, едва различимый хруст ключицы. Как минимум, ближайший месяц он не попадет на ринг и сам останется жив и не убьет уже никого.

Пахом, да ты — добрая феечка, пацифист-переросток.

Бизону помогают уйти с ринга. Рефери скачет, восторженно объявляя меня победителем, у стола букмекеров разгорается потасовка. Многие поторопились поставить на явного фаворита и слили.

Я мысленно улыбаюсь своей хитрожопости: пока Лютый занимал ВИП ложу, я успел заслать Понта поставить на мою победу штуку американских зеленых банкнот и сейчас, кажется, обул Лютого на бабло.

Но это еще не все мелкие пакости с моей стороны, подскакиваю к рефери, без сопротивления отбираю микрофон и рявкаю на всю Клетку, глядя Лютому в глаза через все разделяющее нас пространство:

— Ты слил, Лютоша! Зассал выйти против меня сам, выставил лучшее свое мясо и слил, Лютик! Весь город теперь будет знать, как Пахом нагнул и поимел Лютошу! А потому что ты, Лютик — шлюшья мамка и не более! — под конец я усмехаюсь, а потом, нарочито нахмурясь, заявляю: — И девка теперь моя по праву. Только рыпнись забрать мое добро! — сутенер бесится в своей ложе, но ничего не может поделать. Правила есть правила, и даже он не сможет их отменить. Его за такое свои же порешат. Я крепко держу его за яйца, и это меня окрыляет.

В крови бурлит адреналин и ярость.

Влетаю на подиум, хватаю Ингу за руку и буквально сдёргиваю с трона. Она впечатывается в меня. Я вдыхаю её свежей цветочный аромат и самодовольно лыблюсь:

— Ну что, попалась! — шиплю, глядя в её бледное личико. — Думала, убежишь от меня. Побегала? Насладилась свободой? Ну, и каков вкус предательства?

Она всхлипывает, лепечет:

— Всё не так!

Дома объяснишь. Объяснять будешь долго и громко.

А сейчас — знай, что тебя ждёт, готовься:

— Ты была моей музой. Теперь ты — мой трофей.

Поднимаю её на руки и несу прочь. Она тихонько хнычет, но на меня это уже не действует. Её слёзы кормят моих демонов, будоражат мою тьму, кидают поленья в топку моей одержимости…

Всё, Белль, клетка захлопнулась. А Чудовище в ней очень голодно…