Одержимый ею

— Инга Юрьевна, вы не могли бы часика через два подъехать в департамент.

У меня сердце пропускает удар: зачем это? Меня что — хотят навсегда отлучить от культуры?

Гоню панику, пытаюсь ответить ровно:

— Хорошо, подъеду.

— Вот и славно. Буду ждать.

Звонок прерывается, а я ещё сижу и тупо смотрю на телефон, словно гаджет в моих руках способен дать ответ на сакраментальный вопрос: что это было?

От волнения пытаюсь отвлечься сборами. Тщательно выбираю одежду, колдую над строгой причёской, потрошу коробки с обувью.

К назначенному времени готова, выгляжу скромно, но элегантно и со вкусом. То, что нужно.

Тугарин ворчит, что приходится покидать пределы дома — он, признаться, радовался, что меня уволили. Но у него чёткий приказ от Валерия — слушаться меня и выполнять мои требования, если они разумны.

…Олег Константинович Дольский — мужчина слегка за шестьдесят, но ещё сохранивший привлекательность и стройную фигуру (что редкость для чиновника такого уровня) ждёт меня, откинувшись в огромном кресле, более похожем на трон.

Вхожу в его громадный кабинет робко. Мне кажется, что мои каблуки цокают слишком громко, и от этого становится неловко.

Олег Константинович указывает мне на кресло напротив и улыбается.

— Хорошо, что вы пришли, Инга Юрьевна. У меня для вас предложение, от которого вы точно не сможете отказаться.

— Даже так! — вскидываю удивлённо брови.

— Именно так! — подтверждает глава департамента. — Я хочу, чтобы вы возглавили галерею искусств.