Одержимый ею

Глава 22

ИНГА

Я стою перед зеркалом, нарядная и красивая, и никак не могу повернуться и спуститься вниз. Где ждут родители, гости, где ждёт Валерий, в конце концов.

Не знаю, что со мной.

Нервы, наверное, гормоны шалят.

Когда я дала Валерию согласие — хотела скромную церемонию: только я и он, мои родители, этот его Егоров.

Но… Так было бы нечестно. Ведь у меня это — вторая свадьба. А у Валерия — первая. И единственная. Он мне чётко дал понять — что больше жениться не собирается, со смехом заявил, что в нашем браке развод не предусмотрен.

И я рада, что так. Необыкновенно счастлива тем, как Валерий принял известие о моей беременности. Наверное, каждая женщина мечтает о том, чтобы мужчина — отец ребёнка — смотрел на неё с обожанием, осыпал поцелуями и шептал:

— Моя щедрая! Моя великодушная! Моя совершенная!

В моей первой свадьбе всё было неправильно: едва знакомый парень, скоропалительные решения, отсутствие родителей…

Сейчас всё по-другому, всё, как надо: мой мужчина, осознанный выбор, мама и папа рядом…

Но что-то не так. Что-то гложет, останавливает, пугает.

Почему?

Ведь я люблю Валерия. Каждой клеточкой. Жизни без него не вижу. И знаю, что мои чувства взаимны.

Боятся нечего. Любимый сделал мне много замечательных подарков — например, очистил город от криминальных отморозков…

Сейчас внизу — наверное, всё управление, не говоря уже о людях Валерия.

Комар не пролетит.

Всё, Инга, прекрати паниковать и накручивать себя. Всё хорошо, ты ждала этого дня. Теперь у тебя свадьба настоящая, мужчина настоящий, чувства — предельно настоящие.

Улыбнись.

Я натягиваю на лицо улыбку, беру букет — маленький флористический шедевр — и, наконец, выходу из комнаты.

Иду вниз, а будто перетекаю со ступеньки на ступеньку — мятное платье струиться прозрачными складками, как вода.

Шаг, ещё шаг…

Вздох.

Вскидываю глаза, ловлю его взгляд — восхищённо-сияющий, растаявший, тёплый — и все тревоги отступают. Наконец, меня захлёстывает счастье, такое огромное, словно небо над головой.

Наше с ним счастье.

Любимый сегодня необыкновенно красив. Ему идёт этот тёмно-серый костюм и стильный галстук с мятными «кляксами». На манжетах ослепительно-белой рубашки поблёскивают запонки из александрита — гармонируют с моими украшениями.

И вообще мы гармонируем: такой большой и сильный он, такая хрупкая и воздушная я.

У нас — выездная церемония. Никакого ЗАГСа.

Всё, как в кино: поляна перед домом, арка с цветами, небольшой подиум, где пройдёт сама церемония росписи, стулья для гостей.

Всё сказочно.

Все нас поздравляют.

Столько людей…

Артём улыбается и ехидно зовёт меня «сестрёнка», но я совсем не злюсь, и даже позволяю себя поцеловать в щёку…

Всё хорошо.

Валерий передаёт меня отцу — папа сегодня торжественно-важный — и уходит вперёд, ждать меня у алтаря.

Отец кладёт мою ладонь себе на локоть и спрашивает:

— Не передумала?

Усмехаюсь:

— Нет. С чего бы!

— Ну и правильно, — подмигивает мне отец, — потому что никому другому, кроме Валерки, я тебя не отдам. Так и знай. Он моё доверие завоевал.

— Папа! О чём ты? Какие другие! Я люблю его! Я жду от него ребёнка!

Отец целует меня в висок:

— Не переживай малышка, небольшая проверка. Прости старика. Мир?

Целую в ответ, улыбаюсь:

— Мир!

Отец ведёт меня к алтарю — краем глаза ловлю нарядную и взволнованную маму, которая прижимает к глазам платок. Улыбаюсь ей.

Папа, наконец, передаёт меня Валерию и… начинается церемония.

По ступенькам с подиума любимый сносит меня на руках.

Вернее, муж. Свою жену.

Несёт к машине, украшенной цветами и лентами: как и положено молодожёнам — едем фотографироваться к достопримечательностям города.

Я счастлива, много смеюсь, позирую. А под конец, уже собираясь в ресторан, прямо через плечо Валерия, который снова берёт меня на руки, кидаю букет.

Его ловит Артём и хохочет.

У меня свадьба — без подружек невесты. Так уж вышло, что за годы учёбы и работы в этом городе я так и не обзавелась близкими подругами. А случайных, тех, с кем были просто приятельские отношения, неплохое общение, — видеть в такой день не хочется.

Хотя, женским обществом Артём меня обеспечил — обзвонил всех своих бывших. Набралось прилично.

Валерий целует меня и улыбается:

— Всё, братишка, ты попал! Придётся жениться!

Артём обводит рукой армию бывших и закатывает глаза. А девицы хищно поглядывают на него. Кажется, кто-то попал.

Мы перемещаемся в ресторан. Эту часть я не люблю особенно. Хотя нынешний ресторан, с открытой террасой, вовсе не напоминает тот, в котором Артём собирался отдать меня за долги…

Боже! Спасибо тебе, что ты послал тогда Валерия! Спасибо, что вообще послал его мне!

Кстати, есть ещё одно существенное отличие — первый танец молодых. С Артёмом мы, почему-то, не танцевали.

Валерий же буквально несёт меня над полом, старается не кружить, но я всё равно немного закруживаюсь…

Выскальзываю из его объятий, бегу в дамскую комнату…

Слава богу! Пронесло! Не хотелось бы портить умыванием такой роскошный макияж.

Когда выхожу — буквально в дверях меня ловит молодой мужчина. Его лицо кажется мне смутно знакомым.

Он смеётся, обнимает меня за талию:

— Похищение невесты. Древняя традиция.

Я ненавижу эти обычаи и конкурсы. Но ничего поделать не могу — они существуют. И папа с мамой хотели, чтобы у меня всё было традиционно.

Смутно знакомый незнакомец ведёт меня к задней двери ресторана, приобнимая за талию и бормоча какие-то глупости. Кто он? Возможно с работы Валерия. Я же не помню всех его новых сослуживцев в лицо…

И когда мы оказываемся уже на пороге — меня охватывает паника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Поиграли и хватит! — говорю я. — Нам лучше вернуться!

Но он расплывается в мерзкой ухмылке:

— Мы только начали!

Он хватает меня поперёк талии, рукой закрывает мне рот и тащит за дверь, к уже заведённой машине.

Буквально забрасывает на заднее сидение, садится рядом и говорит водителю:

— Вперёд!

Машина срывается.

Мой похититель поднимает перегородку между нами и водительским сидением и поворачивается ко мне.

— Не узнала?

Я мотаю головой.

— Нет. Пожалуйста, отпустите меня.

— Обязательно, но не сейчас. Сейчас ты должна вспомнить… Три года назад… Выставка… Художник Демьян Луговой.

Точно! Как я могла забыть! Вернее, я постаралась забыть. Потому что тот художник был очень назойлив, не понимал прямых отказов. А когда я сказала ему максимально резко: «Между нами ничего не будет. Уходите! Оставьте меня!», он зло прищурился и ответил: «Ты пожалеешь, что разбила мне сердце».

— Демьян… — лепечу я, — вам лучше…

— Тсс! — тянет он с маньячной улыбкой. — Твой муж и его подельники прозвали меня Гестапо. Мне это нравится больше. И скоро ты узнаешь почему…

ВАЛЕРИЙ

Блядь! Наша с Ингой свадьба! Чувство такое, словно я объебал саму смерть. Просто поверить не могу! И дождаться, когда моя девочка спуститься ко мне. Нервничаю так, чуть ли не галстук грызть начинаю.

Бля, всё ещё кажется — сплю. Щаз проснусь, а вокруг — аццкий пиздец. В душе зреет уверенность, что все не может пройти гладко, отчего в груди спирает дыхание, в затылке и висках неприятно ноет, а пальцы мелко дрожат, выдавая напряжение. Дважды подходил Темка с одним и тем же вопросом: «Все в порядке, брат?» А я не знаю, что ему ответить, предчувствия — не улики. Но отчего же так-погано-то? Ведь сегодняшний день, по сути, — самый счастливый в моей жизни! Инга станет моей женой, законно и официально. Уже скоро! Все в сборе и ждут появление невесты на этом празднике жизни.

…какой-то седьмой чуйкой понимаю: она на лестнице! Вскидываю голову и…охреневаю. Это прелестное создание не может принадлежать нашему грёбанному грязному миру. И уж тем более — мне.

Инга сегодня так хороша, что у меня перехватывает дыхание. В этом воздушном платье она нереальна. Дунешь — и улетит в небеса. Где ей самое место.

Но она подходит ко мне! Улыбается мне! Протягивает мне маленькую нежную ладошку!

Боже! Если я сплю, то пусть мой сон не заканчивается! Дальше действительно всё, как в сказке. Как во сне говорю «да», и так же слышу её нежный ответ.

Прихожу в себя лишь когда церемония заканчивается, и я подхватываю на руки уже…жену!

Держать в объятиях любимую женщину, которая ждёт твоего ребёнка, — это космически! Инга сейчас будто светится изнутри той извечной женской мудростью, которая всегда присуща матерям. И у меня замирает всё внутри от трепетной нежности. Ведь сейчас в моих руках целых две драгоценных жизни. И мне хочется орать на весь мир, как я люблю их. Насколько бесценны они для меня.

Мы едем фотографироваться и вволю дурачимся. Меня, наконец-то, слегка отпускает, и я позволяю себе просто расслабиться, наслаждаясь тем, что могу на законных основаниях обнимать свою девочку. Свою жену.

Поднимаю её вновь на руки — мне это никогда не надоест — и несу к машине.

Инга игриво шепчет:

— Приостановись.

Послушно замираю, а она — кидает мне через плечо букет. Ну да, есть у невест глупые, но милые традиции. Пусть развлекается, мне не жалко. Раздаётся девичий визг — это Тёмкины «бывшие» кидаются за связкой цветов. А потом доносится короткое: «Упс!».

Оборачиваюсь: ну надо же, букет-то Тёмыч поймал! Всё, братишка, если верить этой традиции — быть тебе окольцованным.

У нас на свадьбе вообще гендерный перекос гостей: мужчин приглашено значительно больше, чем дам. Даже бывшие подружки братца не спасли положение. Своих коллег по галерее Инга приглашать отказалась наотрез. Уж не знаю, что у нее там произошло в этом серпентарии, но настаивать не стал. Егоров предложил позвать девочек из Управления — всякую бухгалтерию и юристок, но я отказался, а теперь сожалею.

В ресторане сказка продолжается: мы кружимся в танце под нежную песню о любви. Инга тихонько подпевает — будто шепчет мне одному эти слова…

Счастье…Абсолютное, совершенное, моё…

У меня никогда не было ничего по-настоящему своего. А теперь — моё собственное счастье.

Инга просит остановиться прежде, чем замолкает музыка.

— Прости, — немного виновато бормочет она, — закружилась… мне надо… в дамскую комнату…

Отпускаю мою волшебную девочку, мою маленькую жёнушку. Нелегко ей сейчас.

Но как только Инга выпархивает из моих объятий, в душу снова вгрызается паника…

А тут ещё вижу, как ко мне с недовольной мордой торопится Бес — весь мой спецназ гуляет на моей свадьбе наравне с парнями менее законного толка.

Бес, наконец, добирается до меня и рапортует:

— Валерий Евгеньевич, мы засекли отъезжающую от ресторана тачку, которая, кажется, числится в угоне! — боец с трудом переводит дух, совсем размякли без нормальных тренировок, но мне все не до этого.

— Кажется? — ехидно выгибаю бровь я.

— Мы можем пробить, но это время, они уйти уже успеют! — понятно, решение, как всегда, должен принимать старший. И заодно доходит: вот оно то, что не давало мне покоя!

— Найдите Ингу Юрьевну и заприте ее в безопасном помещении. Охранять ценой родных почек! — спокойно отдаю распоряжение я.

А через пять минут я уже не так спокоен — Инги нигде нет! Кажется, за эти пять минут я курю уже пятую сигарету. Просто раскуриваю, делаю пару затяжек и бросаю.

Егоров монументально встает рядом и в молчаливой поддержке кладет руку мне на плечо, с другой стороны вырастает Темкка.

Родителям Инги пока ничего не говорим.

Принимаю решение, что надо догнать тот непонятного статуса автомобиль. Что вообще угнанная тачка делает на территории ресторана, который снят под мою свадьбу? Какого хера кто-то настолько борзеет? В затылке в ужасе холодеет — единственный борзый в городе остался из новых — Гестапо! Память, сука, услужливо демонстрирует картинки того, что этот ублюдок сотворил с женщиной Лютого. И у меня реально начинают трястись коленки!

Бог, я знаю, что ты есть! В последний год ты неоднократно демонстрировал свое расположение к нам с моей девочкой. Не погуби ее и сейчас, Боже! Жизнь ее бесценна, а нерождённый ребёнок и вовсе — ангел твой, Господи! Лучше забери мою жизнь, но сбереги их!

Оставляю Егорова за старшего на моем «счастливом» празднике, а мы с Темычем и бойцами загружаемся в два хаммера — лучший транспорт, не зря покупал! Купил я их Темке в подарок на коронацию. Правда, братец до сих пор не может осознать, что он теперь босс, все равно на меня искоса поглядывает, ждет распоряжений и указаний, балбес. Вот, зато хаммеры пригодились!

…у неизвестных пока фора минут в пять. Приказываю выжимать максимум скорости. С Темой едет Тугарин с рацией и остальные парни. По рации я передаю команды.

Бес сообщает, что они с ребятами засекли отъезжающий якобы гостевой автомобиль с московскими номерами, но не сразу сообразили, где мы и где Москва! Когда сообразили, скумекали, что авто в угоне и сразу доложили мне.

Бесит! На хуй вообще выпустили с территории?

— Вы, блядь, спецназ или детский сад? — срываюсь на бойцов, те понуро молчат, чуют свой косяк. А меня отпускает. Толку сейчас на них срываться?

— Впереди машина! — рапортует Батя, ведущий наш хаммер, и я вижу впереди темно-синий угловатый германский джип, в простонародье Гелик. Понтовую тачку выбрала себе эта мразь!

— Так, парни, роняем его с обочины в кювет, но осторожненько — там моя жена! — приказываю я одновременно спецуре в моей машине и парням по рации.

Батя без слов достает ствол, высовывает руку в окно и стреляет по колесам впереди идущего Гелендвагена.

В ответ, в окно заднего вида нам демонстрируют Ингу. Моя любимая бледна, явно напугана, но держится и верит в меня, умница. А твари, что осмелились посягнуть на моё сокровище, понятное дело, подстраховывают свои гребанные задницы. Но я знаю, что на кону. Так пусть лучше моя девочка перепугается от ДТП, чем останется один на один с этими гиенами! Приказываю машину с похитителями Инги остановить любой ценой.

Но я прекрасно знаю, что такое стрелять по движущейся мишени на полном ходу. Да еще по российским дорогам!

— Батя, ты можешь поравняться с ними и некоторое время проехать вровень? — спрашиваю бойца, затаив дыхание.

— Валерий Евгеньевич, надо бы их с обеих сторон зажать, чтобы не виляли, суки! — советует смекалистый Бес. Договариваюсь по рации со второй машиной и начинаю маневр.

Хуй кто отнимет у меня Ингу! Больше никому не позволю причинять вред моей семье!

Аккуратно открываю дверь и пробираюсь на крышу своего хаммера. Хорошая машина, много выступающих деталей позволяют держаться на ней почти без усилий. Через несколько минут из гелика по мне начинают палить в два ствола, но у них та же проблема — российские дороги.

Моя команда тоже не молчит в ответ. Перестрелка такая, что Голливуд нервно поплакивает в сторонке. Эта мысль вызвала бы усмешку, но перепуганная Инга, сжавшаяся в комочек на заднем сиденье, выбивает из меня все веселье. Я сосредотачиваюсь и проверяю в кармане «подарочек». Эта игрушка из последних наработок по борьбе с терроризмом — дымовая шашка выпускает газ, по действию схожий с хлороформом, в машине просто все заснут. А вот пробуждение у всех будет разным и не для всех приятным.

Поравнявшись с геликом, вижу ошарашенное лицо Инги. Моя милая жёнушка боится за меня, переживает. А рядом с ней — мерзкая рожа. Конечно же, Гестапо. Этот урод держит мою девочку на мушке. Открыв окно, он орет мне:

— Только рыпнись, сука, и я её пристрелю!

А вот хуй тебе, ублюдок! С ухмылкой, глядя борзому мудачиле прямо в глаза, достаю из кармана «подарочек». Она выглядит, как обычная граната — ребристый шарик-«лимончик» с кольцом, угрожающей расцветки «хаки», типа боевая. Зубами выдергиваю чеку и улыбаюсь совершенно по-крокодильи, сжимая кольцо в зубах, у Гестапо дергается глаз, забрасываю гранату в открытое окно и тут же стучу по крыше своего хаммера, сигналя своим парням. Обе наши машины синхронно тормозят.

Гелик еще некоторое время едет, но потом, визжа шинами останавливается, все двери распахиваются и прочь от «взрывоопасного» транспорта уносятся бандиты.

Внутри остается только Инга, которая обернулась и смотрит на меня, закусив губу. Беру на руки, она прячет лицо у меня на груди и шепчет с восхищением:

— Мой муж — Джеймс Бонд!

Я усмехаюсь, целую в макушку и говорю:

— Нет, милая, я — Валера Пахом, а это куда круче.

В обоих хаммерах ржач до небес!

Потом бойцы выбираются и отстреливают людей Гестапо, словно в тире. Среди стреляющих замечаю и брата. Что ж, вот Темка и прошел боевое крещение! Вырос братишка. Значит, в няньке Пахоме не нуждается.

Отношу Ингу в машину, бережно усаживаю на заднее сиденье, плюхаюсь рядом.

Она берёт меня за руку, взволновано сморит мне в лицо:

— Этот Гестапо — художник в прошлом… Он выставлялся у нас в галерее. Я тогда только практику там проходила. Проходу мне не давал, но я его отшила. И он вернулся отомстить…

Прижимаю к себе, целую нежно, но ревниво:

— О скольких ещё отшитых тобой художниках я должен знать?

— Других нет. И больше не будет. Теперь в моей жизни только один художник — отныне и навсегда…

Мне не хочется отрываться от любимой, но надо поставить жирную точку в эпопее с Гестапо.

…радуюсь, как дитё — тварь удаётся взять живым!

Господи, спасибо за подарки!

Мысленно ставлю зарубку, что надо сделать доброе дело, пора начинать выплачивать моральные долги перед Богом.

Расскажите кому-то другому, что Бога не существует. Бог, карма, Высшие силы, не важно. Быть должником я не привык!

С трудом сдерживаюсь, чтобы не грохнуть ублюдка и довезти его до Егорова живым.

Гестапо рыпается из крепких рук спецназовцев и шипит в мою сторону зло и ехидно:

— Так ты у нас, значит, ментовская подстилка! Все, Пахомыч, катай завещание!

— Да кто поверит петуху-то против слова авторитета? — не менее зло ухмыляется Темка и припечатывает: — думал, никто не узнает, что ты транса Лютого трахнул, а потом прикончил бедолагу, чтобы молчал? Погорел ты, Демьяша, за петушару «деды» не впрягутся!

Внутренне я ухмылялся — Темыч совсем, как я! Пусть какая-нибудь мразь вякнет, что мы — не братья.

Отправляю его в ресторан к Егорову и успокаивать родителей Инги. А меня ждёт дело куда более важное — первая брачная ночь. И я сделаю всё, чтобы она прошла идеально, стерев из воспоминаний моей девочки недавно пережитый кошмар.

Теперь мои главные враги — её кошмары.

Твоё Чудовище стало ручным, Белль. И счастливо от этого…