Однажды 30 лет спустя (СИ)

Глава 12

— Ник, привет! Как Диана?

— Ой, мам, температурит. Вот утром с тобой поговорила — нормальная была, а через полчаса опять. В группе человек пять тоже заболели, представляешь? — голос дочери уставший, обеспокоенный. — Вызвала врача из поликлиники.

— Да, это правильно. Молодец.

— А ты как?

— Лучше уже. Слушай, хотела узнать, а не ты ли мне заказала доставку еды через “Яндекс”?

— Нет, — она в замешательстве. — Я приготовила куриный суп по твоему рецепту, но думала дождаться Тимки, чтобы он отвез его к тебе.

— Не ты? Хм, — задумалась я кусая потрескавшиеся губы. — Странно.

— А что хоть прислали? — Ника выдергивает меня из мыслей.

— Сорпу, мясо с овощами, баурсаки, пирожки с капустой.

— Твои любимые?

— Я поэтому подумала, что это ты.

— Нет, ма, это не я, — посмеивается она, а я смотрю на этот пакет и гадаю, кого же надо благодарить.

Пирожки с капустой обожаю с детства, могу схомячить один за другим и не заметить, что много. Одно из тех светлых воспоминаний о маме, которое осталось несмотря на всю боль, — как она раскатывает тесто, а я ей помогаю. Потом мы жарим их вместе до золотистой корочки. Папа меня хвалил, когда я говорила, что испекла их для него.

Нет, я не рассказывала об этом Виктору. Мы больше о его покойной жене говорили. Но есть другой мужчина, который знает. Неужели помнит, как я после школы шла на Чиликский рынок, где одна гречанка Яя Соня (а греков тогда было много в нашем поселке) продавала лепешки и пирожки. Поражаюсь, как я с такой любовью к ним, остаюсь в форме.

— Мам, ты здесь?

— Да-да.

— Я тебя зову-зову, ты не отвечаешь.

— Задумалась.

— О пирожках?

— Ага.

— Может, это Виктор? — игриво предполагает дочь.

— Нет, это не он, — мой ответ категоричен.

— О, значит, у тебя есть еще один поклонник про которого я не знаю?

— Я тоже про него не знаю, — хмыкаю. — Так, ладно, Ник, лечи давай Диану. Я все-таки пойду поем.

— Как узнаешь, кто это, позвони. И суп Тима тебе привезет.

Соглашаюсь с дочерью, потому что все-таки готовила с любовью. Да и ее забота мне приятна.

Разглядывать посылку больше нет смысла, поэтому я её распаковываю. Ем наваристый бульон с крупно нарезанными овощами, нежными кусочками вареного мяса и приправленный ароматными специями. Сорпа по-казахски греет душу и тело. Беру из одноразового прозрачного контейнера пирожок с капустой, надкусываю и закатываю глаза от удовольствия — действительно вкусно. Запиваю все горячим чаем и чувствую, что жизнь вроде бы налаживается.

Неожиданный звонок в дверь застает врасплох. Быстро проглотив большой кусок, иду открывать, но когда смотрю в глазок, никого не вижу.

— Кто там? — спрашиваю громко, а в ответ тишина.

Дворовые детишки иногда так балуются: позвонят в дверь и убегают. Я не сварливая старушка, но это правда раздражает. Особенно, когда болеешь. Решаю все-таки открыть дверь — на площадке никого, но зато стоит белая коробка с цветами. Таких красивых букетов мне никогда не дарили. Это чудо какое-то. Неподалеку от салона есть цветочный бутик и я часто по пути с остановки встаю перед витриной и любуюсь композициями. Больше всего мне нравится сочетание розового, белого и нежно-голубого. Вот этот букет в такой же цветовой гамме, тут розы, ирисы, мелкие цветы и зелень. Накинув сверху кардиган, выхожу на площадку и поднимаю корзину. В это же время слышу внизу торопливые шаги. Подъездная дверь громко хлопает, и через секунду до меня все доходит. Забрав коробку с собой, быстро возвращаюсь в квартиру и не раздеваясь, иду к окну в гостиной. Убираю в сторону занавески, ставлю букет на подоконник и застываю, когда вижу мужчину в черном пальто, который решительно шагает от моего дома к припаркованным машинам. Сердце пропускает один удар, второй. Я шепчу “Игорь” и внезапно он, будто услышав мой тихий зов, оборачивается и поднимает глаза к окну на втором этаже.

Он всматривается в него и видит меня. А я не могу пошевелиться, отвернуться, убежать. Просто смотрим друг на друга несколько долгих секунд, и я прикладываю ладонь к холодному стеклу.

У меня нет сомнений, что он вспомнил мой жест. Так уже было между нами, когда весной я заболела и не ходила в школу несколько дней. Стояла теплая весна, всё вокруг цвело, а я лежала в комнате и читала книгу. Дома была только мама. И вдруг я услышала тихий стук в окошко. Встала с кровати, подошла к нему и увидела Игоря. Он приложил к губам указательный палец, чтоб я молчала, а после широко улыбнулся и показал мне букет сирени. Тогда-то я и приложила растопыренную ладонь к стеклу и Игорь сделал тоже самое только с другой стороны.

— Окно открой, — сказал он бесшумно, но я все поняла и распахнула его.

Игорь вручил мне цветы, взял мое лицо в ладони и поцеловал.

— Побегу, пока твоя мама не засекла, — прошептал на ухо. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

— Выздоравливай, Одуванчик.

А после я смотрела с улыбкой, как он бежит к забору и ловко перелезает через него.

Повзрослевший Игорь к счастью, не понимает, как я сейчас волнуюсь, как не в силах отойти и отвести взгляд. Прикована, пригвождена.

Он стоит еще немного и уходит. На душе вновь так тоскливо, хоть волком вой. Припадаю лбом к стеклу, наблюдая за тем, как Игорь садится в машину. Отчетливо понимаю, что он не отступит, ему нужна правда, потому что я погрязла в своей лжи. Но я не готова ему открыться. И, к сожалению, мне не у кого просить совета, как правильно поступить.