Однажды 30 лет спустя (СИ)

Глава 38

— Игорь, а приходите к нам в гости завтра, — приглашает Ника, стоя на пороге моей квартиры одетая и обутая. Ее муж Тимур в это время застегивает пуховик на Диане.

— Да, приезжайте обязательно, — поддакивает мой зять.

— Ура, деда с бабой приедут!

Игорь обнимает меня за талию, притягивает к себе и целует в висок.

— Спасибо, но я завтра вашу маму украду до вечера, — говорит он.

— А куда? — удивляется дочь.

— С друзьями познакомить.

— О-о-о, — тянет Вероника. — Как знакомо. Тим тоже возил меня с друзьями знакомить. Ну мам, удачи! Сегодня тридцать первое декабря. Дети посидели с нами пару часов и в шесть собрались к родителям Тимура. Прощались мы, как всегда долго и шумно, и я то и дело ловила себя на мысли, что это сон или параллельная реальность. И в этой другой Вселенной, мы с Игорем будто сто лет уже вместе, и Ника — наша общая дочь, которую мы провожаем. Никак не могу отделаться от этих мыслей и переносов желаемого в действительность. Радует главное — Вероника приняла Игоря и даже симпатизирует ему.

Целую дочь и внучку на прощание, а потом Диана сама тянет руки к Игорю. Он садится на одно колено и обнимает ее.

— Пока, деда. Приходи к нам в гости.

— Обязательно.

— Еще раз спасибо большое за подарок, да Диана? — говорит Вероника.

— Да, деда, спасибо большое! Я точно такой хотела! — указывает взглядом на большую коробку в руках своего отца. Это кукольный дом для Барби с мебелью, текстилем и посудой. Мы все чуть не оглохли, когда Игорь вручил ей его от Деда Мороза.

Сердце заходится, эмоции переполняют и затапливают теплом, когда я вижу, как Диана общается с Игорем. Вот он уже и прочный дед, которого малышка Ди так хотела мне найти.

Через пару минут мы остаемся с Игорем одни. В зале накрыт стол, фоном работает телевизор, разноцветные огни мерцают на елке, благодаря которой в квартире пахнет, как в хвойном лесу.

Игорь идет курить на лоджию, а я закрываюсь на кухне и звоню матери. Я делаю это только три раза в год: на Новый год, 8 марта и в день ее рождения. Всё. Она уже давно забыла день моего рождения, а до внучки и правнучки ей вообще нет никакого дела. Если бы не тётя, я бы никогда с ней не связалась. Однажды, когда Нике было два года, мама написала ей в Уральск и указала номер телефона. Тетя позвонила, поговорила с ней, а потом передала трубку мне. Первое, что она сказала: “А, родила все-таки”.

Мама по-прежнему живет в Оренбурге с младшим сыном и его женой. Мой отчим несколько лет назад умер, а до этого пять лет лежал после инсульта. Вот такая судьба.

— Алло, — слышу скрипучий голос матери. — Лизка, ты что ли?

— Я, мама. С Новым годом тебя. Здоровья и счастья.

— Да где же оно — здоровье? Нихрена не осталось здоровья-то, — ворчит она, а я поджимаю губы и смотрю в окно. В этих словах и отношении — вся моя мать.

— Хорошо. Тогда пусть все будет хорошо.

— Хорошо по молодости было, а сейчас так, доживаю свой век.

— Тебе всего семьдесят.

— А кому я нужна в семьдесят? Тебе что ли? Так ты никогда не приезжаешь, звонишь раз в год. А дочь твоя меня вообще за бабушку не считает.

— Ну может, потому что ты не хотела, чтобы она родилась и гоняла меня по огороду полотенцем, когда она уже было во мне? — совершенно спокойно говорю ей, зная, что сейчас она начнет злиться.

— И все-таки прав был Петька, неблагодарная ты девка. Сноха мне больше дочь, чем ты. Ухаживает за мной, кушать готовит.

— О-о-о, всё. До свидания, мама. Еще раз с Новым годом, — не дождавшись ответа, сбрасываю звонок и еще минуту гляжу на улицу.

Я стараюсь поддерживать связь с женщиной, которая меня родила и была со мной до восемнадцати лет. Помню, она часто ругала меня в детстве, а папа заступался. Шикала, щипала, дергала за руки, если я что-то разбивала или разливала. Временами была добра и нежна, а я так этого ждала и выпрашивала ее ласку и любовь. После смерти папы она оставила меня в семье его друга, где я видела совсем другое отношение матери к своим дочерям. Ну а потом мать вернулась и увезла меня в другой поселок.

Моей настоящей матерью была тётя Маша. Она не дала мне убить Веронику, не дала умереть самой. Даже когда очень хотелось. Поэтому я не виню себя за то, что люблю тётю больше родной матери. Уже не виню.

Понимаю, что задержалась на кухне. Выхожу в коридор и сталкиваюсь с Игорем. Мы проходим в зал — единственную комнату, где еще чувствуется новогоднее настроение. Свет не включаем, достаточно мерцающих разноцветных огней на елке, создающих волшебную и вместе с тем интимную атмосферу.

— Ну, чем займемся? — сев на диван, спрашивает Игорь.

— Посмотрим “Иронию судьбы”?

— О нет, не люблю этот фильм, — морщится он.

— Почему? Он жизненный.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Не нравится. Женя какой-то — ни рыба, ни мясо.

Сажусь рядом с ним и поджимаю под себя ноги. Игорь обнимает одной рукой, прижимает к себе, целует в лоб и поглаживает по предплечью, как будто кошку ласкает, аж замурлыкать хочется.

— Ты на святое покусился, — тихо смеюсь и утыкаюсь носом в шею, вожу кончиком по коже, вдыхаю запах любимого мужчины. Пахнет коньяком, корицей и кофе. Приятно до дрожи. Вновь чувствую томительный спазм внизу живота, поднимаю руку и провожу ладонью по его щеке. Смотрю в глаза. Долго, пристально, с любовью.

— Лиза, — предупреждающе зовет Игорь. — Ты что задумала?

— Соблазняю тебя.

Прежде ведь он начинал, целовал, трогал, ласкал, а сейчас я целую его шею, обхватываю губами кожу, чувствую солоноватый вкус, который мне очень нравится. Веду рукой по его груди, сжимаю пальцами пуловер.

— Это что-то новое, — хрипло отзывается Игорь, запрокинув голову и замерев в ожидании.

Что там писал автор про желанную и желающую женщину? “В искусстве любовного танца мужчина и женщина стимулируют друг друга, подключая все свои органы чувств. Поцелуи и ласки распахивают двери удовольствия, эрогенные зоны”.

А что говорила сексолог? “Научитесь контролировать ситуацию, прислушивайтесь к себе: что вы сейчас хотите, на что вы готовы в этот момент?”

Я готова любить его, я хочу дать ему ласку и нежность не только потому что он ее ждет от меня — холодной и острой льдинки, а потому что я сама этого хочу. Его хочу.

— Ты очень приятно пахнешь корицей, — моя ладонь проскальзывает под его тонким свитером. Горячий и твердый пресс под подушечками напрягается сильней. — И ты такой горячий и сильный.

— А, я понял, — он оттянул пальцами мои волосы и посмотрел на меня затуманенным, жадным взглядом, — это вино.

— Это вино, — перемещаюсь на колени Игоря и сажусь лицом к нему. — И не только оно.

Царапаю ногтями кожу головы, от виска до затылка, зная, как он кайфует от этого. Он прав: я захмелела, хотя выпила всего один бокал. У меня слегка кружится голова не только от красного, но и от эмоций и пробуждающегося желания. Мое удовольствие сейчас в моих руках, но Игорь подогревает его, ведя ладонями по ногам.

Мне сорок восемь и только сейчас я учусь соблазнять мужчину. Мимолетно кажется, что я перебарщиваю и выгляжу смешно, но то, как Игорь сминает мои бедра, внезапно возбуждает.

— Красивая, — цепляет края шелковой кофточки, задирает ее и тянет вверх. Через секунду она летит на диван, а Игорь ловко расстегивает бюстгальтер и бросает его туда же, куда и блузку.

Не дает мне опомниться и пожалеть, сначала крепко обнимает, после — медленно обводит языком правый сосок. По телу проносится волна наслаждения и непривычный жар, потому что я впервые чувствую себя совсем по-другому. Даже в наши прошлые интимные моменты не было так остро, как сейчас.

Прогибаюсь в пояснице и постанываю от наслаждения, когда моя вершинка оказывается у него во рту. Мурашки с головы до пят покрывают кожу, и мне хочется большего.

Я тоже снимаю с него пуловер, легонько толкаю его назад и когда он откидывается на спинку дивана, прохожусь ногтями по волосатой груди, спускаюсь к животу.

— Ты пьяна? — пальцы Игоря пробегаются по позвонкам. Хочу запомнить все свои ощущения, чтобы потом просить повторить понравившееся.

— Да. Наверное, — тяжело дыша целую его плечо. Один раз, второй, третий. — У тебя сильные руки. Мне нравится, когда они меня обнимают и держат, — кончики пальцев покалывает, стоит им нащупать литые мышцы.

— Вот так? — с каждым разом его голос становится все ниже.

— Да, вот так, продолжай, — велю ему, когда он стискивает меня в объятиях, лишая последней воли.

Я пленница своих предубеждений, своей личной трагедии и страхов. Но сегодня я хочу познать другой плен.

— Почему ты такая смелая сегодня? — жаркий шепот на ухо обжигает кожу.

— Потому что я тебя хочу. И хочу узнать, что на самом деле значит заниматься любовью.

— Я тебе сейчас покажу, — сталкиваемся взглядами, все барьеры между нами рушатся.

— Покажи мне. Научи. Без лишних слов, Игорь поднимает меня и несет в спальню. Свет не включаем, но так даже лучше — комната слабо освещается уличными фонарями. Он сам снимает с меня брюки с трусиками и раздевается сам. Я сажусь на кровати, он встает рядом. Не могу удержаться и пробегаюсь пальцами по торсу.

— Меня возбуждает твое тело. Оно сильное, крепкое, как будто железо под кожей.

— Лиз, — он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Это твой подарок на Новый год, что ли?

— Пусть будет так. Иди ко мне, — тяну его за руку и он быстро оказывается на мне.

— Одуванчик, — целует, проникает языком в рот и вырисовывает там узоры.

Все, что он делает со мной после, похоже на то, о чем я читала. В нем сплетены нежность, неистовое, почти первобытное желание, страсть. Он пробуждает во мне другую женщину — ту, что много лет спала и ничего не знала. Не хотела знать.

Наконец, он разводит мои колени шире, устраивается между ними и входит до упора.

Громкий стон нарушает тишину в спальне. Я больше не сдерживаю себя. Хочется кричать — и я кричу. Хочется царапать его — и я делаю это.

— Игорь, Боже! Да… да…

— Да? — он, кажется, своим ушам не верит.

— Да, как же хорошо, — тянусь к нему, целую сама, ощущаю, как воздух нагревается и по вискам течет пот.

С каждым толчком меня лихорадит все сильнее. Внутри обжигающий огонь растапливает лед. Он плавится, превращается в кипяток и несется по венам.

— Хорошая моя, любимая моя…

Его глухие стоны и шепот над ухом завораживают, будто оглушают.

— Мой, — произношу на выдохе и обвиваю руками его шею.

В следующий момент он меняет не только угол, но и темп, вбивается сильнее, двигается быстрее. Прислушиваюсь к ощущениям и с удивительной радостью осознаю, что внутри что-то неизведанное закручивается в спираль. Сладостное напряжение растет, стоны становятся чаще и громче. Игорь приподнимается на вытянутых руках, бескомпромиссно несется вперед и просит:

— Давай, Лизок. Давай, прошу тебя, милая.

— Да… Да… Игорь, — повторяю словно в бреду, следуя за ним, закатывая глаза от наслаждения и восторга.

Еще несколько секунд, как вдруг до предела натянутая струна рвется внутри. В тот же момент меня разрывает на части. И это очень похоже на чудо, на теплый свет, что затапливает прежде холодное, твердое чрево. Мое тело дрожит от невероятного удовольствия и именно в этот миг в небе вспыхивают огни фейерверка.