Однажды 30 лет спустя (СИ)

Глава 14

Лиза

Знаю, что он вернётся. Будет приходить до тех пор, пока не получит ответы. Может, будет просто стоять и молчать. Помню, он был таким решительным, немногословным и упрямым. Не сказал мне, что ребята из нашей школы имени Ленина пошли драться с Кировскими. Игорь тоже ходил, а потом я увидела сбитые в кровь костяшки, рану под губой и порезы на лбу. Мы тогда с ним сильно поссорились и я назвала его глупым, за то, что он вообще участвовал. Он же повторял: “Мы честь школы отстаивали. Скажи спасибо, что не на Автобазу пошли”.

Я тогда разозлилась и выпалила: “Спасибо! Может, еще в ножки поклониться?” И все-таки поклонилась до пола, а он засмеялся, притянул к себе несмотря на мое сопротивление и обнял.

Сейчас я снова возвращаюсь к мысли, которая преследовала меня в первые годы жизни Вероники. Смотрела на нее спящую и думала, как бы сложились наши с Игорем судьбы, если бы ничего не случилось. Наверное, мы бы поженились, жили скромно, но счастливо. И Ника была бы его дочерью.

Постепенно я стала отгонять от себя эти “если бы да кабы”, потому что эти думы доводили меня до печали и слёз. Бессмысленно было рисовать в голове настоящее и будущее, которого никогда не будет.

Однажды, когда Ника пошла в сад, а у меня был выходной, тётя попросила сходить с ней в церковь. Я не набожный человек, а после того, что случилось, сказала ей: “Раз Бог допустил это, значит, он меня покинул”. Но она настояла, а я не смогла ей отказать.

В храме мы поставили свечи за упокой моего папы, дяди Славы и Антона — мужа и сына тёти Маши. Она молилась, я молчала и завороженно смотрела на пламя. Затем мы с ней сели на лавку и просто смотрели на иконостас. В какой-то момент тётя Маша взяла меня за руку и я почувствовала, как тепло медленно расползалось по телу. С каждой минутой на душе становилось легче и светлее. Я не знала и не знаю молитв, но в тот момент это было неважно. Мы просидели в тишине несколько минут. Я не отпустила свою боль и прошлое до конца, но встала на этот путь.

Как я и предполагала, на следующий день мне становится лучше. Я звоню в салон и говорю, что могу выйти, но Равшана отвечает:

— Хозяйка сказала, чтобы вы приходили, когда полностью выздоровеете, Лиза. Она же знает, что вы за многих выходили, пока они болели. Вот в счет тех дней дает выходные.

— Да? — удивляюсь. — Приятно. Передай ей спасибо от меня. Если с понедельника нормально будет?

— Давайте я уточню.

Через несколько минут Равшана перезванивает — хозяйка дала добро. Это хорошо, несмотря на то, что я потеряю в деньгах. Но… всех денег не заработаешь. В итоге наметился маленький отпуск, во время которого я совмещаю приятное с полезным, убираю то, что давно ждало своего звездного часа, еду к внучке, чтобы заменить дочь, потому что ей надо выйти в стоматологию.

В ночь с пятницы на субботу вижу во сне тётю — такую молодую и красивую, как на фотографиях в ее альбоме. Она выглядит моложе меня нынешней. Мы с ней долго гуляем и я даже во сне ощущаю эту радость от встречи с ней. Она рассказывает мне, что у папы всё хорошо, что дядя Слава и мой двоюродный брат Антон рядом с ней, как она и хотела. А потом останавливается, берёт меня за руку и просит:

— Лизок, сходи, поставь за них свечи. И про меня не забудь.

— Хорошо, тётя. Не волнуйся, — киваю ей. — А ты папу попроси, чтобы как-нибудь пришёл ко мне. Давно не снился.

— Попрошу, конечно. А ты иди.

Тётя отпускает меня и стоит на месте, пока я иду по дороге и постепенно отдаляюсь от нее.

Проснувшись, долго смотрю в потолок, вспоминая ее слова. Давно не была в храме. В последний раз, наверное, в прошлую Пасху вместе с дочерью. Именно она открыла для меня Софийский собор Иверско-Серафимовского женского монастыря Алматы. Там спокойно, хорошо, а в будни не так много людей, как в знаменитом Свято-Вознесенском соборе в центре города, куда привозят туристов.

Добираюсь до храма на автобусе. В самом начале комплекса есть лавка, куда я захожу за свечами. На улице солнечно и морозно, и пока я дохожу до самого собора, чувствую, как пылают щеки и что-то приятно щекочет в душе. Вижу вдали служителей, вовнутрь входят женщины в платочках, и я тоже, поднимаясь, достаю из сумки косынку.

В самом храме тихо и невероятно красиво. Я подхожу к специальному столику с прямоугольным подсвечником, где уже горят несколько свечей. В тишине думаю о тех, кого уже нет. Вспоминаю папу, тётю, дядю Славу и Антона, которых я, к сожалению, не знала хорошо — в основном по рассказам тети Маши и фотографиям. Рядом с каноном находится текст молитвы за усопших, которую я произношу шепотом. После вытягиваю из сжатой ладони одну свечу, подношу фитиль к огню и, дождавшись, пока загорится, немного оплавляю противоположный кончик. Не забыв перекреститься, ставлю первую свечку за отца.

Когда всё сделано, немного брожу по храму, рассматриваю иконы. В голове в этот момент ни одной отвлеченной мысли, на сердце штиль, как будто войдя в храм буря стихла и мое море стало спокойным. Люди друг другу не мешают, говорят вполголоса, и эта атмосфера умиротворяет.

Сажусь на деревянную лавку рядом с пожилой женщиной, смотрящей вдаль. Мой взор сначала скользит по иконостасу, а затем устремляется в потолок. Закрываю глаза и мысленно прошу указать мне правильный путь. Раз мне не с кем посоветоваться, то послушаю свой внутренний голос. Во мне борется белое и черное, я вся соткана из травм, противоречий, боли.

Но еще один человек, встретившийся внезапно на моем пути, страдает от недосказанности и обиды. Обиды на меня. Должен ли он узнать? Должна ли признаться, что сердцем не передавала его и любила даже тогда, когда отправила то безумное письмо? Могу ли я ему всё рассказать, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему и больше к ней не возвращаться? Или же не стоит бередить старые раны и оставить всё как есть?

Прошу Господа помочь мне найти ответ дать хотя бы один знак, потому что сама я, к сожалению, потеряна и не решительна.

Открываю глаза и обнаруживаю, что уже сижу на лавке одна — бабуля ушла. Я тоже поднимаюсь и иду на выход. После храма еду домой и в дороге думаю о многом, размышляю о том, почему именно сейчас судьба свела нас с Игорем. Это, наверное, очередной урок для меня — работа над ошибками, чтобы в этот раз всё сделать правильно.

До дома добираюсь за час с небольшим. Выхожу на своей остановке, иду в продуктовый за хлебом, яйцами и молоком. Не могу удержаться и покупаю в отделе выпечки песочные колечки, посыпанные орехами, и пирожки с капустой. То, что я люблю, но ем в меру, чтобы не располнеть.

У подъезда останавливаюсь, лезу в сумку за ключами, и когда вытаскиваю, слышу за спиной его голос.

— Лиза, — зовет меня Игорь.

Это что — тот самый знак? Так быстро?

— Игорь, — говорю, обернувшись через плечо, а после всем корпусом. — Здравствуй.

— Привет, — смотрит мне в глаза, как всегда. — Как ты? Выздоровела?

— Да, — киваю. — Спасибо за цветы и всё остальное. Но не стоило.

Он ничего не отвечает, но делает глубокий вдох и поднимает голову вверх. Слежу за тем, как дергается его кадык, как он прячет руки в карманах и открыв рот, выпускает пар изо рта.

— Лиза, я не хочу показаться навязчивым. Но я больше не могу. Мне нужна правда. Я столько лет спрашивал себя, что случилось.

— Игорь, — останавливаю его. — Скажи честно, если я тебе расскажу, ты обещаешь больше меня не тревожить и не приходить?

— Ты не хочешь меня видеть?

— Я не хочу, чтобы твоя женщина беспокоилась. Каждый должен жить своей жизнью. Мне нужны гарантии, что ты оставишь меня в покое.

Мы вновь буравим друг друга взглядами. Он хмурит брови, думает над моими словами, напряжен и собран. Я жду его ответа и крепче сжимаю пакет. Мне невыносимо хочется протянуть руку и дотронуться до его щеки хотя бы в последний раз. Но нельзя.

— Хорошо, Лиза. Я обещаю. В обмен на правду.

И вновь я безмолвно киваю, разворачиваюсь и прикладываю круглый магнитик к замку на массивной подъездной двери.

— Заходи.