Однажды 30 лет спустя (СИ)

Глава 23

— Игорь? Что ты здесь делаешь? — оторопев, останавливаюсь на тротуаре и опускаю руку, в которой зажата ладошка внучки.

— Поговорить хотел. А ты уходишь? — переводит взгляд с меня на Диану, улыбается ей. — У тебя глаза бабушкины. Привет!

Игорь садится на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, на равных. Мне нравится этот жест и я вижу, что для него это совершенно естественно. В голове пролетают мысли, что я его, нынешнего совсем не знаю. Какие у него отношения с сыном? В какой сфере он работает? Чем живет и дышит? Кроме его романа с Жанной, мне о нем ничего больше неизвестно.

— Здрасьте, — кивает моя девочка.

— Как тебя зовут? — спрашивает он мягко.

— Диана.

— Красивое имя.

— Спасибо.

Он бросает на меня быстрый взгляд, а потом снова смотрит на Диану и протягивает ей руку.

— Меня зовут Игорь. Я друг твоей бабушки, — он протягивает руку и она без всякого стеснения пожимает ее. Я же только диву даюсь!

— Ба, — ахает и дергает меня, — смотри, какой деда пришел красивый!

В эту секунду хочу провалиться сквозь землю, потому что… да, устами младенца глаголет истина. мужественный. Возраст и седина его только украшают.

— Зайка, он еще не деда.

— Как? — восклицает внучка. — Ты же баба, а если он твой друг, значит, он деда.

— Логично, — хмыкает Игорь, а я, поджав губы, качаю головой. — И спасибо за комплимент. И ты очень красивая, Диана. И на бабушку похожа. Может, посидим где-нибудь?

— Прости, Игорь, но мы… — хочу продолжить, но в этот самый момент к нам подходит Виктор и не дает мне договорить.

— Лиз, нам пора, а то опоздаем, — говорит он и косится на Игоря.

— Да, мы идем, Вить, — киваю ему, а сама чувствую, как загораются щеки от стыда. Хорошо, что все можно списать на морозец.

Игорь поднимается на ноги и заметно, что он выше и крупнее Виктора. Диана, задрав голову, с интересом разглядывает мужчин, а мне неловко от всей этой ситуации.

— Витя, познакомься, это мой одноклассник Игорь. Игорь, это Виктор — дедушка Дианкиной подруги.

Смерив друг друга суровыми взглядами, они все-так пожимают друг другу руки.

— Мы едем на детский день рождения в игровой центр, — объясняю ему. — И, если честно, уже опаздываем.

— Понял, — кивает он и, вздохнув, выпускает изо рта пар. — Не буду задерживать.

— Лиз, нам бы ускориться, а то Даша одна в машине, — немного нервничает Витя, а я уже жалею, что согласилась ехать с ним.

Несмотря на то, что мы вроде бы все решили, он сейчас показывает Игорю, кто “заказывает музыку”. И последнему это очень не нравится — я чувствую. Он весь напрягся и нахмурился.

— Вон уже дверь открывает, — цокает Витя. — Даш, ну-ка закрой. Я иду уже.

Витя побежал к машине, потому что внучке уже надоело сидеть взаперти.

— Ой, ба, Дашка в машине, пошли скорее к ней, — Диана тянет меня вперед, а я смотрю на Игоря и понимаю, что он разочарован. Я же в полном смятении: зачем пришел, что хотел сказать, почему не сдержал слово?

— Не тяни меня, Диан. Не спеши, — останавливаю ее и обращаюсь к Игорю. — Прости, но у нас правда планы. Тебе надо было позвонить.

— Ты бы не взяла трубку, — в его ровном тоне слишком много скрытых эмоций.

— Не взяла бы, — киваю. — Ты же обещал, что больше не побеспокоишь. Получается, не сдержал слова.

— Ты тоже дала слово ждать меня из армии, — взгляд прямо в глаза обжигает. — Так что один — один.

Жестоко. Но это правда.

— Ба, ну пойдем, я замерзла, — канючит Диана, и я этому только рада. Не время и не место сейчас говорить о нас.

— До свидания, Игорь, — говорю ему вместо “Прощай”.

— Пока, Лиза, — произносит с улыбкой.

Знаю ведь, что вернется и снова начнется этот бег по кругу.

— Идем, только осторожней, — говорю внучке, а она, похоже, уже так устало стоять, что готова вести меня. Оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Игорем, который все еще стоит на одном месте и смотрит нам вслед.

В душе сейчас столько разных, противоречивых эмоций бушуют: преступная радость, страх, сожаление, надежда, беспокойство, любопытство. Не могу не отметить, как он красив, мужественен, настойчив. Не могу скрыть легкой улыбки, когда сажусь на заднее сидение с девочками. Но она вмиг сползает с лица, стоит мне поднять глаза и увидеть в зеркале заднего вида заинтересованный взгляд Виктора.

— Что-то не так, Витя? — спрашиваю его в лоб.

— Нет-нет, — он сжимает руль и, наконец, следит не за мной, а за дорогой. — Все в порядке.

В игровом центре шумно и суматошно уже на входе: повсюду родители с детьми разных возрастов, громко играет музыка, а по громкоговорителю объявляют, что друзей именинницы Айлин ждут в зале для вечеринок. Все-таки детство у наших внуков нынче золотое — столько возможностей, ярких красок, веселья. Как говорит моя дочь, бизнес сегодня строится исключительно на детях, потому что дети девяностых, ставшие сейчас родителями, хотят дать им все, о чем сами мечтал, но не имели, но видели в американских фильмах.

Я рада, что всё это есть, и я могу разделить эту радость с Дианой. Как только мы проходим через турникет, то попадаем в огромную (по моим меркам) игровую. Нас встречает аниматор и забирает детей в ту самую комнату, где будет “чаепитие”, как говорили в нашем детстве. Смотрим с Виктором друг на друга и с облегчением выдыхаем. Пост сдали.

— Чаю? — смотрит на меня Витя.

— Давай.

Как хорошо, что здесь еще и кафе есть, где можно подождать, пока дети наиграются. Вот так мы и разговорились с Виктором в первый раз. Я еще тогда не встретила Игоря и всё у меня спокойно текло по течению.

— Ты сегодня задумчивая, — говорит мой собеседник, размешивая сахар в чае ложечкой.

— Да? Не знаю, — пожимаю плечами. — Может, устала. Как хорошо, что у меня завтра еще один выходной.

— А ты мужчин стрижешь? Можно к тебе записаться?

— Нет, с мужчинами я не работаю принципиально. Только с женщинами.

— А, — делает глоток чая, прикрыв глаза.

— Но если тебе нужен новый мастер, могу посоветовать свою коллегу.

— Да нет, это я так, сказал. Просто…

— Вить, — понизила голос, — мы же с тобой договорились. Просто друзья, так?

Он смотрит на меня дольше, чем нужно, и я понимаю, что не столько любуется, сколько ищет в моем лице знакомые черты.

— Тебя еще не отпустило, да? — от моего вопроса он слегка вздрогнул, потому склонился над столом и потер шею.

— Прости, Лиза. Ничего не могу с собой поделать. Очень ты похожа на мою жену. Такие же голубые глаза. И волосы до химии у не были такими же чуть вьющимися и светлыми. Красавица. Столько за ней парней бегало, а я ее отвоевал. Мы в девяносто пятом познакомились, когда в Нархозе (Институт Народного хозяйства) учились. Лена была первокурсницей, а я на два года старше.

В девяносто пятом… Год, когда вся моя жизнь изменилась. У кого-то в то время зародилась любовь на всю жизнь, а я свою потеряла.

— Значит, мы с ней ровесницы, — задумчиво говорю я, и Виктор напрягается. Вот вам еще одно сходство. — Я тоже в том году на первом курсе училась, но потом уехала к тете в Уральск.

— Ты помнишь, какое время сложное было? После развала, смены валюты, заводы закрывались. Потом, в девяносто восьмом после дефолта в России все боялись, что до нас тоже дойдет кризис. Что творилось! Мы же все трудности вместе проходили, думали, в старости будем внуков растить, отдыхать, путешествовать. А видишь, как вышло?

Он уже забыл обо мне, как о женщине. К счастью. Но, к сожалению, я чувствую всю его боль от потери любимого человека. Сама через это проходила тридцать лет назад. Понимание, что ты никогда его или ее не увидишь, не прикоснешься, не поцелуешь, не обнимешь, — страшно.

— Прости, тебе, наверное, неприятно. Просто поговорить не с кем. С дочкой как-то пробовал, она расплакалась, маму вспомнила. Не хочу, чтобы она расстраивалась.

— Говори, Вить, — накрываю его ладонь своей. — Я тебя выслушаю.

Он тяжело вздыхает и внезапно мне кажется, что я больше не слышу шум и музыку. В его взгляде действительно столько невысказанного.

— Если бы я мог вернуться на пятнадцать лет назад, никогда бы не сделал своей Лене больно. Это меня сейчас убивает, — признается он.

— Обидел ее?

— Изменил. С коллегой по работе. Помнишь, как в то время гуляли на Новый год? С каким размахом?

— Помню, — улыбаюсь. — Для парикмахеров самые хлебные дни — Новый год и восьмое марта.

— Ну вот и я тогда не устоял. Уже давно замечал, как на меня одна смотрит с соседнего отдела. А меня как раз повысили тогда, я ходил довольный. С Леной терки начались, после стольких лет вместе, начали друг на друга раздражаться, ругаться, перестали слышать.

— И ты загулял?

— И я загулял, — покаялся он. — Как говорится, бес попутал. Тридцать пять мне было тогда, кровь кипела от азарта. После работы сразу к ней ездил. Она в разводе была, жила одна. Все спрашивала, когда от жены уйду. А я не собирался. Говорил, что никогда. Потом к Лене с дочкой возвращался и такое чувство вины накатывало. До тошнот просто. А потом опять, эх, по кругу.

— Как она узнала?

— Любовница позвонила ей на сотовый. Номер в моем телефоне подсмотрела, все ей рассказала. Еще утром. Но Лена мне не перезвонила и я все сделал как обычно. Та женщина мне тоже ничего не сказала. После нее вернулся домой, а там — чемодан с моими вещами. Она его ногой пнула и выставила меня за дверь. У Леночки даже слез не было.

— Да, Вить, — тяжело вздыхаю. — Наломал ты дров.

— После скандала порвал с любовницей, но Лена уже на развод подала. Судья дал месяц на перемирие. Что я только не делал! Как ее умолял, на коленях стоял, под окнами кричал, чтоб впустила. В общем, я ее через такую мясорубку пропустил, но потом в дождь машину занесло и я врезался в дерево.

— И она прибежала к тебе в больницу, — мои слова не звучат, как вопрос. Я уверена, что все так и было.

— Прибежала, выхаживала меня, говорила, что я идиот, супы мне приносила. А потом простила. Это был первый и последний раз, когда я ей изменил.

Виктор смотрит в сторону. Не плачет, держится. Но как же ему сейчас тяжело жить с чувством вины.

— Когда она заболела, я себя винил. Она из-за меня… из-за стресса. А я уже сделать ничего не мог.

— Ты был рядом.

— Был. Только она смотрела на меня такими грустными глазами. Как ты сейчас.

— Эх, Витя. Не отошел ты еще. Все еще видится тебе Лена в каждой женщине.

— Тоже скажешь, что отпустить надо?

— Нет, — горько усмехаюсь. — Не скажу. Я сама очень большую ошибку совершила много лет назад. Хотя виновата была косвенно. Рассталась с любимым человеком, а теперь вот… встретились вновь.

— Одноклассник твой? — догадался-таки.

— Да, — мягко отвечаю.

— А я понял сразу. По тому, как он на тебя смотрел. Что, тоже загулял?

— Нет. Он в армии служил. Я сама с ним рассталась, но не могу сказать тебе, почему.

— Дела, — тянет последнюю букву и почесывает затылок. — А теперь что?

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Он из-за меня расстался со своей девушкой, женщиной. Как бы ее правильно назвать? И пришел, как ты видишь ко мне. Хотя я сказала ему больше не приходить.

Виктор немного молчит, покручивает круглую белую чашку на блюдце, а потом говорит:

— Я, конечно, предал свою любовь однажды, но скажу тебе одну прописную истину. Если мужчина сходит с ума по женщине, то его не остановит ни ее запрет, ни расстояние, ни дождь со снегом.

Вновь тяжело вздохнув, я задумываюсь над его словами. Каждый в жизни проживает свою любовь, боль и потерю. Каждый несет свой крест и тяжелый груз воспоминаний. Мы все совершаем ошибки, которые уже невозможно исправить, и отчаянно молим Бога о втором шансе, но не каждый его получает.