Однажды 30 лет спустя (СИ)

Глава 2

Следующие пятьдесят минут сосредоточенно работаю, разом вспоминая всё, чему учили и что посмотрела в видео-уроках. Относиться к нему, как к обычному клиенту, невероятно сложно. Особенно когда он молчит и временами тяжело вздыхает, словно я что-то лишнее состригла.

— Щетину не трогайте, — просит он, когда я заканчиваю окантовку.

От его тона веет холодом и мне так и хочется ответить: “Слушаюсь и повинуюсь”, но вместо этого киваю и говорю:

— Хорошо.

Мою ему голову второй раз, подсушиваю феном, укладываю, обозначая пробор. Далее достаю баночку матовой пасты, но не успеваю открыть крышку, потому что Игорь останавливает.

— Ничего не надо. Я не люблю.

Точно, Алина же про это говорила! Забыла от волнения.

— Тогда я закончила.

Снимаю с него пеньюар и воротничок, прохожусь по волосам, убирая мелкие волоски с кожи, и неожиданно для себя отмечаю, что хорошо его подстригла. Снова смотрю в зеркало, наблюдая за ним, не как бывшая возлюбленная, а как мастер.

Игорь поворачивает голову вправо, затем влево, сосредоточено разглядывает стрижку, проходится пальцами по вискам.

— Вас всё устраивает?

— Более чем. Спасибо, — он вновь ловит мой взгляд в отражении. Смотрим друг на друга добрые пять секунд, может дольше. От напряжения чувствую в горле болючий ком. В ушах стучит кровь и пульс ускоряется.

— Пожалуйста.

Игорь встаёт, снимает пиджак с вешалки и выходит из зала. И только, когда я остаюсь одна, прикладываю руку к животу, чувствуя сильный спазм внутри, словно в меня воткнули множество иголок. Но и это не всё, ведь мои глаза наполняются слезами, которые я размазываю ладонью по лицу, пока никто не видит. Салон — не место для рыданий. Но как же невыносимо больно.

На ватных ногах иду в туалет, смотрю на себя и только теперь затыкаю себе рот рукой и беззвучно плачу, разрешая сойти первой лавине. Знаю, что вторая и третья будут дома. А пока надо просто пережить первый шок.

Мы стали друг для друга никем. Он просто богатый клиент, я — обычный парикмахер. Всё, что было между нами тридцать лет назад и ещё раньше, исчезло, сгинуло. Нет больше девочки Лизы, смотрящей на мир сквозь розовые очки. Нет больше Игорёши, который писал ей трогательные письма.

Умывшись холодной водой, вытираю лицо и вымученно улыбаюсь своему отражение. Равшана не должна ничего заметить. Веду себя непринужденно, прибираю в зале, расставляю всё по местам, пока она ждёт меня. Когда я выхожу в холл, администратор вздыхает с облегчением.

— О, Лиза, как хорошо, что вы всё.

— Прости, что задержалась, — смотрю на настенные часы. — Уже почти восемь. Надеюсь, пробки рассосались.

— За мной сейчас жених приедет. Вы простите, мы бы вас довезли, но он предложил в кафе сходить.

— Ничего страшного, — улыбаюсь ей. — Кафе — это хорошо.

— Кстати, — ее черные глаза загораются, — Игорь Сергеевич оставил для вас чаевые.

Она кладет на стол купюру в двадцать тысяч тенге (3 380 рублей), а я смотрю на нее, не моргая и не веря, что он это сделал. Столько даже его стрижка не стоит.

— Он Алине столько не оставлял. Ваша стрижка, ему, наверное, больше понравилась.

— Или у него не было купюры поменьше.

Двадцать штук. Прикидываю, что могла бы на них купить. Лучше, что-нибудь для Дианки. Может, платье или куклу на Новый год? А потом думаю: стоит ли вообще брать от него деньги? Кажется, будто подачка какая-то, желание показать, что он наверху, а я — так, пыль под ногами.

Впрочем, я его понимаю.

— Знаешь, Равшан. А возьми их ты.

— Что вы, Лиз! Я не могу! — отказывается она.

— Почему? Ты точно также как я сидела здесь до победного.

— Это моя работа. А вы честно заработали эти деньги.

— Да, но ты же замуж собираешься. А сейчас столько всего надо взять. Купи на них что-нибудь красивое к твоему образу.

Вижу, что Равшана сомневается и борется с собой. Ей хочется их взять, но она очень стесняется, даже краснеет.

— Бери! Пусть это будет моим подарком на твою свадьбу!

Равшана встает, обходит свою стойку и неожиданно обнимает меня.

— Спасибо большое, Лиза! Пусть Аллах вознаградит вас за вашу доброту!

— Спасибо.

Через десять минут, мы наконец, выходим из салона и поворачиваем в разные стороны. Я не спеша бреду на остановку в своем бежевом пуховике и нежно-розовой вязаной шапке. Фонари освещают заснеженный, блестящий тротуар, крупные хлопья по-прежнему падают с неба, кружатся в воздухе и бесшумно ложатся на белое покрывало декабря.

На остановке вдалеке многолюдно. Но вот один за другим подъезжают два автобуса и народ рассасывается. Спрятав руки в карманах, смотрю на проезжающие машины, людей, фонарь, подсвечивающий мою одинокую фигуру. Замечаю, как у бордюра останавливается большой черный джип. Это сразу же меня напрягает, поэтому я шагаю назад и прячусь под козырьком остановки.

Окно опускается и только теперь я вижу Игоря, сидящего за рулем. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь, с трудом сдерживая все невысказанные слова.

— Здравствуй, Лиза.

— Здравствуй, Игорь.

— Садись, — указывает на пассажирское сиденье. — Подвезу до дома.

— Нет, спасибо, — мотаю головой. — Я на автобусе.

— На дорогах ужасные пробки.

— Ничего страшного. Я привыкла. Это не первый снегопад в городе.

Он снова долго смотрит на меня и поднимает стекло. На мгновение прикрываю веки и с облегчением вздыхаю, надеясь, что он уедет.

Но услышав, как с грохотом захлопывается дверь, открываю глаза и вижу идущего ко мне Игоря. На нем черное пальто и он без шапки, что очень плохо и недальновидно. Словно под гипнозом зачем-то выхожу из своего укрытия и встаю прямо под фонарем. Дойдя до меня, мужчина держит дистанцию, но смотрит свысока, хмурит брови и впивается глазами в мое лицо.

— Вот и встретились. Да, Лиза?