Однажды 30 лет спустя (СИ)

Глава 40

Игорь

Прошли праздники, закончилась рабочая неделя. Утром выходного дня мы лежим в кровати и никуда не торопимся, потому что сегодня не Лизина смена в салоне. Это радует.

Мы переплетаем пальцы, играем с ними и целуемся, потому что у нас опять получилось, и я видел в ее глазах удивительный, довольный блеск от того, что она снова испытала оргазм. Это случается не каждый раз, но уже чаще, чем раньше. А этой ночью она впервые попробовала новую позу “наездницы”. Устала, маленькая, но кайфанула. Мой ледокол движется медленно, но верно.

— Лиз, а ты не хочешь открыть свой салон? Хочешь подарю тебе его? — спрашиваю без какого-либо злого умысла.

— Нет, не хочу, — категорично отвечает она. — Я не бизнесвумен, у меня нет жилки, и я никогда к этому не стремилась. Но я считаю себя хорошим мастером, у меня есть постоянные клиенты, которых я давно стригу. А почему ты спросил? Тебе не нравится моя профессия?

— Нет, не в этом дело. Но ты же понимаешь, что если мы будем вместе, то я бы не хотел, чтобы ты работала в выходные, а сейчас ты бываешь занята по субботам и воскресеньям. У меня же это единственные свободные дни. И кстати, тебе вообще можно будет не работать. Я дам тебе все, что ты захочешь.

— То есть тебе действительно не нравится моя работа? — нахмурившись, Лиза отстраняется. — Да, у меня нет высшего образования и я не делаю миллионы. Я не налоговый консультант и не знаменитая ведущая. Но я честно зарабатываю на жизнь своим ремеслом много лет.

— Ты меня не поняла и завелась, — парирую я.

— Я поняла, что ты не хочешь, чтобы девушка, женщина, или кто я там тебе, владельца крупной строительной компании работала простым парикмахером и поэтому предложил купить мне салон, — возмущается она. — Я понимаю, что у тебя денег куры не клюют, но давай я не буду лезть в твою работу, а ты — в мою. Каждый занимается тем, что умеет. Я умею мыть голову, стричь и делать укладку. Это всё, что я умею, уж извини. Или… ты меня стыдишься?

— Ты с ума сошла? — рявкаю, понимая, что в этот раз мы друг друга не слышим. — Вот сейчас это совершенно дурацкие обвинения.

— Дурацкие обвинения на дурацкое предложение купить мне бизнес, чтобы сделать из обычного парикмахера владелицу салона. Ты просто хочешь, чтобы я соответствовала твоему статусу.

— Какая муха тебя укусила, Лиза?

Она слезла с кровати, потянула на себя одеяло и обернулась им.

— Что я там не видел? — разозлился я. — И почему ты так завелась? Я всего лишь предложил.

Но она ничего не отвечает, отворачивается, поднимает с пола майку и быстро надевает сначала ее, а потом штаны. Я смотрю ей вслед, а через несколько секунд слышу, как хлопает дверь в ванную. Вот вам и доброе утро.

Разозлившись, я тоже встаю, натягиваю штаны, носки и свитер, беру с тумбочки телефон и сигареты с зажигалкой, после чего выхожу на лоджию. Курю и херею от нашей первой ссоры на пустом месте. Мне так кажется. Затянувшись и выпустив кольцо дыма, вспоминаю ее слова про “налогового консультанта и известную ведущую”. Еще она сказала, что у нее нет высшего образования, но есть ремесло.

Ремесло, которое в девяностых и нулевых прокормило ее и дочь. Она ведь и Нику выучила одна, на деньги которые копила всю жизнь. Она же мне это рассказывала. Точно. Какой я дурак, что полез к ней с идеей купить ей салон. Мудак просто. Она же другая. Непокорная, ни под кого не подстраивающаяся.

Тишину разрезал звонок мобильного. Вытащив его, с удивлением вижу, что это Лев. В субботу утром. Сразу же взял и первым поздоровался:

— Лев Николаевич, здравствуйте. С Новым годом.

— С Новым годом, Игорь Сергеевич.

— Есть новости? — напрягаюсь, потому что и так понятно, что есть, обещал же позвонить после праздников.

— Есть. Нашли мы Гришаню. Вчера вечером съездил мой человечек, проверил. Он, Преображенский Григорий Константинович, 50 лет.

— И что скажете?

— Ну что, — в трубке слышен тяжелый вздох. — Бухает по-черному, живет, как и сказала его сестра, в комнате приватизированного общежития. Такие дела. Соседи его ненавидят за пьянки, все не знают, как от него избавиться.

— Мне нужен адрес.

Лев молчит, но затем, прочистив горло, строго говорит:

— Игорь Сергеич, я знаю вас, как серьезного человека и бизнесмена. Я дам адрес при условии, что вы будете держать себя в руках.

— Я буду, — отвечаю также жестко.

— Как мужик мужика я вас понимаю. У меня есть любимая женщина, дочери. Но и голова на плечах тоже есть, поэтому я умею себя контролировать.

— Я тоже умею себя контролировать, — говорю холодно.

Снова короткая пауза, после которой он продолжает:

— Имейте в виду…

— Ничего не случится, — перебиваю его. — Я буду держать себя в руках. Я просто хочу поговорить. Все.

Конечно, он понимает, что одним разговором дело не закончится. Я — не тот человек, который будет вести задушевные беседы с чмом. Но также он должен понять меня, как мужик мужика.

— Отправлю вам на вотсап. Только Игорь, без глупостей.

— Да, — обещаю коротко и отключаюсь.

Захожу обратно и слышу, что Лиза на кухне гремит посудой, готовит завтрак. Значит, ванная свободна. Иду в душ, одеваюсь и ни на минуту не перестаю думать о Преображенском. Я не знаю, как он выглядит. Я ничего о нем не знаю. Но я так его ненавижу, как никого в своей жизни. Никогда во мне не было столько злости, как сейчас. Она черная, липкая, зловонная и рвется из меня.

Как только закрываю дверь в ванную, в коридоре появляется Лиза в фартуке. Смотрим друг на друга несколько секунд и она делает первый шаг.

— Игорь, прости меня, — подходит ко мне, обнимает за талию, в грудь лбом и носом утыкается. Теплая такая, мягкая, любимая. Но даже ее нежность не способна убить во мне гнев.

— Ты обиделся? Поэтому молчишь?

Зарываюсь пальцами в волосы, несильно тяну их, чтобы она подняла голову и на меня посмотрела.

— Нет, Одуванчик, не обиделся. Ты тоже меня прости.

— Я вспылила и разошлась. Это неправильно.

— Ты была права. Твоя работа — не мое дело, — другой рукой поглаживаю ее по лицу, но все-таки не могу успокоится.

— А знаешь, я подумала, что могу как-то договориться, чтобы работать пять дней в неделю, а в субботу и воскресенье отдыхать. Кому я буду нужна, придет и в будни, правда?

— Не надо ничего менять из-за меня, — говорю слишком серьезно, что она вздрагивает от моей жесткости.

— Все-таки обиделся.

— Нет, Лиз. Но мне надо срочно уехать.

— Куда? Суббота же, — удивляется, чуть отстранившись.

— Срочные дела на объекте. Правда, — вот это “правда” было лишним, подсказывающим, что я вру.

— Игорь, — ее аккуратные брови сходятся у переносицы.

— Лиз, ехать надо. Я вечером вернусь.

— Точно?

— Точно, — тяну ее за руку и целую на прощание.

Ну что ж, моя маленькая, остался за тебя один должок. Пришло время платить.