31

Темная сгорбленная фигура, по виду — мужчина. Тень, движущийся силуэт. Он шагал с юга по направлению к нам, через ночь, вдоль самой кромки воды. Двигался быстро, выбрасывая вперед ноги. За спиной болтался мешок. Голова опущена. Глаза не блестят. Мы так и стоим на коленях, не шевелимся, почти и не дышим. Айлса прижалась к моему боку. Мужчина, в тяжелых башмаках, в темной фуражке, надвинутой на самый лоб, в темной куртке, застегнутой на все пуговицы. Слышно, как под ногами плещет вода. Когда он подошел, до нас донеслось хриплое дыхание. Я почувствовал запах пламени, дыма, парафина. Тут снова набежал луч прожектора.

— Макналти! — выдохнул я.

Он не остановился. Не увидел нас. Прошлепал мимо. Я поднял руку:

— Макналти!

Не обернулся. Пошел дальше, к мысу с маяком, к лужам среди камней, к дюнам, к соснам.

— Макналти? — спросила Айлса.

— Он огнеглотатель. Факир.

— Это я учуяла, — говорит.

Я кивнул.

— Он никого не тронет, — говорю. — Я его видел на набережной. Он за деньги фокусы показывает. И папа его знает, давно, еще с войны.

Мы встали и смотрим, как он уходит к северу. Вот слился с темнотой. Когда снова набежал луч прожектора, он уже исчез.

— Что его сюда принесло? — спросила Айлса.

— Он мне сказал, что, может, придет.

— Тебе сказал? Чего же он тебя не вспомнил?

Я покачал головой. А тогда, когда он смотрел мне в глаза, поднимал меня, просил о помощи, казалось, мы так близки.

— У него голова не в порядке, — говорю. — Не помнит он многого. Сам мне сказал — он как ребенок.

Мы посмотрели к северу. Глаза заслонили от света маяка. Свет проехал. Еще одна звезда полетела к морю.

— Я тебе скажу, как оно было, когда она умерла, — сказала Айлса. — Было так, будто весь мир стал домом дьявола. И никогда больше не будет в нем ничего хорошего. Никогда не будет света.

И поцеловала меня в щеку.

— Я люблю тебя, Бобби Бернс, — говорит.

Чувствую — лицо прямо запылало.

— Ну, скажи, Бобби, — говорит. — Скажи, что и ты меня любишь.

— Я люблю тебя, Айлса Спинк.

И мы бросились бежать: друг от друга, от света звезд, от морского прилива, от страшных пещер ночи, от Бога, который то ли есть, то ли нет, от дьявола Макналти, от боли в сердце, которая того и гляди раздавит.

— Спокойной ночи, Бобби! — крикнула Айлса.

— Спокойной ночи, Айлса. Спокойной ночи!

Загрузка...