Ошибка сценария

Глава 27

Нужный дом он нашел без труда.

Поднявшись на третий этаж, Сергей остановился перед нужной дверью. Дверь была приоткрыта.

Программист прислушался. Тихо.

На всякий случай нажал кнопку звонка. В глубине квартиры зачирикала электронная птичка. Ответа не последовало.

Сергей свернул в трубку журнал, который держал в руке, и осторожно толкнул дверь. За дверью обнаружилась типовая двушка — зеркальная копия той, в которой жил он сам.

— Есть кто-нибудь? — поинтересовался Сергей, осторожно переступая порог. — Дмитрий Андреевич?

Сергей сделал еще шаг и заглянул за дверь.

— Влип! — лаконично констатировал внутренний голос при виде двух лежащих крест-накрест мужских тел. Крупные тела, откормленные жирными шашлыками и отпоенные пивом. Верхнее тело в джинсах и толстовке с подстежкой, нижнее — в милицейской форме. Впрочем, какое теперь имеет значение их залитая кровью одежда? В морге все равно переоденут. Главное, что тело Поршева в этой композиции не задействовано.

Программист сделал осторожный шаг назад, готовый незаметно выйти из дома со скоростью радиоволны, когда из кухни донесся приглушенный стон.

Бабушка всегда учила Сережу помогать стонущим, страждущим и болящим, все остальные жители Земли учили обратному. Подавляющим большинством голосов решение сматываться было поддержано, но парня понесло на кухню. Должно быть, бабушкины гены перетянули приобретенный опыт, как врожденные инстинкты порой пересиливают у дрессированных животных все приобретенные рефлексы.

Сергей осторожно переступил через бездыханные тела и натекшую лужу крови.

Первое, что он увидел: темные бревенчатые стены. Кухня господина следователя была обита широкими темными досками, весьма удачно имитирующими бревенчатый дом.

Это совпадение так поразило программиста, что он в первый момент не заметил собственно хозяина, лежащего на полу в роскошном генеральском халате из стеганого атласа.

Поршев лежал, привалившись спиной к радиатору отопления, сжимая в правой руке пистолет, а левой зажимая рану в левом боку. Сквозь пальцы сочилась кровь, пропитывая полу халата и исчезая в его складках.

— Привет. Чаю хочешь? — спросил Поршев, указав на плиту стволом пистолета. Жест вышел таким же неловким, как шутка, рука тяжело упала на бедро.

— Вы ранены? — Сергей кивнул на прикрытый бок следователя.

— Да… — Бледное лицо скривилось в подобии улыбки. — Ходят теперь с целым арсеналом. Рейнджеры, мать их…

— Это… милиционер? — Сергей неуверенно указал на нижнее тело, между прочим не сводя взгляда с пистолета в руке Поршева.

— Вроде того, — кивнул раненый. — Милиционер. Вроде меня.

Сергей снял со стены телефонную трубку.

— Я скорую?..

— Валяй, — благосклонно качнул головой Поршев.

Пока Сергей звонил, объяснял адрес и трижды повторял не желающей верить своим ушам тетеньке, что ранение пулевое, следователь положил свой «Макаров» и, помогая себе правой рукой, сел повыше, прижавшись спиной к батарее.

— Еле топят мерзавцы… — пробормотал он, рассеянно глядя в сторону.

Программист хотел заметить, что мерзавцы нынче не топят вовсе и не затопят еще месяца полтора, но промолчал, видя, как на глазах белеет лицо мужчины.

— Ты это… забери у того длинного ствол, — неожиданно оживился Поршев. — Возьми себе. Тебе понадобится. Он из него выстрелить не успел… Дай пить!

— По-моему вам нельзя, — с сомнением покачал головой программист. Фильмы про войну оставили в памяти кое-какую информацию о пулевых ранениях.

— Все-то ты знаешь, — зло усмехнулся Поршев. — Умник, дай воды и забери у этого жирафа ствол, пока менты не нагрянули. И сматывай…

— Вы хотели мне сказать что-то, — напомнил Сергей, главным образом для того, чтобы заставить раненого говорить. Еще один киношный штамп из жизни простреленных героев, — с ними необходимо говорить, чтобы не дать им потерять сознание и умереть.

— Молись, парень, — сказал Поршев. — В Бога веришь?

— Мы делали сайт для одной баптистской общины, — в тон ему ответил программист.

— Понятно. А святого у вас не имеется? Покровителя… кхе! — он затрясся кашляющим смехом.

— Исидор Севильский.

— Что? Какой Исидор?

— Исидор Севильский — святой, официально отвечающий за Интернет, — пояснил компьютерщик. — Одобрено Папой и Ватиканом.

Следователь пристально посмотрел на него.

— И помогает?

— Не знаю, не молился.

— А у ментов святого нет…

Поршев вдруг подхватил свое оружие и вскинул руку, направив его прямо в нос Сергея.

— Бери ствол и смывайся, сопля! Тебя они достанут вместе со всеми твоими снами и глобальными сетями!

Сергей попятился, не сводя взгляда с пляшущего в слабеющей руке «Макарова». Он медленно опустился на корточки возле трупов и осторожно, двумя пальцами вытянул из руки мужика в толстовке чудной револьвер с коротким курносым стволом.

— Теперь дуй отсюда! — скомандовал Поршев, закрывая глаза.

Проклятые гены любимой бабушки снова вмешались, удержав парня на месте: «Взялся за гуж, не говори, что не дюж!», «Назвался груздем — полезай в кузовок!», «Начал лечить — лечи до смерти!»

— А когда вы мне поверили? — спросил Сергей, на всякий случай перемещаясь к углу.

Поршев открыл глаза и посмотрел на него исподлобья.

— Когда ты… про журналиста. Заказное убийство. Никто не знал, как его должны были убить, кроме… Кроме…

— Кроме вас! — охнул Сергей и тотчас отскочил в коридор.

Прошло не меньше минуты прежде, чем он решился снова заглянуть в кухню. Поршев сидел в той же позе у батареи, только голова его свесилась набок, и большие серые глаза смотрели неподвижно, как смотрят немецкие плюшевые игрушки.

Еще один бабушкин завет — закрывать мертвым глаза — Сергей не выполнил. Он сунул револьвер за ремень, выпустил свитер поверх и двинул из квартиры, оставив мертвецов дожидаться скорую и следователей.

На лестничной площадке программист нос к носу столкнулся с тремя мужчинами в белом. То есть не буквально: на них били условно белого цвета халаты и шапочки того же материала. Торчавшие из-под халата воротники и брюки белыми не являлись.

Мужчины отступили к краю площадки, на всякий случай освобождая проход. Один из них, кивнул на дверь квартиры, откуда появился Сергей.

— Это вы вызывали… на пулевое ранение?

— Я, — Сергей кивнул, легко читая в глазах трех медиков объяснимый страх. До программиста медленно, но верно доходило, что после смерти Поршева главным кандидатом на роль крайнего в назревавшем уголовном деле становится он, Сергей Неровкин. Никого другого даже искать не будут.

Медики стояли тесной кучкой, напоминая запечатленных в мраморе героев-молодогвардейцев перед казнью.

— Там раненый, — сказал им Сергей, указывая на дверь квартиры. Глупый спектакль ради косвенного доказательства: дескать, выходя из квартиры, подозреваемый полагал, что хозяин жив. А что, собственно, доказывает это замечательное косвенное доказательство? Ничего абсолютно, кроме того факта, что подозреваемый Неровкин знал, в какой последовательности отправлялись на тот свет другие участники перестрелки. Тем не менее доигрывать роль стоило до конца, и программист повторил чуть настойчивей. — Там раненый, ему нужна помощь!

— Понимаю, — кивнул тот медик, что решился задать вопрос.

— Так что же вы? Он умирает!

— Сейчас группа подъедет, — не сдвигаясь с места, отвечал медик, буквально обшаривая Сергея бдительным оком. — Без них не пойдем.

— Да где эта группа?! — Сергей с трагическим лицом выглянул в окно и бросил бригаде озабоченно. — Пойду встречу!

Никто не возразил. Никто не поверил в искренне желание молодого человека, оставляющего на кафеле кровавые следы, встретить опергруппу.

Сергей выскочил из подъезда в тот момент, когда к нему подлетел белый «БМВ» с мигалками во всю крышу.

Программист усилием воли заставил себя перейти на шаг, но шаг этот направил в противоположную от машины сторону. Милиционеры, по-видимому, маневр оценили и от восхищения не стали палить сразу, а прежде окликнули:

— Молодой человек!

Прикидываться глухим оказалось проще, чем заставить себя не перейти в галоп.

— Эй ты!

Более грубый окрик можно было приравнять к предупредительному выстрелу в воздух, а до угла дома оставалось пять-шесть метров. Сергей сделал еще шаг, остановился, рассеянно обернулся:

— Это вы мне?

— Тебе, тебе! Иди сюда! — скомандовал человек в штатском. Три сотоварища в форме, среди которых выделялся хмурый дядя с автоматом наперевес, заметно расслабились и шустро двинулись в подъезд, предоставив коллеге проверку документов, что и требовалось.

Человек в штатском нетерпеливо махнул рукой. Сергей с готовностью патологически законопослушного гражданина сделал шаг к нему, довольно резвый, и тут неловким движением руки выронил на асфальт ключи. Чертыхнувшись, программист притормозил, обернулся, сделал шаг назад, наклонился за ключами и, едва подхватив связку, дернул к углу.

Будь человек в штатском самым быстрым ковбоем на Среднем Западе и то имел бы мало шансов выхватить свой кольт и пустить вдогон хоть одну пулю. Оперативник же вылезший из «БМВ» никогда ковбоем не был. И папа его не был ковбоем, и дед не был. Прадед его был, наоборот, волжским крестьянином, человеком неспешным и обстоятельным. Так что единственное, что успел этот человек, открыть рот. Он его открыл, а убедившись, что неопознанный парень безвозвратно исчез за углом, просто закрыл обратно и, одернув пиджак, солидно и деловито проследовал за коллегами. В подъезде он зло сплюнул себе под ноги, выразив таким нехитрым способом свое неудовольствие резвостью противника.

Если бы Сергей знал, что за ним нет погони, он не мчался бы как угорелый по улицам, не петлял бы мартовским зайцем по подворотням, не путал бы след до тех пор, пока его собственные ноги не начали цепляться друг за друга от усталости.

Тогда он сел на пандус овощного магазина и задумался.

Опять двадцать пять. Снова он в бегах, и не понятно еще, что за звери у него на хвосте. Прежде всего, можно не сомневаться, что педики-медики, не входящие к раненому без сотрудников милиции весьма точно описали его оперативникам, и те уже готовят ориентировки. Но гораздо интереснее узнать, во что Сергей втянулся. Что за силы подняли тот смерч, в котором он мотается благодаря своему неуемному языку и неизбывному чувству сострадания. Поршев, Галина, Илья, журналист Бояршинов, Витек, еще десяток персонажей разной масти — какая между ними связь, и каким боком ввязался в эту связь компьютерщик Неровкин? И заодно, кто тот неизвестный, в чьей голове рождаются планы кровавых убийств?

По крайней мере по одному убийству из предсказанных Сергеем задумали Витек и Поршев, но раз оба они мертвы, то вряд ли могут претендовать на главную роль. Предстоит отсеять прочих претендентов, вывести в «финал» наиболее вероятных претендентов и определить, кто же из них этот злой гений, чье черное сознание даже не умещается в собственных мозгах, а расплескивается по чужим подсознаниям.

Итак!