Оставь меня позади

Глава 29

Брэдшоу

Банни успокаивала меня. Так вот каково это — иметь партнера? Я зарывался лицом в её волосы и позволял её запаху унять мои нервы. Моя рука скользнула вверх по ее животу, и я провел пальцами по ребрам, быстро наткнувшись на грубый рубец, оставленный мною.

Слова Эрена в гарнитуре вновь звучали у меня в голове, жужжа, как саранча: — Убей ее, Кости. Я знал, что она нас подставит. Она меня подставила. Убей ее!

Как будто ему было наплевать на то, что она убила Йена. Будто новость о том, что он был предателем, ничего для него не значила. Я никогда не слышал его таким разъярённым.

О ком он говорил? Я закрыл глаза и поцеловал её в макушку. Её обнажённое тело прижималось к моему, и мне никогда не было так тепло за всю мою жизнь. Всё в ней усмиряло моих демонов.

Сегодня я чуть не задушил её, и что-то надломилось глубоко в сердце, когда на её лице отразилось предательство. Боль в её взгляде могла бы похоронить меня тысячу раз.

Эрен возненавидит меня за это, но я больше не мог хранить его секрет.

Я прижимал её ближе к своей груди, и она издала тихий, милый звук, прежде чем перевернуться и повернуться ко мне лицом. Она прижалась головой к моей груди и обхватила одну из моих ног своей. Улыбка расплылась на моих губах.

— У меня есть секрет, который я хочу тебе рассказать, — сказал я, поглаживая её волосы. Руки Банни сжимались на моей груди. Я улыбнулся, видя, как она старается притвориться спящей.

— Моя мать болела большую часть своей жизни. У неё было всего пять лет со мной и Эреном, прежде чем она умерла. Я долгое время не знал, что она больна, пока наша тётя не стала возить нас к ней в больницу. Она с каждым разом выглядела всё хуже. Она перестала заботиться о нас и улыбаться. Она стала жестокой. После года в больнице она наконец умерла, и к тому времени я уже очерствел. Она даже не помнила нас, и я ненавидел это. Ненавидел её.

Я замолчал и уставился на тусклый свет у входа в пещеру.

— Я ненавидел её, потому что тогда ещё не понимал, как её болезнь поработила её разум. Наша тётя объясняла нам, что мама очень любила нас и не имела в виду тех ужасных вещей, которые сказала перед смертью. Но я был злым ребёнком. Правда, с рождения был таким. Мне было всё равно. Я был равнодушным, готовым двигаться дальше. Но Эрен? Он думал о зле, что растёт в человеческой душе, и сломался. Гораздо сильнее, чем я мог бы когда-либо описать.

Банни смотрела на меня, не мигая, словно пытаясь прочитать мои эмоции на лице. Но я отворачивался, пряча свои чувства.

— Он убил нашу тётю, когда нам было двенадцать. Ему надоели её бессмысленные побои, и он решил положить этому конец. Всё выглядело как несчастный случай, но я всегда знал его секреты, и он знал, что я их храню. Но потом мы выросли и начали мечтать о лучшей жизни, чем та, что у нас была. Эрен мечтал о большем. Он хотел мира. Хотел власти.

— Мне было все равно. Я просто хотел быть рядом с ним. Поэтому мы записались в армию. Эрен читал много дерьма с черного рынка. Он хотел связаться с подпольными торговцами и продавать оружие. Это была отличная работа на несколько лет. Я стал лучшим во взводе, а он дослужился до сержанта. Но потом нас поймал с поличным наш генерал. Сначала мы думали, что отправимся в федеральную тюрьму, но, к нашему удивлению, генерал отправил нас в темные силы. Что-то, о существовании чего мы тогда даже не подозревали. Мы оказались настолько смертоносным дуэтом, что нас сразу приняли в Малум. И, черт возьми, мы наслаждались каждой секундой. Мертвые тела не имели значения, равно как и ужасные вещи, которые подпольная операция Эрена позволяла делать действительно очень плохим людям.

Я сглотнул и наконец посмотрел ей в глаза. Её пустой взгляд ничего не выдавал, поэтому я неохотно продолжил.

— Два года назад он поссорился со своим деловым партнером. Он не рассказал мне, что произошло, но это было достаточно серьёзно, чтобы он отозвал экспорт, направлявшийся в Патагонию. Я думаю, тот, кого он обманул, мог стать причиной нападения.

Она резко села, её спина напряглась, а глаза широко раскрылись от ярости.

— Ты говоришь о нападении на Риøт… — медленно произнесла она, словно не веря мне. Её рука дрожала, а взгляд пронзал меня пустыми, горящими глазами.

Я поднялся, чтобы сесть рядом, но она отодвинулась. Наши взгляды оставались прикованы друг к другу.

— Мне жаль.

Банни резко поднялась на ноги. Я поднял голову, чтобы взглянуть на неё, и в этот момент она ударила меня в челюсть. Моя голова резко повернулась вправо, и череп с глухим стуком ударился о камни пола пещеры.

— Я это заслужил, — медленно поднявшись, сказал я и вытер запястьем кровоточащую губу.

Она подняла руку, чтобы снова ударить, но на этот раз я её перехватил. Она не замедлилась ни на секунду: её другая рука, быстрее первой, с размаху ударила меня по лицу, так что зубы впились в нижнюю губу.

— Я тебя ненавижу! — закричала она в дюйме от моего носа.

Я оттолкнул её назад, чтобы обездвижить обе ее руки. Банни была сильной, но без оружия ей было трудно противостоять мне. Я был вдвое крупнее. Схватив её запястья, я связал их вместе и привязал её к большому валуну в углу пещеры. Я прикрыл ей рот рукой, стараясь быть осторожным с её зубами, надеясь, что она не укусит.

Холодно глядя на неё, я сказал: — Я рассказываю это, потому что забочусь о тебе, Бан. Мне надоело врать. Мне наплевать на твою команду, но я хотел, чтобы ты знала, потому что больше не могу лгать ради него. Особенно после того, как он хотел, чтобы я тебя убил.

Её взгляд потух, и она обмякла, опустившись на камень, обессиленная борьбой. Её дыхание стало прерывистым и тяжёлым.

— Я сейчас уберу руку, и если ты снова начнёшь кричать, мне придётся заклеить тебе рот скотчем, пока мы не доберемся до бункера. Поняла?

Она кивнула, а в её глазах стояли слёзы ненависти.

Я убрал руку, и она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем пробормотать самым надломленным голосом, который я когда-либо слышал от неё: — Ты все это время знал?

Тупая боль отозвалась в моей груди.

— У меня было подозрение, что эти события связаны, когда ты присоединилась к нашему отряду, — пробормотал я. Звучало это глупо, и я не винил её за обжигающий взгляд.

Она опустила голову. — Есть еще что-то?

Моё молчание было достаточно красноречивым ответом, но я всё равно пробормотал: — Да.

Она не сказала ни слова, но слёзы покатились по её щекам и упали на ноги. Я заставил себя отвести взгляд к входу в пещеру.

— Никто не должен был выжить. Но ты выжила. Эрен узнал об этом только несколько месяцев назад, а он не любит оставлять что-либо незавершенным. Поэтому он сделал несколько звонков и завербовал тебя в Малум. Генерал Нолан был ему должен, и он обещал, что с нами ты будешь в безопасности. Эрен хотел использовать тебя в качестве страховки, чтобы защитить меня.

Мой голос звучал слишком громко, хотя я едва шептал.

Банни извивалась в своих путах, её взгляд метался между убийством и яростью. Она хотела убить меня, и часть меня желала, чтобы она это сделала.

— Ты, ублюдок! — Она пытается пнуть меня, но я встал прежде, чем она успевает нанести удар. — Ты знал, кто я, в ту ночь, когда мы встретились…

Мои кулаки сжались по бокам.

— Нет . Клянусь, я не знал, кто ты. Эрен знал, но он не сказал мне, пока я не ворвался в его комнату той ночью после того, как мы…

Ее глаза были полны ярости.

— Тебе следовало убить меня, потому что я никогда больше не смогу смотреть на тебя по-прежнему.

— Мне жаль, — сказал я, и у меня сжалось все внутри от того, как сдавленно прозвучали мои слова. Какой теперь смысл в извинениях?

— Страховка от кого? Кто, блядь, за вами двумя охотится?!

— Я не знаю. Это правда. — Ее глаза сузились от сомнения. — Есть вещи, которые Эрен скрывал даже от меня, Бан. Мой брат нажил врага, который действительно лишал его сна. Я никогда не давил на него. Он все равно ничего бы мне не сказал.

Она долго молчала. Пока не село солнце, а наша одежда частично не подсохла. Я оделся и помог ей с одеждой, прежде чем снова связать ей запястья. Мы вышли из пещеры и шли несколько часов в направлении второго бункера.

Она молчала так долго, что я вздрогнул, когда она наконец заговорила:

— Единственный хороший солдат Риøта — это мертвый солдат, — холодно сказала она тем же тоном, что и я прежде.

Чувство вины осело в моей груди тяжелым грузом. Я не мог найти слов, чтобы утешить ее.

— Вы двое — причина гибели моего отряда.

Я посмотрел на нее, моя кровь бурлила в венах. — Нет. Это не я. Возможно, мой брат, но не я.

Ее взгляд смягчился на мгновение, прежде чем она сглотнула и с сожалением улыбнулась.

— Черная пуля убила Абрама, — ее голос дрогнул.

Я уставился на нее. Зачем она это поднимает?

Ее глаза наполнились слезами. Вина и печаль исказили ее черты. Мои глаза медленно расширились, а грудь сжалась. Я открыл рот, но тут же закрыл его. Она не знала, что говорит, потому что, если она говорит это…

— Это была я. Я застрелила его.

Кровь отлила от моей головы, и я мог только смотреть на нее.

— Я целилась в тебя.

Банни опустила плечи, словно признавая поражение.

Ее признание обрушилось на мою нервную систему, как удар. Она убила его? Последние вздохи Абрама всплыли в моей памяти: его угасающий свет, кровь. Она забрала его у меня.

Я обхватил ее шею руками, и она не сопротивлялась. Слезы тихо катились по моим щекам.

— Что ты наделала? — дрожащим шепотом спросил я.

Ее глаза померкли.

— Я ничего не почувствовала. Я расстроилась, что не попала в тебя.

Мои руки сильнее сжали ее шею, а челюсть дрожала. Ее глаза вздрогнули от давления.

— Почему? — спросил я так тихо и надломленно, что это заставило ее глаза сжаться от боли. Эрен знал, что это была она?

— Я выполняла приказы, — выдавила она. Кто отдал ей эти приказы?

Ее тело обмякло, и я осторожно опустил ее на колени. Я чувствовал каждый ее сдавленный вдох, пока он трепетал под моими ладонями. Мои брови сдвинулись от отчаяния.

— Зачем ты мне это сказала?

Ее глаза потускнели, но она улыбнулась. Это разбило мне сердце, и мои руки разжались, задрожав. Она прошептала:

— Я не знала, что значит отнять жизнь. Пока не умер Дженкинс. Пока я не встретила тебя. Я хотела рассказать тебе раньше… — Ее губы были сухими и потрескавшимися, измазанными черной краской. — Мне жаль, Брэдшоу.

Моя решимость рухнула.

Я отпустил ее и отошел на несколько шагов. Мое дыхание сбилось, и мне казалось, что у меня вот-вот случится сердечный приступ. Я прижал руку к груди. Это было так чертовски больно.

Я не мог ее ненавидеть. Как бы мне этого ни хотелось. Даже за то, что она забрала Абрама…

И это разрывало мою душу.