Отцы подруг. Порок на троих

Глава 12 Глеб

Как завороженный смотрю на Федьку. Мой брутальный друг рядом с Настенькой меняется. Становится внимательным и нежным любовником.

Настя плачет. Ей больно даже несмотря на то, что от алкоголя в крови чувствительность притупляется.

— Очень больно, — хнычет, ёрзает, — ааай!

— Тшш, — я провожу пальцами по её губам, — всё хорошо. Теперь ты женщина, малышка.

Всхлипывает.

Федька выходит из горячей киски, затем срывает резинку. Толкается без неё.

— Не могу, блядь… дурацкая хуйня, — ругается, глаза безумно блестят.

— Аккуратнее, — напоминаю, — ей больно.

— Знаю… — рычит он, затем целует Настеньку.

Она покорно раскрывает свой маленький ротик. Её целовать — отдельный вид кайфа. Обычно мне не нравится это лобызание, обмен слюнями. Но эту девочку хочется сожрать, настолько она нежная.

— Ааах! МММ! — Настя обнимает Федьку, он двигается медленно.

Входит в неё, затем медленно выходит. Постепенно вскрики боли превращаются в громкие стоны удовольствия.

Мне нравится смотреть на эту трансформацию.

— АХ! ААА! ЕЩЕ! — стонет малышка, и я присоединяюсь к их порочному дуэту.

— Открой рот… — приказываю.

Настя смотрит на меня своими чистыми, ясными глазами. Она уже не пьяна. Облизывает розовые губки, призывно открывает рот. Толкаюсь в неё членом. Жалеть не буду.

— МММ! — давится, но ещё шире раскрывает рот.

Федька уже трахает её размашистыми глубокими толчками. Соски девочки стоят, а грудки трясутся в такт движениям.

Я толкаюсь в ее ротик. Чувствую влагу. Так тепло и приятно. Влажно. Сука, долго так не продержусь. Эта малышка — сплошной феромон.

— Вот так… — выхожу, даю ей отдышаться, — учись, Настенька. Наши члены теперь постоянно будут в твоих дырочках. Привыкай.

— МММ! МММ! — её глазки закатываются.

Погодите-ка… она кончает, что ли?

— АААХ! — выгибается, Федька продолжает жестко ее долбить. — МММ! ААА!

— Сууукааа… — стонет, затем сильно стискивает бёдра девочки.

Она срывает горло в крике. Друг замирает в её киске. Кончает внутрь Насти. Блядь… я тоже хочу. От этой мысли заливаю спермой её губки.

Фёдор выскальзывает из гладенькой киски.

— Прости, — тяжело дышит, сползает с постели, — не сдержался… там пиздец узко… и мокро… пойду за водой схожу.

Прижимается к губкам девочки, целует. Затем голышом сваливает из комнаты. Настя пытается отдышаться.

— Как ты? — улыбаюсь. — Готова ко второму раунду?

— Ммм… это… очень приятно, — она гладит меня, изучает.

Ложусь рядом с девочкой. Настя продолжает водить пальчиками по моему животу. Смотрит на полувставший член. От ее взгляда он снова поднимается в боевую стойку.

— Иди ко мне, — затаскиваю девочку на себя.

— Ой… мокро… — лепечет, а я любуюсь, как сперма вытекает из её дырочки.

— Садись сверху… вколочу семя в твою матку, — рычу, мне напрочь срывает башню.

Хочу оплодотворить эту девчонку. Чтобы она никогда и никуда не сбежала… надавливаю на упругую попку, и Настя садится на мой член.

— О да… давай, крошка… оседлай меня… не больно?

— Нет… я… АААХ! — она опирается руками на мою грудь.

Обхватываю ладонями трясущиеся сиськи. Стискиваю. Хочу пометить её. Чтобы только я и Федька. Больше никто не посмеет к этой крошке тянуть свои грязные лапы.

Настя прыгает на моём члене, сводит с ума своей бешеной сексуальностью.

Кончает раз за разом. Она вся — одна сплошная эрогенная зона.

Федька возвращается. Заталкивает член в рот малышки.

— АААХ! — она вскрикивает, стискивает меня так сильно, что перед глазами звёзды пляшут.

Ни одна, даже самая опытная любовница так сильно не срывала мне башню. Раскрываю сладкие булочки, смотрю на друга. Федька кивает. Залив спермой горлышко Насти, проникает пальцем в её попку.

— Ай! Что… — она не понимает.

— Это… — хриплю, чувствуя, что вот-вот кончу, — подготовка… бляяяядь, я сейчас…

Приподнимаюсь и впиваюсь в губы Настеньки. Поцелуй, словно спусковой крючок. Замираю, рычу от удовольствия, изливаясь в тугую невинную щёлочку.

— Моя, — бормочу, прижимая к себе кончающую девочку, — ты только… наша…

— Сладкая…

— Ах… — Настя вдруг морщится, накрывает животик ладонями, — больно.

— Ложись, — укладываю девочку на кровать.

Мы с Федькой устраиваемся рядом.

— Вы не оставите меня? — вдруг всхлипывает Настя. — Не бросите?

Переглядываемся. Блядь, я, наоборот, хочу тебя привязать к себе… так хочу…

— Нет, сладкая. Тебе от нас больше никуда не скрыться.

— И даже после выходных?

— Знаешь, я подумываю продлить отпуск, — улыбаюсь, — ты как, Федь?

— Я только за. Тут столько всего интересного. Мы еще ничего тебе не показали, Настюшка. В моих планах оттрахать тебя везде, где только можно. Включая мою квартиру в городе. Ну что расплакалась? Иди ко мне.

Друг прижимает хрупкое тело девушки к себе. Бормочет нежности, успокаивает. А я понимаю, что сердце моё отвечает на каждый всхлип Насти. Рвётся, желая приласкать.

Обнимаю её с другой стороны. Целую в блондинистую макушку.

— Спи, русалочка наша, у нас впереди насыщенный день.

Мы и сами вымотались. Слишком много эмоций. Настя ворвалась в наши жизни, всё там перевернула, привязала нас, старых пней, к своей юной душе.

В голове бродит множество мыслей.

Бывшая жена, капризы Лильки. Сердце, которое я закрыл на самый прочный замок. Но Настенька пришла и голыми руками вскрыла его. Уже забралась в моё измученное изменами и предательством сердце.

Я никогда не верил в быструю любовь. Чтобы вот так увидел красавицу и всё, пропал. Никого не подпускал.

Поначалу ждал «ту самую». Чтобы появилась женщина, с которой захотелось бы что-то построить. Но шли годы. Надежда таяла, оставляя рубцы на душе. И в один момент я понял, что нет никого и не будет.

Неужели, полностью разочаровавшись, я её все-таки нашел?