Отцы подруг. Порок на троих

Глава 13 Настя

Открываю сонные глаза. Розовый рассвет стучится в окошко. В висках сильно стучит.

— Ай, — хватаюсь за голову, осматриваюсь.

Постель пуста. Понятно. Видимо, я выполнила свою миссию. Отдалась и сразу перестала быть интересной.

Всхлипываю, обнимаю себя руками. Лишь алкоголь помог мне вчера сказать Глебу и Феде, чего я хочу на самом деле.

Скинуть с себя эту «нормальность».

Она душит, не даёт дышать. Токсичный коктейль из родительских ожиданий, низкой самооценки и стремления быть удобной.

НЕ ХОЧУ!

Раздаётся стук в дверь.

— Доброе утро, красавица, — в проёме появляется полуголый Федя, а в его руках поднос.

— Эм… — прикрываюсь одеялом, — доброе.

Вспоминая, что мужчины творили со мной ночью, покрываюсь густым румянцем. Глеб заходит следом. Садится на постель, пока Федя ставит передо мной поднос.

— Проголодалась? Как себя чувствуешь? — с нежностью в голосе спрашивает Глеб, заправляет прядь непослушных волос мне за ухо.

— Живот болит? — с тревогой уточняет Федя.

Они беспокоятся обо мне? Почему? Мужикам же обычно одно надо. Так меня учила мать.

А потом вышла замуж за НЕГО…

Всхлипываю. Не хочу вспоминать. НЕ ХОЧУ!

— Малыш, что такое? — Глеб смахивает слезинку с моей щеки. — Так сильно не любишь бекон?

— А я так старался, жарил, — вздыхает Федя.

— Нет! То есть… я никогда такое не ела, — опускаю взгляд на мясо, прожаренное до ароматной корочки.

Так и тянет облизнуться.

— Налетай, ты много сил потеряла, — подмигивает мне Глеб, — заодно оценишь стряпню дяди Феди.

— Звучит как хуйня какая-то… — фыркает тот, — я вообще-то отлично готовлю!

Хихикаю. Настроение стремительно улучшается. Приступаю к завтраку под пристальными взглядами двух мужчин.

— Со мной что-то не так? Крошки на губах остались? — шарю пальцами по лицу.

— Почему ты решила, что не так? — хмурится Федя. — Малыш, мне не нравится, что ты так боишься. Мы ж не малолетки какие… или думаешь, мы тебя просто используем?

— Нет…

— Ты такая пугливая, Настенька, — вздыхает Глеб, — переживаешь обо всём. Расслабься хотя бы сейчас. Прошу тебя.

Он целует мои ладони, а Федя прижимается губами к моим. Такой горячий! От тела мужчины исходит жар. Мышцы напряжены, и мне отчаянно хочется потрогать их… очертить каждую.

— Ммм, — мне очень нравятся их поцелуи.

— Ну так…

— Я не понимаю, — решаюсь сказать, — чем заслужила такое отношение и… вас?

Брови мужчин взлетают вверх.

— А мы тебя чем заслужили? Понимаешь, Настюша, в нашем мире хорошая женщина — это дар. Не наоборот.

— У вас наверняка куча женщин, — бормочу.

— Ну… одноразовые женщины — это другое, — хмыкает Глеб, — не хочу оправдываться, но я вел себя как дерьмо. Да и не было той, ради которой я бы старался.

— А я… та? — поднимаю на него взгляд.

Не удаётся скрыть надежду. Какая же жалкая! Наверняка сейчас подумают, что я как щенок хвостом виляю.

— Не буду обманывать, малыш. Отношения — это непросто. Но когда я смотрю на тебя, у меня внутри что-то меняется. Хочу заботиться о тебе, защищать тебя, — улыбается Глеб, — если ты позволишь.

— Могу ответить сразу, — скалится Федя, — я много где был, много чего повидал. Несколько раз был на волосок от смерти. И знаешь, что вынес из всего этого? Нужно верить себе. Позавчера в клубе, стоило мне увидеть тебя, такую напуганную и беззащитную, во мне что-то надломилось. И я больше не отпущу тебя, даже не проси. Ты моя.

— А я… не знаю, что такое отношения. То, что было у меня с Олегом…

Ой! Испуганно таращусь на мужчин.

— Что за Олег? — рычит Федя. — Он обидел тебя?

— Не успел… — пищу.

— Ладно, давайте мы пока переварим эту ночь, — Глеб хлопает в ладоши, — а потом, через пару, дней всё обсудим. У меня много к тебе вопросов, Насть, скрывать не буду. И я хочу получить ответы. Только будь честной.

— Хорошо.

— Ты наелась? — мурчит Федя. — Еще принести чего?

— Я… не знаю… простите…

— Прекрати извиняться, детка, — смеется он, — говори, что хочешь, и мы сделаем. Как насчет искупаться?

— Я не против, — робко улыбаюсь.

— Но пока…

Он срывает с меня одеяло, жадно гуляет глазами по моему трясущемуся телу. Ну почему я такая?

— Иди-ка ко мне, малыш, — подминает меня под себя, начинает жарко целовать.

— Ааах! — позволяю себе обвить руками сильный торс.

Какой же Федя твёрдый! И эти татуировки… ммм…

Все татуированные от лукавого. Это метка сатаны. Проклятые особи.

Вспоминаю жесткие слова матери.

Ты оказалась не права, мама…

— Смелее, — шепчет Федя в перерывах между поцелуями, — хочешь трогать — трогай. Отпусти себя, дай волю желанию. Не бойся ничего.

— Трахать мы тебя сейчас не будем, — хмыкает Глеб.

— Не будете…

— Боимся причинить тебе боль, — нежно мурчит мужчина, затем накрывает ладонью мой живот, поглаживает.

Мне и правда больно. После лишения невинности всё так сильно саднит… интересно, это нормально?

Глеб опускается вниз, Федя ласкает мою грудь. Раздвигаю ноги.

Отпустить себя? Я попробую…

— МММ! — выгибаюсь до хруста в рёбрах, когда горячий язык Глеба ложится на пульсирующие складочки.

Он нежно гладит меня, целует там. Безо всякого презрения или брезгливости.

Мужикам нужно от тебя только одно, Настя. Не подпускай этих зверей и не позволь осквернить своё тело.

Она не права! Это не так!

Гоню прочь эти гадкие установки! Всё не так! Мир не такой. И Глеб с Федей тоже… полностью расслабляюсь в их руках и…

— АААХ! — перед глазами пляшут искры, трясет так, словно у меня судороги.

Сгустки удовольствия растекаются по телу. Боже… секс — это так хорошо! А оргазм — это самое яркое чувство на свете.

— Умница, — Федя нежно меня целует, — а сейчас нам пора купаться!