Отец парня. Ты моя страсть

Глава 29

Рано утром за мной приезжает машина и отвозит в аэропорт. Испуганно озираясь, пытаюсь сориентироваться в огромной зале. Не понимаю, куда идти на частный рейс. Меня спасает улыбчивая стюардесса, что держит над головой табличку: Анна Перепелкина.

– Я вас провожу, – предлагает она и помогает мне пройти досмотр.

Чувствую себя уверенно, ровно до того момента, когда мы выходим на летное поле и садимся в машину. Она плавно маневрирует между железными птицами, все сильнее отдаляясь от безопасного здания.

Сердце бешено бьется в груди. У меня холодеют руки и начинает дергаться глаз. На самолете я летала один раз, и это было давно. Тогда рядом находились родители, а мне только исполнилось семь лет. Все казалось большим и увлекательным.

Никогда не считала себя трусихой, а здесь понимаю, не могу. Не выдержу. Мы еще не доехали до джета, а я уже готова бежать без оглядки, с воплями отпустите меня.

Не помню, как преодолеваю несколько метров от машины до трапа, как поднимаюсь по нему. Знаю только, когда оказываюсь в салоне, меня начинает мелко трясти.

Савин сидит в кожаном кресле, небрежно закинув ногу на ногу, и потягивает кофе из фарфоровой чашки. Поднимает на меня глаза и вопросительно вскидывает бровь.

– Что случилось? – спрашивает, заглядывая в мое побледневшее лицо. – Тебе плохо? Укачало в машине?

Отрицательно мотаю головой. Губы разжать и то трудно.

Стюардесса тем временем поднимает и запечатывает трап. С ужасом наблюдаю, как исчезает единственный выход. Ноги подкашиваются. Я опираюсь на кресло и всхлипываю.

– Ты что боишься летать? – спрашивает Савин, вскакивая и усаживая меня в кресло рядом.

– Я сама не знала, – шепчу сдавленно, позволяя ему расстегнуть верхние пуговицы моей блузки.

– Принесите нам воды и успокаивающего, – приказывает мужчина, отодвигая от себя чашку.

Девушка растерянно протягивает мне бокал и незнакомую таблетку. Не думая, проглатываю ее, запивая большим количеством воды.

– Простите, Роман Олегович, можно, я никуда не полечу, – умоляю, стараясь не поднимать на него глаза.

– Нет. Мы уже взлетаем, Перепелкина, – произносит он, и в этот момент самолет отрывается от земли, поднимаясь в небо.

Меня вдавливает в сидение. Уши закладывает. Я зажмуриваюсь и вцепляюсь ногтями в кожу кресла. Так проходит секунда, две, несколько минут. Самолет выравнивается, уши отпускает. Я несмело открываю глаза и ловлю на себе внимательный взгляд Савина. Только сейчас понимаю, что вцепилась не в подлокотник, а в его руку. И все еще ее сжимаю, впиваясь ногтями.

– Простите, – выдыхаю виновато.

Самолет идет на разворот. Нас кренит, и я снова цепляюсь за его ладонь, испуганно ахая.

Савин наклоняется ко мне, проводит свободной ладонью по лицу и произносит:

– Тебе лучше расслабиться и поспать.

В темных глазах горит огонь. Дыхание опаляет губы. Я неожиданно понимаю, что в салоне мы одни. Он непозволительно близко, и ремень безопасности ему ни капли не мешает прижиматься ко мне.

Во рту пересыхает. Я нервно сглатываю и облизываю губы.

Савин набрасывается на мой рот. Сминает. Прикусывает нижнюю губу и слегка оттягивает.

Дергаюсь. Пробою его оттолкнуть. Нас подбрасывает, и я испуганно прижимаюсь к нему, цепляясь за широкую грудь.

Ремень безопасности щелкает, и он подтягивает меня к себе, устраивая на коленях.

Усиливает давление. Проталкивает язык так глубоко и порочно, что я едва могу дышать под его напором.

Подвисаю в невесомости, плыву, отвечая на его поцелуи. Страх растворяется и остается только мужчина, что беззастенчиво вторгается в мой рот и душу.