Отец парня. Ты моя страсть

Глава 72

Сергей

В офисе душно, отопление работает на полную.

Телефон Ржавого молчит.

Я откидываюсь на спинку кресла, зажимаю переносицу пальцами.

В дверь осторожно стучат.

– Войдите, – бросаю, не поднимая головы.

Заглядывает Александра Григорьевна. Аккуратная, собранная, как всегда.

– Сергей Романович, – голос тише обычного. Значит, не по регламенту. – Вам звонили из «Баратов-Инвест». Лично господин Баратов просит встречи. Говорит… важно.

Я поднимаю взгляд.

– Когда?

Конечно, готовы.

– Соедините, – говорю.

Через минуту – громкая связь.

– Сергей Романович, добрый день, – голос мягкий, протяжный, тщательно отмеренный. – Примите мои соболезнования. Потеря такого человека, как ваш отец… тяжело. И для вас, и для рынка.

«Для рынка». Прекрасно.

– Спасибо. Вы хотели встречи?

– Да. Я подумал, что пора заканчивать эту странную, никому не выгодную конфронтацию. Юристы слишком долго воюют за бумажки. Жизнь идёт дальше. Предлагаю обсудить сотрудничество за обедом. Неофициально.

Я слышу улыбку в его голосе. И вижу под ней стальной крюк.

– Вы понимаете, – произношу, – что ваши конфликты были с моим отцом. И сделку по заводу я считаю… специфической.

– О, про завод у меня тоже вопросы, – мягко отвечает он. – Меня, скажем так, ввели в заблуждение. Но сегодня не об этом. Я уважал вашего отца. Искренне. И не хочу повторять ошибки. Пусть прошлое останется в прошлом.

«Уважал». Он даже не скрывает фальши.

– Хорошо. Сегодня. Восемь вечера. Где?

Он называет модный ресторан. Конечно.

– Буду.

Когда секретарь уходит, я остаюсь в тишине.

Если я позвоню сейчас, он сорвется обратно. А я устал, что мной командуют.

Обед – не война.

Ресторан пахнет дорогим соусом, парфюмом и политикой.

Баратов встаёт навстречу – костюм ярче, чем нужно, запонки с логотипом, улыбка ровная, глаза ледяные.

– Сергей. Можно просто Сергей? Я слишком уважал вашего отца, чтобы выкать его сыну.

Я жму ему руку.

– Как вам новая роль? Тяжело всё тянуть на себе? – спрашивает он, когда мы садимся.

– Вы из заботы? – уточняю.

Он сухо смеётся.

– Забота – громкое слово. Скорее, интерес. Мне интересно, каким будет Савин-младший. Таким же жёстким, как отец? Или более… гибким?

Я заказываю первое попавшееся.

– Моя задача – сохранить компанию. Не устраивать шоу.

– Похвально. Но вы знаете, ваш отец иногда… перегибал. Завод, например.

Я молчу.

– Фактически я купил пустые стены, – продолжает он. – Кто-то из ваших партнёров провернул не самый честный трюк.

Тахир.

– Вы предлагаете мне извиниться? – спрашиваю.

– Я предлагаю не наступать на те же грабли. Сейчас мир смотрит на вас. Смерть такого игрока меняет баланс. Все проверяют, что стоит за фамилией.

– Вам тоже бы не понравилось, если бы проверяли вашу, – замечаю спокойно.

Он улыбается, но глаза ледяные.

– Видите? Вы больше похожи на отца, чем думаете.

Даже не представляет насколько.

Разговор – чистая разведка. Ничего конкретного.

Через двадцать минут он встаёт:

– Подумайте. Лучше иметь партнёров рядом, чем врагов через стену.

– Подумаю, – отвечаю. – Возможно, с юристами.

Он усмехается, будто получил то, что хотел.

На выходе что-то резко мелькает сбоку:

– Сергей Романович? Можно пару вопросов?

Передо мной девушка-журналистка. Слишком молодая, слишком голодная глазами.

– Нет, – отрезаю и иду дальше.

Но она подстраивается под шаг:

– Это правда, что ваш отец хотел расторгнуть сделки с Баратовым? И что его смерть связана с этими конфликтами? И что вы теперь встречаетесь с конкурентом? Это смена курса компании?

Я останавливаюсь.

– Откуда… – начинаю, но глотаю фразу.

– Наши источники говорят, что вы ищете политическую поддержку. И что внутри холдинга всё не так гладко… Вы боитесь обвинений в предательстве наследия?

– Кто вы? – спрашиваю холодно.

Она называет портал – жёлтый, но наглый.

– Записывайте, – говорю ровно. – Любая публикация с намеками на связь между гибелью моего отца и моей работой будет рассматриваться как клевета. Юристы готовы.

Она отступает, но глаза всё ещё светятся.

– То есть вы не отрицаете, что готовы сотрудничать с Баратовым?

– Я не комментирую. Хорошего дня.

В машине я, наконец, выдыхаю.

Если она знает о встрече , значит, кто-то слил.

Я набираю Ржавого.

– Да? – хрипло.

– Нам нужно поговорить.

Он слушает долго. Молчание тяжелое.

– Я бы удивился, если бы он не шевельнулся, – наконец, говорит. – Место освободилось, он пробует занять. Вернусь, как закончу здесь. Ты только не делай глупостей.

– Например? – спрашиваю.

– Не соглашайся ни на какое «сотрудничество» с тем, кто мечтал сожрать твоего отца.

Слова попадают точно туда, где и так болит.

– Я и не собирался, – выдыхаю. – Я просто… устал, Стёп. И от игр тоже.