Отец парня. Ты моя страсть

Глава 66

Вечер подкрадывается незаметно.

Мама суетится на кухне, греет суп, и я слышу, как она пару раз шепчет что-то папе. Тот отвечает односложно.

Звонок в дверь раздаётся так, будто ударили по тонкой стеклянной стенке внутри меня.

– Я открою, – говорю слишком быстро и сама удивляюсь, откуда взялся голос.

В прихожей свет ярче. Я вижу свое отражение в зеркале – бледное, с темными кругами под глазами.

Открываю.

На пороге Сергей.

Пальто, шарф, волосы чуть влажные от дождя. В руках – букет. Не стандартные красные розы, а смешение: белые хризантемы, немного зелени, что-то нежно-розовое, я даже не знаю название таких цветов.

Он выглядит усталым. И собранным.

– Привет, – говорит он тихо.

– Привет, – отвечаю. Голос почему-то садится.

Мама появляется в коридоре, вытирая руки о полотенце. Замирает, увидев цветы.

– Здравствуйте, Сергей, – произносит она, уже чуть официально. – Проходите.

Папа выходит из комнаты в домашнем свитере, но с таким видом, будто в галстуке. Смотрит внимательно, долго.

Сергей, как воспитанный мальчик, сначала здоровается с ними, протягивает букет маме.

– Это вам. Спасибо, что… – он ищет слово, – что вы рядом с Аней.

Мама растерянно берёт букет. Щёки розовеют.

– Проходите в комнату, – приглашает он. – Думаю, вам нужно поговорить.

Мы оказываемся в гостиной.

Сергей садится напротив меня. Родители – по бокам, чуть в стороне, как свидетели.

Он складывает ладони на столе.

– Я не буду ходить кругами, – говорит сразу. – Я знаю, что это прозвучит… странно. Или неправильно. Но я всё равно скажу.

Сердце начинает биться так громко, что я боюсь, его слышат все.

– Я знаю, что Аня беременна, – поворачивается он к моим родителям. – И знаю, от кого.

Мама напрягается так, будто ее ударили. Папа медленно сжимает пальцы.

– Она мне сказала, – продолжает Сергей. – Там, за городом.

Я смотрю на стол. На маленькую царапину на поверхности дерева. Сосредотачиваюсь на ней, чтобы не расплакаться.

– Я понимаю, что это… мягко говоря, ненормально, – в уголках его губ мелькает горькая усмешка. – Что вы могли ждать от меня другого. Могли подумать, что я исчезну. Или сделаю вид, что это меня не касается.

Он поднимает взгляд на меня. В нём и боль, и злость, и что-то, что не умерло.

– Но я не могу сделать вид, что это не моя жизнь, – говорит он. – Не могу сделать вид, что мне всё равно. Ни на Аню, ни на ребёнка.

Мама сжимает букет так, что несколько лепестков крошатся на стол.

– Сергей… – начинает она, но он мягко поднимает руку, прося дослушать.

– Я не обещаю, что нам будет легко, – продолжается он. – И не буду говорить, что всё это похоже на красивую историю. Это… ужасная история. Во многих смыслах. Но, – он делает паузу, – я хочу быть рядом. С Аней. И с ребёнком. И не как «друг семьи».

Он разворачивается ко мне полностью.

– Аня, – голос становится ниже, мягче. – Я люблю тебя. По-своему. И… – он выдыхает, – я хочу предложить тебе… нам… брак.

Слова падают тихо, без пафоса.

У меня внутри всё замирает.

– Я знаю, что ребёнок не мой, – добавляет он уже тише. – Но я готов принять его как своего. Если ты… если вы оба примете меня.

Горло сжимает.

Я и не думала, что можно хотеть сказать «да» и «нет» одновременно так сильно.

Мама смотрит на меня – во взгляде слёзы, облегчение и страх.

Папа произносит глухо:

– Решать тебе, Аня.

А я сижу, слушаю свое сердце, свой живот, их дыхание, его слова и понимаю, что от одной фразы сейчас зависит не только моя жизнь.

Но ответ не приходит сразу.

Он застревает где-то между «люблю» и «должна».

И я только крепче сжимаю пальцы в замок, чтобы не дрожать.