Пепел и Мечты: Рубикон

Глава XI: Они все СГОРЯТ!

Неверленд – место, известное под разными именами. Некоторые называют его адом, в различных культурах оно фигурирует как Бездна. Философы рассматривают его как коллективное подсознание человечества. Иные именуют Неверленд Изнанкой Миров. Однако истина остается неуловимой – вряд ли кто-то из них полностью прав.

Для постижения магии необходимо понять Неверленд, ибо он – источник всех магических сил. Моя теория рассматривает это место как материализованное коллективное подсознание, и на этом постулате будет основываться магическая концепция, изложенная в данной книге.

Если принять эту гипотезу, то каждый человек потенциально способен взаимодействовать с Неверлендом. Однако маги обладают более тесной связью и могут оказывать более целенаправленное влияние. Это не исключает возможности воздействия на коллективное подсознание и для не-магов, что представляется довольно любопытным феноменом.

Учитывая материальность коллективного подсознания и нашу способность пребывать в нем, магия позволяет нам влиять на саму материю. Почему же магия существует не только в Неверленде, но и в других мирах? Вероятно, частицы Неверленда проникают в иные миры и сливаются с ними, позволяя магам воздействовать и на эти реальности.

В этой книге я намерен представить вам мою теорию магии, основанную на постулате о Неверленде как коллективном подсознании.

---

*Даск*

Строки из той книги непрерывно кружились в моей голове, не оставляя меня ни на мгновение. Множество незнакомых понятий вызывало вопросы. Что такое коллективное подсознание? И вообще, подсознание – это как сознание, только "под"? Если не-маги тоже могут манипулировать им, то есть творить магию, в чем тогда разница между магами и не-магами?

Неверленд... Это слово было мне знакомо. Трудно было не слышать о нем, ведь мы живем в самом его сердце. Доминион был возведен как цитадель посреди этого загадочного пространства. Одна из древнейших крепостей, стоящих посреди того, что многие называют адом. Однако, кроме этого, я не обладал никакими конкретными знаниями. Случайные Смертники из Гильдии, торговцы и болтуны располагали лишь обрывками малозначительной информации.

Я чувствовал важность этих абзацев. Мне казалось, что я могу ощутить эмоции, переполнявшие автора при их написании, словно он делился величайшим секретом. Поэтому, несмотря на свое непонимание, я продолжал размышлять.

Не раз мои руки непроизвольно тянулись к книге, движимые неосознанным желанием вновь погрузиться в те страницы, но отголоски боли в голове удерживали меня. Хотя я жаждал знаний сильнее всего на свете, я не мог позволить себе снова потерять сознание.

Что, если придет Адам? Что он подумает, увидев меня без чувств рядом с пустой книгой? Тогда он наверняка запретит мне учиться. Я должен научиться контролировать себя.

Я знал, что если захочу, то на этот раз смогу дотянуться до книги без проблем. Мне не придется так напрягаться, чтобы снова прочесть ее. Обдумывая наиболее безопасный способ подступиться к ней, я решил действовать медленно. Своим новым магическим чувством я начал осторожно прощупывать страницы. Эти касания были настолько легкими, что поначалу даже не потревожили застывшую, подобно чернилам, информацию.

Но чем увереннее я становился, чем больше сил вкладывал в это действие, тем сильнее ощущалось исходящее от меня притяжение. Невидимые буквы дрогнули, медленно отслаиваясь от белых страниц, после чего ручейком устремились в мое сознание.

Сидя на кровати, я закрыл глаза и погрузился в это ощущение. Образы, подобно галлюцинациям, мелькали и кружились. С огромным усилием мне удавалось контролировать ручеек информации, грозящий в любой момент превратиться в бурлящий поток.

"Вначале... давайте... разберем... что..." – слишком медленно. Колоссальное количество энергии уходило на сдерживание информационного потока. Необходимо было немного ослабить контроль, даже если это означало риск.

Стиснув зубы, я полностью сосредоточился на связи с книгой. Это было нечто мистическое, словно я отделился от собственного тела и перенесся в мир своего сознания. Буквы кружились вокруг, подобно звездам, складываясь в предложения, которые я понимал интуитивно.

"Что я подразумеваю под коллективным подсознанием. Коллективное подсознание – это своеобразное хранилище всех страхов, мыслей, грез и надежд разумных существ. Это то, что разумное существо не создает само, оно возникает на основе его опыта. При этом каждый индивид, подключенный к этому общему подсознанию, способен влиять на него, черпать из него силы либо же менять его форму. Что для этого нужно? Эмоции, желание, знание, талант.

А теперь представьте, что это подсознание окажется материальным. Что тогда? Тогда это, вероятно, будет мир, в котором все страхи, желания, сны и мечты станут осязаемыми. Однако как создатели этого места, разумные существа все еще имеют контроль над ним. Они по-прежнему могут менять его в зависимости от собственной воли.

Это приводит нас к следующей мысли..."

Моя концентрация начала ослабевать. Внезапно я ощутил что-то теплое во рту. Железный привкус ласкал язык. Видимо, я неосознанно прокусил губу до крови. Я жаждал узнать больше. Каждое слово становилось источником открытий, вдохновения и вопросов. Но, риск потерять себя был слишком велик.

Словно нехотя отпуская любимую игрушку, я с неохотой оттолкнул поток информации и разорвал связь с книгой. Пот пропитал меня насквозь, и стоило открыть глаза, как весь мир вокруг пошатнулся. Голова гудела и пульсировала, но в этот раз я хотя бы не впал в забытье. Это уже был прогресс, и даже такого успеха хватило, чтобы я ощутил гордость и радость.

Это был триумф. Я видел перед собой новый мир, полный невероятных возможностей. И я жаждал исследовать его полностью.

К вечеру я в основном пришел в себя, но все же не рискнул еще раз взаимодействовать с книгой. Нужно было держать себя в руках и регулировать нагрузку.

"Я докажу Адаму, что могу контролировать себя. Я не стану... Ужасом..." – сжав зубы, я вгрызся в черствый хлеб. Мы втроем сидели за небольшим столом: Бернард, я и Юлай. Юлай, как обычно, погрузился в свои мысли, с отсутствующим взглядом глядя на хлеб, в то время как Бернард уже закончил трапезу и чистил курительную трубку. Разговоров не было.

Я не считал нас дружной семьей. На самом деле даже семьей не считал. Юлай всегда казался мне отсталым с его вечной робостью и пустым взглядом. Даже не знаю, чем он занимался днями напролет, но говорил он редко. Бернард... он был чужим мне человеком. Да, он дядя Адама, и да, он приютил меня, однако у нас никогда не было близких моментов.

Будь я способен, я бы уже давно сам себя обеспечивал, и когда появлялись возможности, я так и делал, но такое случалось редко. Что же сам Бернард думает обо мне, я не знаю. Мы редко общались, в основном он переживал только за Адама и Юлая.

Закончив с едой, даже не поблагодарив, я тут же направился обратно в комнату. Хотя я не мог читать, это не мешало мне размышлять о том, что уже удалось узнать.

На следующий день Адам вернулся.

Он выглядел немного уставшим, но при этом довольным. Казалось, его дело пошло хорошо, и от этого мне также стало немного легче.

— Не хочешь прогуляться? – спросил он меня, улыбнувшись, будто всех тех разговоров о магии и не было. Я также не хотел поднимать конфликт, поэтому просто кивнул.

— Конечно.

Мы шли по улочкам пятого яруса, в основном молча. Он не рассказывал о своем путешествии наверх. Пару раз я пытался узнать, однако он уклонялся от ответа. Мне это не нравилось.

— А ты как провел эти дни? – поддерживая разговор, спросил он, глядя по сторонам. У нас не было четкого места назначения, мы просто шли.

— Да так. У меня было достаточно тем для размышлений, – мой ответ был суховат, но Адам и так все понял.

Чем дольше мы шли, тем сильнее у меня трепетало сердце от тревоги. Мы постепенно выходили на все более людные улицы, и казалось, что все больше прохожих смотрит в нашу сторону. При этом я чувствовал нечто недоброе в их взглядах. Адам, похоже, также заметил это и нахмурился, но мы продолжили идти.

Прогулке было суждено окончиться, когда на краю дороги показался парень ненамного старше Адама. В кожаных штанах и с обнаженным торсом, на котором красовалась татуировка какого-то зверя. На его поясе покачивался тупой нож. Вероятно, член какой-то банды. Этот парень при виде нас сплюнул прямо нам под ноги, и тогда Адам не выдержал.

Брат резко рванул вперед. Раздался звук удара и кряхтение прижатого к стенке парня. Схватившись ладонью за его лицо, Адам толкнул голову юного бандита в стену с такой силой, что та затрещала. Мне казалось, затылок парня вот-вот сломается.

После этого разъяренный Адам придавил локтем горло неизвестного и начал душить. Парень изо всех сил брыкался, но брат зафиксировал его в абсолютно беспомощном положении. Постепенно сопротивление ослабло.

— Какого черта ты так смотришь на нас? – немного ослабив хватку на горле побежденного, спросил разгневанный Адам. Ответа не последовало, из-за чего последовал еще один удар. Похоже, этого хватило, чтобы парень согласился говорить.

— Кх... Это... маг... отродье... – прохрипел он из зажатого рта, и этих трех слов нам хватило, чтобы все понять.

Мое лицо застыло, а по позвоночнику пробежал холодок. Они знали. Вероятно, уже все знали. Теперь становилось очевидно, почему на нас так смотрели все это время. Удивительно, что нас еще никто не зарезал.

Адам посмотрел на меня, и на его лице отразились те же эмоции, тот же страх и растерянность. Но на смену им тут же пришли гнев и отчаяние, от которых его глаза чуть ли не загорелись. Я ощущал его обжигающую ярость. В моем магическом восприятии он стал подобен огненному зверю, готовому сожрать бедного парня, и от этого я испугался, неосознанно сделав шаг назад.

— Кто это тебе рассказал?! ГОВОРИ! – Адам ударил локтем под кадык бандита, отчего его шея чуть ли не сломалась. Он пытался кашлять, но при этом давился. Такими темпами он умрет, и Адам понял это, дав тому глоток воздуха.

— Я... Я не знаю... Все... говорят об этом...

Адам отпустил бандита, и тот сполз по стене на землю, схватившись за горло и тяжело дыша. Мой взгляд снова встретился с братом, и я понял, что он не знает, что делать. Он, вероятно, хотел узнать, кто рассказал обо мне, да черт его подери, я и сам с радостью бы это узнал, но надо было возвращаться домой как можно скорее. Пока еще не было слишком поздно.

К тому же я догадывался, кто был "крысой".

Назад мы чуть ли не бежали. Адам рвался вперед, но из-за меня ему приходилось сдерживаться, и я видел, с каким трудом ему это давалось. Специально выбрав наименее популярный маршрут, чтобы не встречаться с людьми, мы неслись по улицам, пока не достигли места назначения. И стоило нам только увидеть цель, как нечто мелькнуло во тьме.

Переулок осветил небольшой оранжевый огонек, выявив несколько фигур прямо перед Лавкой Бернарда. Огонек покачнулся и вылетел у человека из руки. Через мгновение он уже врезался в здание со звуком разбившегося стекла, и пламя тут же охватило стену.

Зажглись еще несколько бутылок с зажигательной смесью и, также прочертив дугу в темноте, врезались в дом. Фигуры намеревались сжечь его дотла.

С диким ревом Адам бросился вперед. Это было не совсем разумно, так как из-за крика он выдал себя, однако кто сейчас был способен действовать здраво. В ошеломлении застыв, я затрясся, глядя на горящее здание.

Всего фигур было пятеро, и трое из них тут же ринулись к Адаму. В их руках блеснул металл, однако у Адама также был его длинный нож.

Адам двигался быстрее, чем были способны его сверстники. Да что уж тут, не каждый взрослый мог двигаться так стремительно. В одно мгновение он оказался перед первой фигурой и обрушил на нее удар. Металл встретился с металлом, и по переулку разнесся скрежет.

Удары следовали за ударами, увороты за уворотами. Адам будто превратился в берсерка, бросаясь на трех противников одновременно. Несмотря на численное превосходство, они были вынуждены отступать. Один из них чуть не лишился руки от глубокого пореза. Однако для брата это также не обходилось безнаказанно. С каждой секундой на его теле появлялось все больше и больше ран.

Две оставшиеся фигуры снова зажгли бутылки, прежде чем швырнуть их в здание. С громким звоном окна разбились, и бутыли влетели прямо в комнату Адама. Моя комната была прямо рядом с ней и скоро тоже сгорит. Внезапно я вспомнил о книге.

Освободившись от своей работы, две фигуры тут же бросились на помощь товарищам.

— УА! – зарычав, Адам схватил фигуру за руку и потянул на себя, после чего раздался рассекающий звук. Лезвие ножа прорезалось прямо под грудную клетку противника. Тот с хрипом пытался бороться, но хватка брата была железной.

Заметив краем глаза движение остальных врагов, Адам потянул умирающего бандита, блокируя выпады остальных его телом, после чего использовал заминку фигур для собственного нападения.

А я смотрел и ничего не мог сделать. Беспомощность. Гнев. Магия. Все это было бесполезно, если я трясся от страха, неспособный ни на что. Я был жалок.

По ладони потекла струйка крови, настолько сильно я сжал пальцы, что ногти рассекали кожу. Мои глаза, казалось, взорвутся от напряжения, а сердце разорвется от эмоций.

Неистовая мысль завладела моим сознанием: "Они все СГОРЯТ!" Если маги могли управлять миром при помощи желаний и эмоций, то эти твари умрут!

Я представил, как потрескивающее пламя, пожирающее мой дом, заколышется и, подобно голодному зверю, сожрет фигуры, нападавшие на моего брата. Я жаждал этого всем своим существом. Мое дрожащее тело наполнили гнев, боль и отчаянное желание. И мир откликнулся на мой зов.

В одно мгновение я ощутил усталость, но и то, как реальность гнется под тяжестью моей воли. Огонь всколыхнулся, следуя воображаемому образу, принял причудливую форму и в неестественном взрыве бросился на ублюдков. Те никак не ожидали этого и лишь в шоке смотрели на приближающееся пламя, в мгновение, перекинувшееся на их одежду.

Двое из них тут же загорелись подобно факелам, в то время как остальные успели отпрыгнуть, едва получив ожоги. Однако Адам должен был успеть воспользоваться этой возможностью.

От усталости я упал на колени. В голове пульсировало, и пришло знакомое чувство истощения. Ярость будто сгорела, подобно подожженному пуху, и на ее место пришла пустота.

— МАГ! ОТРОДЬЕ! – раздался крик одной из подожженных фигур. Он успел скинуть с себя одежду, но его кожу уже покрывали ожоги и волдыри. В ярости он бросился на меня. Адам был слишком занят двумя другими противниками. Одного из них он насадил брюхом на лезвие, выпотрошив, однако второй в это время нанес глубокий разрез на плече брата.

Сталь приближалась ко мне. С пустым взглядом, не чувствуя ничего, я тупо смотрел на нападавшего. Наши взгляды встретились. Я ощущал в нем гнев, адскую боль, но также там был страх. Жутчайший страх, будто он бросился в пасть монстра.

В этот момент дверь Лавки Бернарда с грохотом отворилась. Огонь только перекинулся на первый этаж. Из двери выбежал разъяренный и ошеломленный Бернард, на глаза которого тут же попала хаотичная картина битвы.

Боевые инстинкты, заржавевшие, но не исчезнувшие, в одно мгновение вспыхнули, и он тут же оказался передо мной, как раз в тот момент, когда лезвие приблизилось к моему лицу. Оттолкнув раненого противника, он схватил бандита за горло и придавил к земле, нанося тому удар за ударом другой рукой, вмазывая его лицо в пол.

Прямо за Бернардом появился Юлай. Лицо парня переполнял страх, однако, к моему удивлению, он не застыл, неспособный ничего сделать. Увидев, как Адам с трудом уклоняется от нападок последней из оставшихся фигур, истекая кровью, Юлай подхватил лезвие поваленного Бернардом бандита и побежал на помощь к брату.

Драка подходила к концу. Я перевел взгляд на горящее здание, а точнее на объятую пламенем комнату. Там, где-то была моя книга. Возможно, она уже сгорела. Пустота внутри постепенно начала заполняться новым приливом отчаяния и разрушенных надежд.

"Я маг. Я могу менять реальность", – подумал я, и одной только этой мысли оказалось достаточно, чтобы пробудить уверенность. Отчаяние преобразовалось в решимость, а разрушенные надежды – в смелость и силу.

С трудом поднявшись, я бросился ко входу в горящее здание.

Пламя лизало кожу и обжигало. Казалось, она плавится под его жадными языками. В глазах и рту тут же все пересохло, а горло забилось дымом.

Стараясь не дышать, я прикрыл рот рукавом и заставил ноги бежать по скрипучим доскам. Адреналин заглушил боль и прибавил сил, отчего я всего за пару секунд добежал до лестницы. Благо она еще не обрушилась, однако потолок в любое мгновение мог рухнуть. Я даже забыл про искалеченную ногу.

Огонь бушевал, и его чавканье, сопровождающееся хрустом, оглушало. Я двигался не столько по чувствам, сколько по памяти. С каждым мгновением идти становилось все тяжелее. Рядом со мной внезапно упала горящая доска, чудом не задев плечо. Только по счастливой случайности я еще не погиб.

Наконец, я оказался перед дверью в комнату. Осталось совсем немного, и все закончится. Еще чуть-чуть, я заберу книгу и вернусь. Только подобные мысли поддерживали меня. Я не прекращал борьбу лишь из-за нежелания расставаться с мечтами.

С разбега я врезался в дверь и влетел в комнату. Все вокруг уже было объято огнем, и тут совсем не осталось кислорода. Черный дым застилал пространство под потолком, и совсем скоро, если к тому моменту я буду жив, он достигнет уровня головы.

Естественно, кровать, под которой была книга, пылала сильнее всего. Она находилась ближе всего к окну и, вероятно, загорелась первой. Однако, несмотря на это, я не оставлял надежды и подбежал к ней.

Внезапно позади раздался громкий хруст, сразу за которым последовал грохот. Инстинктивно я обернулся, и на том месте, где я стоял всего мгновение назад, теперь находился завал горящих досок. Пути назад не было, и только тогда я ощутил леденящий душу страх. Я был в ловушке. Уставший. Время шло на секунды.

Сожаление проявило себя, только чтобы оказаться отвергнутым. Я там, где должен быть.

Выжимая последние силы из своего разума, я пытался повелевать огнем. Он колыхнулся, однако мысли текли слишком медленно. Оказалось, сложно придумать область без огня, когда все вокруг им застлано. Но другого выбора не было. Пока мое тело чуть ли не плавилось, я, дрожа, представил, как пламя отходит от области под кроватью, и мир подчинился.

Всего секунда, но этого времени мне хватило, чтобы занырнуть под кровать и нащупать искомую книгу. К моему удивлению, она еще не превратилась в обугленный кусок, только ее края оплавились. Похоже, она была неестественно крепкой.

Рывком я вытащил книгу, однако более не подчинявшийся огонь вернулся и успел лизнуть руки. Жуткая агония пробрала меня до костей. Хотелось кричать, но воздуха в горле не осталось. Даже вдохи обжигали, но хуже всего был дым.

Дрожащими ладонями, покрывавшимися волдырями, я сжал книгу изо всех сил и отшатнулся. В любое мгновение я мог потерять сознание, и, возможно, это был бы наиболее удобный конец, однако тело отказывалось сдаваться. Мне нужно было жить.

Скорее инстинктивно я придумал план, как можно было выбраться из этой огненной ловушки, и тут же приступил к его исполнению. Мир перед глазами потемнел, и я перестал слышать. Полубессознательно побежал вперед, и в это самое мгновение языки пламени немного отступили предо мной, освобождая путь к окну. Однако даже несмотря на это, я чувствовал, как горю заживо.

Внезапно я ощутил невесомость и чудом успел сгруппироваться, прежде чем пришел толчок, вышибая из меня все остатки сознания.