Пепел и Мечты: Рубикон

Глава XIV: На грани

*Мирт*

Странный сон преследовал меня этой ночью. Тени набрасывались, жадно впиваясь в плоть. Меня швыряло из стороны в сторону, и я ощущал бесконечное падение. С каждым мигом внутри нарастало раздражение.

Бесчисленные белые глаза окружили меня, взирая с холодной насмешкой. Мир вокруг переливался и изгибался в калейдоскопе красок, постепенно сужаясь до двух цветов: кроваво-красного и черного. Воздух был пропитан одурманивающим запахом разрушения. Опустив взгляд, я увидел кровь на своих руках - настолько густую и вязкую, что она словно бросала вызов законам гравитации, не стекая на землю.

Я проснулся с громким вздохом, чуть не подпрыгнув на кровати. Тело было покрыто испариной, а во рту пересохло, как в пустыне. В глубине души я понимал, что мне приснилось нечто жизненно важное, и не только для меня. Но воспоминания ускользали, смываемые волнами забвения, оставляя лишь гнетущее чувство тревоги.

В то утро мое раздражение достигло небывалых высот. Вероятно, сон был вызван хронической усталостью последних месяцев. Тренировки сменяли друг друга бесконечной чередой. Упражнения следовали за упражнениями. В дни, свободные от занятий с Лайсам, я обучался у Элариона. И каждый день неизменно включал уроки Салева.

Где-то в глубине души я испытывал удовлетворение от собственного прогресса. Невооруженным глазом было заметно, как я совершенствуюсь. Тело окрепло. Я освоил азы магии, хотя большую часть времени Эларион посвящал тренировкам по контролю эмоций. Лайс обучил меня основам искусства убийства, и в целом, благодаря его наставлениям, я стал лучше понимать людей.

Но все это было невероятно изнурительным.

Несмотря на ноющее от вчерашних упражнений Салева тело, мне удалось спуститься по лестнице. Там я столкнулся с Остином. В последнее время мы редко виделись со стариком и еще реже разговаривали.

— Ты в порядке? – озабоченность на его лице при виде меня не укрылась от моего внимания, однако я был не в настроении для бесед.

Сперва хотелось проигнорировать вопрос, но я все же кивнул.

— Да. Здоровее некуда, – несмотря на попытку сдержаться, мне не удалось полностью скрыть эмоции. Лайс или Эларион отчитали бы за это.

— Выглядишь измотанным. Это из-за занятий? – нахмурившись, Остин протянул мне тарелку с кашей, на которую я тут же набросился.

Расспросы раздражали.

— Да, – буркнул я, не отрываясь от еды.

— Может, тебе стоит передохнуть? Я слышал, магия сильно истощает эмоционально, – старик сел напротив, слегка наклонившись, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Я уже был на грани.

— Поговори с учителем. Знаешь, я мог бы взять выходной, и мы сходили бы в город. Давно не удавалось отдохнуть вместе.

— Хватит! – неожиданно вырвалось у меня в приступе раздражения. Я ударил по столу и тут же осекся. Мои глаза расширились от удивления, а лицо вспыхнуло от стыда. Остин также замолчал, потрясенно вскинув брови.

— Прости. Я просто... кошмар приснился, – отложив ложку, я опустил голову. Я никогда не позволял себе повышать голос на старика, что бы ни случилось, а тут... мне с трудом верилось в то, что я сделал. Вероятно, он накажет меня.

Однако, вопреки моим ожиданиям, послышался тяжелый вздох, и на мое плечо легла рука.

— Ничего, я понимаю. У тебя сложный период. Просто не перенапрягайся слишком сильно, – с искренней заботой в голосе произнес Остин и улыбнулся. Его морщинистое лицо излучало такую доброту, что у меня защемило сердце.

— Спасибо.

С душой, переполненной противоречивыми эмоциями, я направился по привычному маршруту к башне. Перед подъемом, следуя требованию Элариона, я разулся и спрятал обувь, продолжив путь босиком по холодным ступеням. Этот ритуал был призван воспитать во мне сдержанность и закалить как тело, так и дух. В первые дни такой практики я даже немного приболел, но со временем пришлось привыкнуть.

Сегодня пол казался особенно ледяным, впиваясь в ступни острыми когтями мороза. Раздражение вновь поднималось из глубин души, несмотря на все еще тлеющий стыд за утренний инцидент.

Все начиналось как обычно: комната, ковер, отвратительный старик. Закрыв глаза, я пытался, как всегда, успокоить сознание, но сегодня происходило что-то странное. Несмотря на все усилия отвлечься от мыслей и избавиться от чувств, мне это никак не удавалось. Непонятный зуд терзал сердце.

Внезапно удар палки обрушился на мою спину, едва не вырвав крик. Боль прожгла позвоночник.

— Сконцентрируйся, или ты даже на это не способен? Не веди себя как ничтожество.

Его слова мгновенно пробудили во мне ярость, и я заскрежетал зубами. Еще один удар палки пришелся на этот раз по плечу.

— Где твой контроль? Я так и чувствую, как все бурлит внутри тебя. Жалко.

Следующий удар пришелся на бок, и тихий рык вырвался из моей груди. Внутри внезапно разгорелся огонь. Я прикладывал все силы, чтобы сдержать его, но пламя упорно стремилось поглотить меня целиком. Все, что я мог сделать, — это нечеловеческим усилием блокировать свои мысли, чтобы не допустить ничего неправильного. Эларион слишком часто повторял, что маги не должны думать сгоряча, ведь любая мимолетная мысль может материализоваться.

— Отвратительно. Ты позоришь собственную кровь, отродье.

Вены вздулись на моих руках и лице, кожа побагровела. Я отчетливо ощущал присутствие Элариона передо мной. Он так надоел мне за эти месяцы. Моя ненависть к нему едва ли поддавалась описанию. Вечно перебивает, относится как к мусору, бесконечные нотации и самодовольство, нелепые запреты, приносящие лишь дискомфорт.

Мерзкая садистская тварь, питающаяся моей кровью только потому, что его заставили взять меня в ученики. Я должен был учиться. И для этого я не мог провалиться. Мне необходимо было контролировать себя.

Однако это давалось непомерно тяжело. Соблазнительные образы медленно проникали в разум, отравляя его идеями. Я мог бы убить его. Стоит только подумать об этом, и мир сам исполнит мою волю. Эларион позволял мне использовать магию лишь несколько раз, но мне было все равно. Я был уверен, что у меня получится.

Мир вокруг начал слегка изгибаться, словно пес, готовящийся к прыжку, но я намеренно сдерживал его.

— Вероятно, Виктория все же ошиблась в твоих способностях. Ты просто бесталанный бастард. То, что ты вообще смог ощутить магию — уже большая удача. У тебя нет и доли таланта твоего отца. Все, прекращай медитировать и иди к тому червю, приютившему тебя. Как его зовут? Остин? А, да, капитан гвардии мертвого принца, более ни на что не способный, кроме как стареть в мелкой хижине и подстригать кустики. Вероятно, вы, два неудачника, и правда стоите друг друга.

Его голос был пропитан насмешкой. Это оказался первый раз, когда я ощутил его эмоции, причем невероятно искренние. Презрение сочилось из него нескончаемым потоком.

Глубоко внутри я осознавал, что это провокация. Мне с трудом верилось, что Эларион говорит все это всерьез. Однако легче от этого не становилось. В момент, когда старик начал открыто поносить Остина, я взорвался.

Меня переполнило такое жгучее желание убивать, которого я ни разу в жизни еще не испытывал. И неподвластный моему контролю прилив энергии.

Словно прорвав плотину, ярость вырвалась наружу, зажигая в моем сознании яркий образ Элариона. Он горел. Он должен был сгореть, его кожа, мускулы и кости медленно плавились бы, пока он мучительно умирал. Его крик был таким оглушительным, что весь Доминион содрогнулся бы.

И мир подчинялся. Температура вокруг в одно мгновение взлетела, после чего раздался оглушительный взрыв.

В ушах звенело, а мир вращался. Я не видел этого, но чувствовал. Меня мотало в темноте из стороны в сторону, словно лист во время урагана. Все тело болело, и даже пошевелиться казалось непосильной задачей. Голова раскалывалась, будто по ней ударили молотом.

Через пару секунд ощущение конечностей вернулось, но они казались закостенелыми. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем буря вокруг утихла и я пришел в себя.

Нечто среднее между кашлем и задыханием вырвалось из моего горла, когда я попытался пошевелиться. Боль не отступала ни на мгновение, а голова едва соображала.

— Вот видишь, к чему приводит пренебрежение моими уроками? Небольшой провокации достаточно, чтобы ты потерял контроль над собой. И чего ты добился? Чуть не умер, — голос, полный разочарования, напомнил, что я здесь не один.

С трудом открыв глаза, я уставился на старика. Все вокруг было чистым и целым, пострадал только я один.

— Да, я немного усилил твои эмоции, чтобы ты поддался на провокацию, и ты даже не заметил этого. А после тебе не удалось проконтролировать себя, и ты попытался напасть. И твое нападение было таким нелепым, что я чуть не уснул, пока ты пытался реализовать его. Даже прочитай ты заклинание, изученное пару уроков назад, и то было бы больше толку. И из-за того, что ты пытался творить магию с помощью разума, у тебя это так ужасно получилось, что я в одно мгновение нейтрализовал ее. И правда жалко, мне казалось, я должен был научить тебя хотя бы чему-то.

Это и правда была проверка. Теперь, очистив сознание, я мог заметить свое неестественное поведение. И когда же он начал контролировать мои эмоции? Когда я вошел? Когда поднимался по лестнице? Или еще раньше? Я ощутил страх.

Насколько же просто он мог незаметно манипулировать мной. К тому же, мне казалось, что я творил невероятно сильную магию, но Эларион нейтрализовал ее как ни в чем не бывало. Ужасно постыдное поражение ударило по моей гордости. В дополнение к уничтоженному самолюбию я испытывал стыд за то, что не прошел испытание.

"Может, он прав? Я бесталанный?" — не могла не промелькнуть во мне эта мысль, и я с яростью отверг ее. Нет, у меня были способности. Я учился, просто этот старик пытался запугать меня. Гнев к нему тут же снова вспыхнул, но даже от такого простого чувства я скорчился от боли.

— Когда наваляешься и соберешь всю грязь с ковра, можешь уходить. Похоже, нам придется уделить еще больше внимания твоему контролю, — скрипучий голос Элариона начал отдаляться, и старик уселся за стол.

Конечности все еще дрожали, и попытавшись встать, я тут же свалился обратно на пол. Из комнаты мне пришлось чуть ли не выползать. Каждый раз, покидая ее, я впадал в забытье, подобное тому, что случалось при входе. В этот раз я пробыл в таком состоянии намного дольше, но, оказавшись у подножья лестницы, я хотя бы стоял на ногах, несмотря на слабую дрожь.

Коридоры были, как обычно, пусты. Я брел, иногда опираясь на стены, полностью погруженный в свои мысли. Размышлял о будущем, о сегодняшнем занятии, о магии и своих стремлениях. Помимо раздражения и гнева, в сердце зародилось чувство потерянности, порожденное усталостью. Нужно было отдохнуть, но это не представлялось возможным.

Я терял мотивацию. Зачем, в сущности, заниматься всей этой магией? Убийствами? Боем? Конечно, я хотел проявить себя. Я до сих пор ненавидел, когда на меня смотрели и видели только кровь отца. Но...

Ладно, я отмахнулся от этих мыслей, тряхнув головой. Это говорил не я, а минутная меланхолия.

Внезапно мои размышления прервал нахальный и самодовольный голос.

— Так-так, давно не виделись. — Немного пухловатый парень в качественных одеждах, вышитых желтыми узорами, вышел из-за угла. На плече он держал меч. Ожидая увидеть деревяшку, как в прошлый раз, я не сразу осознал, что меч был металлическим. Когда же это понимание пришло, я напрягся.

За Галом тут же появились еще четверо его прихвостней, каждый с палкой в руках. Это была самая настоящая засада. Подсознательно я принялся искать выходы из ситуации, однако их не было. Я не мог убежать — ноги все еще подрагивали. Драться тоже не вариант: у них у всех палки, а сам Гал с настоящим мечом. Оставалось что... сдаться?

— Я слышал, ты начал учиться у Салева, а также что в последнее время стал странно активным. Общаешься с солдатами и слугами, все вынюхиваешь везде. Однако что теперь? Почему я вижу, как ты дрожишь? Испугался? — Этот молокосос выглядел уж слишком уверенно с оружием в руках, несмотря на неспособность нормально использовать его. Нет, его, вероятно, обучали фехтованию, но меч был слишком большим и тяжелым для него.

Не зная, что ответить, я молчал, опершись на стену. Шайка Гала принялась окружать меня. Некоторые наблюдали за мной с опаской, в то время как в глазах других горела агрессия.

— А? Почему ты молчишь? — Сделав шаг вперед, Гал вытянул меч лезвием в мою сторону. Уж слишком самоуверенный, слишком нахальный. Раздражало.

— Знаешь, мы ведь можем все это закончить. Несмотря на твой удар в тот раз, я могу это простить. Ценой будет всего лишь твое публичное унижение и избиение. Зато после этого ты будешь свободен. Ну как? — Гал сжал зубы, уставившись на меня с нескрываемой ненавистью. Я прямо чувствовал отвращение и гнев внутри него. В этом мы оказались похожи, что меня раздражало еще больше.

"Может, тебе отступить?" — прозвучал голос Остина в голове. Те слова, которые он произнес в тот день, когда я дал отпор Галу пару месяцев назад. Отступить... Одно это слово теперь бесило меня.

Я не был горд. По крайней мере, я себя таким не считал. Я был готов поступиться гордостью, если бы это дало шансы на победу. Однако я не собирался жертвовать ею из слабости. Нет, теперь я стал сильнее. Я не зря тренировался.

"Где твой контроль? Я так и чувствую, как все бурлит внутри тебя. Жалко", — вспомнились слова Элариона. Контроль. Я должен был владеть собой, несмотря на душащие эмоции. Нужно сохранять ясность ума.

Я мог убить Гала. Размазать его голову по стене не составило бы труда, нужно просто представить. Даже от такой мысли мир вокруг уже немного дрогнул. Однако что будет после? Я убью человека, сына одного из отпрысков главы клана, убью родственника, причем магией. Я не хотел убивать. Страх перед последствиями и самим фактом отнятия жизни послужил барьером, заперев гнев глубоко внутри.

Я буду сопротивляться, даже если ничего не смогу сделать.

— Да просто задумался, как ты жалок, племянничек. Сколько тебе лет? Четырнадцать? Ты старше меня, ты внук главы клана, у тебя есть невероятные ресурсы и возможности. А что ты делаешь? Гоняешься за мной с четверкой своих шавок, угрожая безоружному и усталому мечом? — злорадно усмехнулся я. Шанс на то, что он поведется на эту насмешку, невелик, но все же не равен нулю. А если он клюнет...

— Как будто я буду слушать такого как ты. Боже, как меня вообще могут сравнивать с таким ничтожеством! — заскрипев зубами и потемнев лицом, он сжал рукоять меча так сильно, будто желая сломать ее. Это был провал, он оказался умнее, чем я ожидал. Что ж, теперь оставался только один вариант — драться.

Удар палки разрезал воздух прямо позади меня. Почувствовав это, я тут же оттолкнулся от стены и бросился в сторону, однако мои действия оказались слишком медленными. Чуть не споткнувшись о собственную ногу, я пошатнулся, и в этот момент палка врезалась в позвоночник.

Мир на мгновение потемнел, и от боли я вскрикнул, свалившись лицом на холодный камень.

— Как бы я хотел убить тебя. Ты позор нашего клана. Я не понимаю, почему старейшины не избавились от тебя еще при рождении.

Гал подошел ко мне, скрючившемуся на полу. Не способный поднять голову, я видел разве что его сапоги. В одно мгновение Гал вскинул ногу, и носок его сапога врезался прямо мне в щеку, раскроив ее.

Не желая больше получать ударов, я свернулся в позу эмбриона, прикрыв голову руками, а живот — коленями.

— Отродье. Давайте хотя бы изобьем его, — злобно выплюнул Гал и снова ударил меня ногой, только теперь уже по рукам. Остальные четверо долго ждать не стали и тут же присоединились к избиению, целясь по ребрам, спине и ногам.

Я же мог только принимать побои, сдерживая себя. Копя гнев, так и норовящий сжечь все вокруг.