Первая леди

Вторник, 13 января 2022 года

Дэв, в тысячный раз, перевернулась на другой бок; сон, очевидно, отсутствовал в ее повестке дня этой ночью. Она посмотрела на сторону кровати Лауры. Там было холодно и пусто. Немного смущаясь, она прижала к себе подушку, на которой обычно спала блондинка, и попыталась соединиться со своим отсутствующим партнером. Но постельное белье уже успели сменить, и все, что она почувствовала – легкий запах смягчителя ткани, который хоть и был неплох, но точно не мог заменить аромата писательницы.

Дэв села, свесила ноги с края постели и надела теплые шлепанцы. Вздыхая, она подошла к окну и пристально посмотрела на полную луну, которая низко висела в ночном небе.

– Ты такая жалкая, Дэвлин Марлоу. – Она закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу, чувствуя себя глупой и одинокой. – Она уехала только на десять дней. – И значит, ее еще четыре дня не будет дома.

Дэв открыла глаза и посмотрела на мягкие хлопья снега, падающие на землю. Он накрыл темный грунт белым одеялом, чистым и нетронутым. Дэв улыбнулась, подумав, что детям и Лауре определено захочется выйти и слепить снеговика.

Президент задавалась вопросом, не сойдет ли она с ума до того, как писательница вернется из командировки. Она знала, что Лаура не может проводить все время в Вашингтоне. Блондинке было нужно взять несколько интервью в штате Огайо и некоторых других штатах, а затем лететь в Нью-Йорк на встречу с издателем. Однако, Дэв было крайне неприятно видеть, что она уезжает, и чувствовала себя Марлоу довольно расстроенной.

Нуждаться в ком-то так сильно, что его отсутствие приводит в уныние – это было прекрасно. Даже когда они с Самантой были женаты, неотразимая первая миссис Марлоу могла спокойно уезжать, что она и делала, и Дэв чувствовала себя прекрасно. "Может быть это потому, что я старше теперь. Я становлюсь сентиментальной". Но, так или иначе, Дэвлин знала, что это не совсем правда.

С Самантой Дэв была сфокусирована на себе, на своей карьере, что она хотела, как она чувствовала, создавать будущее, которое Сэм и дети разделят с ней. Во многом, Марлоу понимала это, она была эгоистична с Самантой, и что Лаура не позволила бы ей так поступать. На сей раз, у каждой из них были собственные амбиции и ожидания, и Дэвлин обнаружила, что так ей гораздо комфортнее. Несмотря на ее пост и возможности, она чувствовала, что не затмевает Лауру. Она столкнулась с равной, и это успокаивало.

Но это совсем не значило, что Дэв нравится быть далеко от Лауры.

– Черт, – пробормотала Дэв, оттолкнувшись от окна и возвращаясь к постели. Она отбросила подушку и вышла из комнаты, направляясь вниз по коридору к комнате Лауры. Агенты, стоящие у дверей сделали вид, что не заметили растрепанную Дэв, которая тихо шла мимо портретов предыдущих президентов.

Нажав на ручку двери, Дэвлин обнаружила, что комната не заперта. Независимо от того, насколько они были близки, Лаура настаивала на том, чтобы комнаты остались за ней. Раньше это вызывало споры, когда Лаура только-только переехала в Белый Дом, чтобы работать над биографией Дэв. Однако и теперь пресса трепала историю двух женщин, живущих вместе – в доме, принадлежащем налогоплательщикам – в то время, как они только помолвлены. Лаура решила не подкидывать дров в огонь, официальным переездом в президентские апартаменты. Хотя Дэв и подозревала, что повод был гораздо проще. Жизнь с шумным семейством была непривычная для такого тихого и независимого человека, как Лаура; даже после года жизни в Белом Доме, блондинка нуждалась в личном пространстве.

Дэвлин вошла внутрь комнаты. Ей понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли к темноте, нарушаемой только светом луны за окном. Она глубоко вдохнула, успокаивая дыхание. В воздухе чувствовался запах духов Лауры. Пристальный взгляд обратился к постели. Дэв ждала, что услышит знакомое рычание, пока не вспомнила, что Грем и Принцесса спали с детьми, пока их хозяйка была в отъезде. Дэвлин скинула шлепанцы и опустилась на кровать, прижимаясь к подушке Лауры.

– Да. Жалкая, – пробормотала она, позволяя знакомым запахам успокоить нервы. – Ах-х-х… Так намного лучше. – Она закрыла глаза, давая необходимый отдых истощенному сознанию.

Уже то, что Лауры не было в городе, было достаточно плохо, так что Дэв чувствовала себя, как испорченный ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Но через несколько дней ей надо было еще и выступить с обращением к народу, поэтому Президент испытывала те же чувства, как сказал бы ее отец, 'что и длиннохвостый кот в комнате полной кресел-качалок'. Поскольку не было никакой возможности подготовить реалистическое обращение через пару недель после вступления в должность, Дэв обошлась без обращения к народу в прошлом году, как и многие президенты до нее. Но в этом году они готовили речь с конца ноября. И через несколько дней она пойдет в Капитолий, и вся нация будет ожидать ее слов. Ей было почти жаль, что президент Вилсон восстановил практику самостоятельного чтения речи, и она не могла воспользоваться методом Томаса Джефферсона, который поручал это клеркам. И тогда она сожалела, что не может вернуть назад то время, которое потратила впустую на 'вылизывание' текста, который должен удовлетворить Trivial Pursuit больше, чем реальная жизнь. Кривая усмешка появилась на ее губах. "По крайней мере, обычно я побеждаю".

Не то, чтобы она не делала ничего подобного раньше. Каждый год она выступала перед гражданами штата Огайо. Но в качестве губернатора она не стояла перед всей страной, когда говорила. И никогда прежде у нее не было столь насыщенного событиями года. Взрывы гражданских зданий антиправительственной милицией. Решение Дэв о захвате группы и его последствия. И в ее глазах, это не было одним из светлых моментов.

Было также покушение на ее жизнь, которое чуть было не увенчалось успехом, и до сих пор оставалось источником кошмаров и физической боли. Если бы не поддержка ее самого близкого друга и политического союзника, ее руководителя штата, Дэвида МакМиллиана, и Лауры, Дэв не была уверена, смогла бы она восстановиться за эти месяцы морально и физически.

И была безостановочная суета вокруг появления Лауры в ее жизни. Ее собственная партия чуть не покинула ее, когда отношения с Лаурой перешли из разряда деловых в романтические. Лаура, однако, не собиралась прекращать написание биографии, и издательство 'Звездный свет' спасло их, выкупив контракт на услуги Лауры. Теперь Дэв пыталась справиться с новыми отношениями и тремя детьми, одновременно управляя нацией. "Боже, неудивительно, что я устаю".

Первый год президентства Дэв был поход на 'русские горки', и были дни, когда она хотела бросить все. Президент Труман сказал 'Быть Президентом – все равно, что ездить на тигре', и Дэв не могла не согласиться с этим. Она должна была пересчитывать пальцы каждый вечер, чтобы убедиться, что ни один не откушен.

Неудивительно, что сон сморил ее…

Дэв была в своем офисе, готовясь к речи, которую собиралась произнести. Дэвид нервно разгуливал вокруг стола, в то время как ассистенты пытались удостовериться, что Президент точно знает, какие пункты речи следует подчеркнуть, а какие – замять.

– Может, сядешь? – Прорычала Дэв в направлении Дэвида. – Ты меня нервируешь.

Высокий рыжеволосый мужчина что-то пробурчал себе под нос, но все же сел на стул. Он начал жевать ус, обычно Дэв это нравилось. Но сейчас только раздражало. Приглядевшись, Дэв заметила, что на нем было боа из перьев и нелепая шляпа.

– Мне наплевать, что это стильно, Дэвид. Избавься от них; ты выглядишь отвратительно.

Декорации сменились; теперь она стояла у массивных дверей Капитолия, ожидая, пока сержант армии сообщит о ее прибытии. Дэв одернула юбку, жалея, что не надела привычные и удобные брюки. Дверь слегка приоткрылась, и на Президента с любопытством уставились ехидные зеленые глаза:

– Ты – хорошая ведьма или плохая ведьма?

– Что? – Дэв запаниковала.

Голос нетерпеливо повторил:

– Ты – хорошая ведьма или плохая ведьма?

– М-м-м… – Дэв пыталась понять, как ответить на этот вопрос. – Зависит от того, что сегодня за день и нет ли у меня ПМС. – Наконец ответила она, сделав шаг вперед. Она и так опаздывала; не было времени на такую ерунду. – А теперь впусти меня.

– Плохая ведьма, – пропищал голос, когда дверь захлопнулась, и глаза исчезли.

Дэв оглядела прихожую, в которой стояла; зал был пуст, не считая маленьких игрушечных обезьянок, которые носились по мраморному полу, играя на тарелках и барабанах. Она помотала головой, пытаясь избавиться от видения, но это привело только к тому, что игрушки устремились к ней. Когда Дэв почувствовала, что механические монстры сейчас атакуют ее, двери внезапно распахнулась, и она влетела в комнату, полную смеющихся людей. Людей, которые смеялись над нею.

– Ах, черт, – пробормотала она, чтобы прийти в себя. – Это – мой худший кошмар.

Глубоко в душе она понимала, что это действительно кошмар. Дэв наблюдала, как лица людей в комнате стали меняться, превращаясь в другие. Тут были все, кто когда-либо что-то значил для нее. Ее родители, ее дети, Лаура, ее штат, все. Скоро все лицо стали одним размытым пятном, все поплыло перед глазами. Цвета поблекли, голоса слились в сплошной белый шум, который чуть не заставил Дэв упасть на колени.

Внезапно кружение красок и звуков прекратилось, и Президент услышала знакомый голос:

– Дэв?

Высокая женщина резко обернулась, чтобы обнаружить Саманту, стоящую в полуметре от нее, в красивом длинном платье белого шелка. Она была ангелом, и слезы появились в глазах Дэв

В горле пересохло, она с трудом ворочала языком.

– Саманта? – Дэв нерешительно шагнула вперед.

– Почему, Дэв? – В глазах Саманты было замешательство ребенка, но голос был голосом взрослой женщины.

– Почему что? – Дэв попыталась подойти ближе к сияющему видению ее умершей жены, но не смогла сделать больше ни шагу, ноги просто приросли к полу.

– Почему ты бросила меня?

От внезапной боли в груди стало трудно дышать.

– Я не бросала тебя. Я люблю тебя.

– Тогда почему ты женишься на ней? – Дэв обернулась, чтобы посмотреть, на что указывает Саманта, и обнаружила позади себя Лауру.

На писательнице были джинсы и белая хлопковая рубашка. Ее волнистые волосы были слегка растрепаны оттого, что блондинка проводила по ним пальцами, засовывая карандаш за ухо, когда работала. Биограф сердечно улыбнулась Дэв, отчего сердце Президента готово было разорваться.

– Дэв? – Спокойный голос Саманты подгонял ее.

– Я… Я… Я… – Бормотала Дэв, качая головой, пытаясь разобраться. Она не знала, что сказать. Она сказала себе, что это лишь сон, с открытым ртом наблюдая, как Саманта приблизилась к Лауре и теперь парила рядом с ней. Две любви ее жизни стояли близко, при этом не касаясь друг друга. Дэв искала и не находила никакой враждебности между ними.

– все хорошо, Дэвлин, – Лаура мягко растягивала слова. В ее глазах было понимание и любовь. – Ты можешь сказать нам правду, какой бы она не была.

Дэв кивнула и перевела взгляд на Саманту.

– Независимо от того, как я люблю тебя… любила тебя… ты ушла, Сэм. – Ее улыбка была сладко-горькой. – Я женюсь на Лауре, потому что моя жизнь продолжается, и потому что я люблю ее. Она – мое будущее.

Эти слова еще висели в воздухе между ними, когда Лаура растворилась в воздухе, а Саманта начала превращаться в Луи Генри, подростка, который пытался убить Дэв. Она с ужасом наблюдала, как он медленно поднял пистолет и направил в ее сторону. Сердце бешено забилось. Она пыталась пошевелиться, но ноги все еще отказывались двигаться. Выстрелы прозвучали как будто в ее голове, и звук был настолько громким, что женщине стало больно. Она зажала уши руками, и тут сцена снова изменилась.

Теперь Дэв стояла перед объединенной сессией Конгресса. Из нетерпеливых взглядов, обращенных к ней явствовало, что она о чем-то говорила, но Президент, убей Бог, не могла вспомнить о чем. Дэв огляделась, и ее бросило в холодный пот. Она слышала, как громко бьется ее пульс, момент тянулся бесконечно. Наконец, в панике, она закричала:

– Я ухожу!

Дэв подскочила на постели. Пижама была мокрой от пота, женщина с трудом дышала. Она поняла, что это был лишь сон.

– Иисус Христос на кресте. – Через некоторое время она пришла в себя и смогла с облегчением вздохнуть и даже слегка улыбнуться. – Я просто перенервничала.

Она уже собиралась снова улечься в кровати Лауры, когда поняла, что она здесь не одна. Оглянувшись, она обнаружила на постели Аарона. Дэв улыбнулась и легла рядом с сыном, который, даже не проснувшись, прильнул к матери. "Похоже, не я одна скучаю по Лауре".

Было уже около 4 утра, когда Лаура открыла дверь в свою комнату. У нее в руках была дорожная сумка и дипломат с ноутбуком. Закрывая дверь за собой, она уже собиралась включить свет, когда заметила несколько тел на своей кровати. Лаура чуть не закричала, но одно из тел показалось ей знакомым. Поставив сумки на пол, она осторожно подошла к постели.

Дэвлин, Кристофер и Аарон кучей лежали на ее кровати, Дэв была внизу. Эшли лежала вдоль спинки кровати, одну ногу она закинула на голову Криса, а руку – на голову Аарона. Восьмилетняя девочка была в розовой пижаме и храпела почти так же громко, как и Дэвлин.

Это напоминало то, как любили лежать щенки – кучей, друг на друге. Лаура на мгновение удивилось, как Крис ухитряется дышать, ведь нога Эшли должна мешать ему.

Улыбка появилась на лице писательницы, когда та полностью рассмотрела эту сцену. Она в миллионный раз изумилась своему везению стать частью этого семейства, которое любило ее. Лаура почувствовала себя немного виноватой, когда вспомнила, что она звонила Дэвлин пару дней назад, но с детьми не разговаривала гораздо дольше. Но до знакомства с детьми Марлоу, у нее никогда не было статуса родителя, последовала вторая мысль. Непонятно как, но они нашли путь в ее сердце и задержались там. Жаль, что она не была так хороша в том, чтобы показать это, как хотела бы. Но это измениться, пообещала она себе. Дети этого заслуживают. "Нет, больше не уеду так надолго, по крайней мере, не в одиночку. Мой издатель и все прочие могут идти к черту".

Лаура переоделась в шорты и футболку Университета штата Теннеси. Она зевнула и с тоской посмотрела на кровать. Хотя постель и была самого большого размера, но все лежали под такими странными углами, что она не могла найти для себя места. Внезапно, она заметила свет, который отразился от глаз Дэв. "Проклятье, как она красива", все остальные мысли тут же были забыты.

– Ты рано вернулась, – голос Дэв был хриплым со сна.

Лаура подошла к постели, чтобы убрать прядь волос и поцеловать возлюбленную в лоб, затем она переместилась ниже и коснулась губ Дэв.

– Я скучала по вам, ребята, как сумасшедшая, – прошептала она. – После первых двух дней я поняла, что это безнадежный случай, и решила хорошенько поработать, чтобы вернуться раньше. Не хотела говорить заранее – вдруг бы еще сорвалось. – Она нежно посмотрела на Дэв, и сказала, – Прости.

– Все нормально… – Дэв так аккуратно переложила детей, освободив место для Лауры, что никто из них не проснулся. Она распахнула объятия, и Лаура тут же устроилась на месте, которое было создано для нее.

Когда их тела соприкоснулись, обе женщины вздохнули.

– Я так счастлива быть дома, – тихо сказала Лаура, ее глаза уже слипались. – Я тосковала без вас всех.

– В отличие от меня, – ответила Дэв, чувствуя улыбку Лауры. – Я вообще не тосковала. Как и дети. Мы едва заметили, что тебя нет.

– Я вижу, – Лаура тихо хихикнула.

– Добро пожаловать домой, милая.

Но спокойное дыхание и легкий храп были единственным ответом.