3.

В подвал, где обосновался Малдер, ходил только грузовой лифт с раздвижной решетчатой дверью, исцарапанной до белого металла в пяти дюймах от пола.

Ручные тележки… На стенку кабины лифта кто-то неровно приклеил стикер с эмблемой «Охотников за привидениями».

В лифте пахло формалином.

Можно было подумать, что лифт везет ее прямиком в хранилище расчлененных трупов…

Стены тускло освещенного коридора были выкрашены темно-зеленой краской и уже одним этим напоминали декорации фильма ужасов. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные картотечными ящиками. За поворотом в тупике почти светилась голубая дверь, до странности похожая на дверь холодильной камеры. Скалли постучала и потянула за ручку. Дверь открылась легко.

Если бы оттуда вылетела стая летучих мышей, она не удивилась бы.

В помещении было полутемно. Горела настольная лампа, бросая свет на крышку стола, заваленного старообразными канцелярскими папками, и светился матерчатый экран, на который падал луч слайдоскопа.

На экране был какой-то лесной пейзаж.

— Входите! — из мрака улыбкой вперед вынырнул высокий молодой человек. — Хотя вы здесь все равно никого не найдете, кроме одного изгоя и отшельника.

— Здравствуйте, — сказала Скалли, протягивая руку. — Я — Дэйна Скалли, и меня направили к вам в качестве напарника.

— Ого! — сказал Малдер. — За что же такая честь? Вы что-то натворили? Или тоже увлекаетесь всем этим?

Он пожал ее руку и одновременно другой рукой зажег свет, и стало видно, что свободные от стеллажей и тяжелых шкафов участки стен завешаны увеличенными фотографиями того, что мало кто принимает всерьез и что пренебрежительно именуется «летающими тарелками», хотя по виду это больше напоминает унесенные ветром соломенные шляпы; посередине висел солидных размеров плакат с аналогичным изображением и проникновенными словами: «Я хочу верить».

И что — вот это все… всерьез?…

— Я… — Скалли вдруг стало неловко. — Я много слышала о вас и попросилась…

— Наверное, вас прислали шпионить, — беспечно махнул рукой Малдер.

— Вам не нравлюсь я сама? — тут же ощетинилась Скалли.

— Или мои документы?

— Ну, что вы! Документы великолепны! Дэйна Скалли, бакалавр медицины, курсовая работа по физике о «парадоксе близнецов»…

— Очень мило. Вы читали? — она удивилась понастоящему.

— Да, и мне понравилось. Беда только в том, что здесь нам физика вряд ли пригодится…

Голос его зазвучал странно, и Скалли насторожилась.

Малдер тем временем вновь погасил свет, подошел к слайдоскопу и щелкнул обоймой.

На экране тут же появился труп. Накрытый простыней.

Ну, естественно, вздохнула про себя Скалли.

Несмотря на всю медицинскую подготовку, она продолжала достаточно эмоционально относиться к тому, что люди иногда умирают.

— Вот. Загадка для вас как для медика. Женщина из Орегона. Двадцать лет. Найдена мертвой в лесу. Причина смерти не установлена. Хуже того: причины смерти как бы и нет вообще. Все системы жизнедеятельности без малейших повреждений: сердце, легкие, кровь, мозг… Есть ведь, кажется, у патологоанатомов такое понятие: необъяснимая смерть? Единственное, что удалось найти — это вот…

Изображение сменилось, на экране появился участок кожи — поясница, догадалась Скалли, — с двумя маленькими, четверть дюйма в диаметре, волдырями.

— Что бы это могло быть? — спросил Малдер.

— Ну… — Скалли присмотрелась. На укусы насекомых это не слишком похоже, поскольку волдыри от укусов обычно обескровленные, бледные, а эти, напротив, гиперемированные. Примерно такие же следы оставляют пиявки, но там в центре виден отчетливый прокус от челюстей.

Впрочем, число тварей, жадных до человека, стремится к бесконечности… — Я бы сказала, что это следы присосок… или точечные глубокие ожоги — как при электрошоке…

— Так… Точечные ожоги… интересно. А с химией у вас какие отношения?

Изображение сменилось опять, но теперь это была некая структурная формула. Скалли присмотрелась. Полимерная цепочка, азот-углерод, так…

— А вот эти радикалы — это что?

— Аминокислоты. Разные. Двадцать две — входящие в известные нам белки, и четыре — совершенно посторонние.

— Чрезвычайно странная конструкция… — Скалли задумалась.

— Химики просто сказали, что такой молекулы существовать не может. Хотя они же и выделили ее из тканей, окружающих те отметины.

— Она была в трупе?

— Да. Очень локально, в очень небольших количествах… и не в трупе — в нескольких трупах. Вот… — изображение сменилось, — это — мужчина в штате Южная Дакота, а это — Шемрок, Техас, девочка…

Труп с двумя отметинами. И еще труп с двумя отметинами…

— И у вас есть предположения?…

— О, предположений у меня множество, — невесело усмехнулся Малдер. — Больше, чем хотелось бы, и гораздо больше, чем нужно. Одно мне по-настоящему неясно… и, может быть, вы сумеете мне объяснить, почему политикой Бюро стало относить все подобные случаи к разряду необъяснимых явлений и тем самым ставить жирный крест на их расследовании? Вы верите в существование внеземных цивилизаций? — спросил он без всякого перехода.

Скалли беззвучно кашлянула. Так. Началось. Собраться с мыслями…

— Если рассуждать логически, то я должна сказать, что нет, не верю. Расстояния между космическими объектами так велики, что расход энергии на передвижение превзойдет все мыслимые…

— Да-да, — сказал Малдер. — Люди так и рассуждают. А вот та девушка в Орегоне… Четыре года после школы, а она умерла, и на теле ее остались следы какого-то воздействия, а в тканях — вещество, науке неизвестное… Никаких доказательств, никаких ответов нет… даже вопрос — и то не задашь… Но, может быть, исчерпав все разумные объяснения, мы все же обратимся к неразумным?…

— Девушка от чего-то умерла, — медленно сказала Скалли,

— и это пока все, что мы знаем наверняка. Вряд ли это естественная смерть, но если мы имеем дело с убийством, то почему бы нам не предположить, что при вскрытии что-то упустили… и может быть, упустили умышленно? Мне кажется, что во всех случаях, как бы фантастично ни выглядели обстоятельства, истина не покидает круг научных познаний… нужно только как следует расследовать…

Все более и более насмешливый взгляд Малдера наконец смутил ее, и она смешалась. Вообще-то она отнюдь не считала себя круглой идиоткой…

— Вот именно! — Малдер взмахнул в воздухе указательным пальцем, будто рисуя огромную лихую запятую. — Поэтому-то после «Ф» и «Б» всегда идет «Р»! Встречаемся в семь тридцать в аэропорту. Мы летим на место преступления — в Орегон…

Загрузка...