Записки из Зелёного Бора. По следам Духа Зимы

Дух Зимы

— Все по вагонам! — прокричала Мышесемь, забравшись на большой чемодан. — Поспешите, иначе «Звезда Зелёного Бора» отправится без вас и вам придётся попотеть, чтобы догнать поезд, бесстыдники. Ой-ой! Чтоб мне никогда не видеть сыра!

— Слушай, Мышесемь, ты что, спятила? — воскликнул Папагено, отвешивая ей вполне заслуженную оплеуху. — Наша «Звезда» — это символ роскоши и стиля! Смотри и учись. Господа лесные звери и гости из других областей, — продолжил он, — наш поезд вот-вот отправится в ночное путешествие. Убедительно просим вас занять свои места в вагонах. А ТЕПЕРЬ — ВНИМАНИЕ! ПО МОЕЙ КОМАНДЕ ВСЕ ПОДНИМАЮТСЯ В ПОЕЗД! Вот видишь, Мышесемь, недопустимо путать дисциплину и грубость.

— Конечно, начальник, понятно, начальник…

Как же прекрасен был лесной фестиваль! Веселье затянулось допоздна. Арчибальд и Бартоломео с радостью присоединились к хороводам вокруг костра под аккомпанемент музыкантов в традиционных расшитых золотом костюмах. Те исполняли песни, восхвалявшие красоту разных времён года. Зима заслуживала особого восхищения и за то, что она давала, и за то, что она уносила с собой. Конечно, в это время года приходилось сталкиваться с холодом и с ограничениями в еде, а деревья теряли свою прекрасную листву, однако именно зима приносила с собой множество неожиданных подарков: тёплые пледы и трапезы в компании друзей, совместную работу и невероятное преображение леса, осыпанного снегом.

Арчибальд, не перестававший размышлять об отваге и мастерстве Зеленушки Пикорины, как раз подсаживал Бартоломео в вагон, когда в голову ему пришла одна мысль. Независимо от того, какие препятствия возникали на пути его деда, независимо от того, что ему приходилось скрывать свои чувства после потери дорогих друзей — Амбруаза и Арабеллы, Корнелиус не прекращал писать. Об этом свидетельствовали его дневники, которые Арчибальд бережно упаковал в свой чемодан: да, Корнелиусу было суждено лишиться своей великой любви, да, он не спал ночами, ухаживая за младенцем Жерве, да, он работал целыми днями, чтобы удержать на плаву свой книжный магазин, но тем не менее, как только выдавалась свободная минутка, он садился — на пенёк или на пол возле детской колыбельки и записывал свою историю. А если дедушке удалось добиться успеха несмотря на все перенесённые испытания, значит, и Арчибальду это будет под силу!

— Мне кажется, что этот Лесной фестиваль тебя здорово порадовал, — сказал Бартоломео, глядя на улыбающегося дядюшку.

— Не просто порадовал, дорогой мой племянник. Не просто порадовал. Пример Пикорины придал мне силы, чтобы возобновить работу, и, сама того не подозревая, она подсказала мне сюжет следующей книги. Решено! Прямо сегодня вечером я начну работать над историей моего дедушки и Волков Амбруаза и Арабеллы! И я не допущу, чтобы эти мерзкие черепахи пытались присвоить историю нашей семьи!

— Фантастическая идея, дядя Арчибальд! Мне уже не терпится почитать твою новую книгу! Ой, дядя, — добавил лисёнок, заметив, что в салоне-библиотеке «Филин» горит свет. — Смотри, там сидит тот самый утренний сказочник!

На подушках в салоне удобно устроились около двадцати слушателей, и Горностай Саралин раздавал пледы всем желающим. Лань в форме официантки подавала гостям чай с бергамотом и ломтики бисквита, украшенного поблескивающими в сумерках апельсиновыми цукатами.

— Входите, мои дорогие друзья лисы! Звёзды подсказали мне, что вы непременно придёте. Хотите чай?

— С удовольствием! — закричал Бартоломео, даже не посоветовавшись с дядей, которому, судя по всему, это предложение не очень понравилось. — А вы расскажете нам другую легенду?

— О, да, конечно! Ветер нашёптывает мне, что я задолжал вам ещё одну историю.

— Историю про Духа Зимы! — обрадовался лисёнок, придвигая к себе поданные ему тарелку и приборы. — Дядя Арчибальд, пожалуйста, иди сюда. Обещаю, что буду держать тебя за лапу!

Лис покорно уселся на подушку и, поймав свой хвост, стал нервно теребить его кончик.

— Если ночью я буду кричать во сне, знай, Бартоломео, что в этом будешь виноват ты и только ты.

— Итак, дорогие путешественники, — заговорил горностай, перебирая струны своей лютни. — Позвольте мне рассказать вам страшную, ужасную — да-да, ужасную — историю о Духе Зимы! Если вы посмотрите на карту Крайнего Севера, то на самом её верху, в заснеженных горах Зимовья, где дует такой сильный ветер, что его завывание заглушает лисий визг, живёт существо, которое никто никогда не видел, и с которым все боятся повстречаться. Никто не знает, что это за зверь, потому что он крайне редко выходит из своей хижины, но позвольте мне поведать вам о доверенных мне свидетельствах. Садитесь поближе, любезные путешественники, придвигайтесь, чтобы послушать историю одной мышки, моей доброй знакомой, которая отправилась за хворостом, чтобы согреться, и вдруг услышала жуткий, жуткий-прежуткий вой и рык…

На слове «жуткий», Арчибальд, не жуя, проглотил четверть своего бисквита. Если его сердцу суждено остановиться сегодня вечером, то пусть это случится на полный желудок.

— Эта мышь, впрочем, как и все мыши, живущие в Зимовье, была не робкого десятка, и мужество не покинуло её, даже когда она заметила вдалеке хижину, на крыше которой лежала чуть ли не сотня оленьих рогов. Откуда они там взялись? Может быть, хозяин хижины нашёл их в лесу, а может быть, просто сорвал с голов их обладателей? Заметив, что дверь страшного обиталища стала приоткрываться, бедняжка юркнула в ближайшие заросли боярышника. Существо, показавшееся из хижины, поражало воображение. Были ли это какой-то зверь? Трудно сказать, поскольку его шкура была покрыта страшной мантией из выдубленных кож. Кто скрывался под этими кожами, содранными с выдр, барсуков, оленей, землероек, ласок и несчастных лисиц? — При этих словах Арчибальд не удержался и взвизгнул. — Увы, моей подруге не было суждено это узнать…

— Он её сожрал? — застенчиво спросил хорёк, сидевший в ногах Саралина.

— Нет, конечно же, нет, она прожила достаточно долго, чтобы рассказать мне об этом.

Но вид чудовища и исходивший от него запах были настолько ужасны, что она зажмурилась, когда Дух проходил рядом с её убежищем. Быть может, это был голодный кабан, бешеный волк или огромный ворон. Думаю, этого мы не узнаем никогда. Но факт остаётся фактом: хоть Зимовье и является конечной остановкой «Звезды Зелёного Бора», редкие путешественники выходят на этой станции. Впрочем, и в самой деревне на самой окраине Крайнего Севера осталось мало жителей. Поговаривают, что чем больше зверей узнаёт эту легенду, тем меньше их остаётся в окрестностях Зимовья. Кто-нибудь из вас собирается выходить на станции Зимовье?

— ТОЛЬКО НЕ МЫ! — завопил Арчибальд из-под пледа, которым укрылся с головой.

— Но если кто-нибудь когда-нибудь решит побывать там и останется в живых, вот моя визитная карточка! Я буду счастлив послушать ваши рассказы и передать их другим! Вопросы есть?

— Осталось ли ещё немного бисквита? — спросила крохотная мышка, явно не напуганная услышанным.

Горностай откланялся. Рассказанная им история привела в ужас Арчибальда, а Бартоломео с восторгом ожидал того дня, когда сможет пересказать её другим родственникам!

— Надеюсь, ты не очень перепугался, гр-р-р! Когда первый раз слышишь эту легенду, она производит большое впечатление, — проговорил кто-то за спиной лисёнка.

Теодор, которого никто не заметил в полумраке, незаметно подобрался к Бартоломео и положил лапку ему на плечо. Его штанишки были все в пыли, и он всё так же крепко прижимал к груди свой экземпляр «Секретов Железной дороги Крайнего Севера». Стёкла в его очках были очень грязными, и Бартоломео протянул ему носовой платок.

— Возьми, протри очки, — прошептал лисёнок.

— Спасибо. Я не могу тут надолго оставаться, но если хочешь увидеться со мной завтра, когда все сойдут с поезда, я бы мог показать тебе тайные места. Что скажешь?

— Не уверен, что смогу, Теодор. Я должен сопровождать дядю в Сладкоежку, чтобы попытаться найти моих…

— Забудь, — перебил его медвежонок и тихонько повернулся, чтобы уйти. — Не хочешь — не надо. Не стоит придумывать извинения.

— Милый Бартоломео, не мог бы ты помочь мне выбраться из-под моего пледа? Я так перепугался, что вцепился в него когтями, и они застряли в ткани, — раздался приглушённый голос Арчибальда. — Давай на раз… два… три! Фу-у-уф, спасибо! Теперь я снова могу дышать. А с кем ты тут разговаривал?

Бартоломео повернулся и уставился в полумрак. Как он и думал, медвежонок уже исчез. Неужели он обиделся? «Вот всегда со мной так, — думал лисёнок, помогая дяде встать. — Наконец-то у меня появилась возможность с кем-то подружиться, а я опять всё испортил. Но не могу же я, в самом деле, бросить папу с мамой ради игры».

— У тебя всё в порядке, Бартоломео? — встревоженно поинтересовался Арчибальд. — Ты мне не ответил.

— Всё хорошо. Я просто размышлял. Мне скоро уже пора принимать лекарства и ложиться спать, я устал. Ты тоже пойдёшь?

— Не сразу. Я решил воздать должное дедушке Корнелиусу и написать о нём книгу, так что я ещё немного пободрствую.

— Мне не терпится прочитать твою новую книгу, дядя Арчибальд. И на этот раз, я уверен, всё у тебя будет хорошо, — уверенно сказал лисёнок по дороге в свой вагон.

Однако в ночном полумраке скрывались бесстыжие уши, подслушавшие этот разговор. И когда утомлённый работой Арчибальд, исписав несколько страниц, погасил свечи у своего изголовья, в купе зашёл не один, а целых два нежданных посетителя. Не сомневайтесь, утром лисы проснутся и обнаружат пропажу.