Записки из Зелёного Бора. По следам Духа Зимы

Пустота

Когда Лис Арчибальд впервые в жизни вышел на сцену, всё пошло совсем не так, как ему представлялось. В ту пору он был совсем маленьким лисёнком, и у него не всегда получалось правильно выговаривать слова: иногда вместо «б» он произносил «д», а вместо «к» — «п» и наоборот, так что мало кто мог понять, что он имеет в виду, когда говорит, что «людит хлед с полбасой» или что его любимый фрукт — «акельсин». Потом его мама Ариэлла случайно наткнулась на книгу доктора Голубки Пенелопы «Почему слова путаются и мешают друг другу: синдром Звукопутаницы» и поняла, чем болен её ребёнок. Арчибальда привели на приём к Пенелопе, и та сказала, что всё будет хорошо: с малышом надо много заниматься, делать специальные упражнения, и тогда он, без сомнения, сможет навести порядок в перепутавшихся звуках и словах!

— Ну, так что же, Арчибальд? Мы ждём, дорогой! Ещё немного, и наше терпение иссякнет! — презрительно бросил Финеас, обращаясь к лису, который никак не мог собраться с мыслями. — Если вы и вправду пережили все эти приключения, вам наверняка есть, что рассказать нам? Если только…

Опустошённость — вот что ощутил Арчибальд, уставившись на предложенную ему страницу книги и понимая, что он не в состоянии прочесть ни слова. Слушатели уже начали перешёптываться, они говорили, что он не готов к выступлению и выглядит очень глупо. А может быть, это нашёптывал его внутренний голос?

— В конце концов мы решим, что это вы страдаете болезнью Забвения, Арчибальд! — пошутил Финеас, поймав разгневанный взгляд Тристаны. — Ну, смеяться тут не над чем, да уж…

Наверное, когда на первом представлении романа лис умолял Фердинанда вспомнить их летнее путешествие, крот тоже испытал это чувство полной опустошённости. Арчибальд вновь услышал собственные слова: «Но, Фердинанд, сделайте же усилие! Вспомните! Скажите… Скажите хоть что-нибудь!» При воспоминании об этом вечере лису стало стыдно, и слёзы солёными ручейками потекли по его морде. Каким скверным другом он оказался! Да, каким скверным, ужасным другом был он для Фердинанда в тот момент.

— Простите меня, — прошептал Арчибальд, не обращая внимания на смущённые взгляды публики.

— Вы просите прощения за свою ложь, я правильно понимаю? — вскинулся Финеас, не скрывая улыбки при виде плачущего лиса. — Да, вам следует стыдиться, Арчибальд. Стыдиться того, что вы присвоили книгу, в которой я раскрыл свою душу и которая повествует о НЕВЕРОЯТН-НОМ, НЕПОСТИЖИМОМ путешествии нашего друга Фердинанда.

— Я вам не друг, — прозвучал вдруг тоненький дрожащий голосок из глубины зала.

Да, Фердинанду пришлось встать очень рано и напрячь все свои силы, но, увидев рассерженных слушателей и поняв, в какое неловкое положение попал Арчибальд отчасти по его вине, старый крот решил прийти ему на помощь и восстановить справедливость. В своей знаменитой работе «Памяти тех, кто лишился памяти: болезнь Забвения» Филин Марселей называл подобные моменты «вспышками» или «озарениями». В эти моменты звери, ставшие пленниками собственной памяти, внезапно вырываются на свободу из темницы своего рассудка. Иногда такое состояние длится буквально несколько секунд, но случается, что драгоценные мгновения растягиваются на целый день.

— Фердинанд, друг мой, это вы? — пролепетал Арчибальд. — Вы добрались сюда? Но… Как вам это удалось, шишки-кочерыжки? Вы же не успели на поезд!

— Этого я вам сказать не смогу, не будь я кротом. Но, думаю, что вот этот господин всё прояснит!

За Фердинандом с двумя сумками в лапах шёл Руссо.

— Совершенно верно, — сказал молодой крот, поравнявшись с отцом. — Надо признать, в этом путешествии нам отдыхать не пришлось. Но мы доехали!

Когда Лисы Жерве и Ариэлла вернулись с вокзала, где они оставили Арчибальда и Бартоломео, их ждал сюрприз: в гости к ним неожиданно пришли отец и сын кроты. В тот день Фердинанд отлично помнил и летнее путешествие, и всю грустную историю, лёгшую в основу его «Записок». Вот почему он решил немедленно отправиться в путь, чтобы догнать своего друга и поддержать его на встрече с читателями в «Библиотеке Елового леса».

— Не беспокойтесь, если накрошите печенье, — сказал Жерве, одолжив им свой паровой автомобиль. — Главное, будьте осторожны на дороге! Эта машинка иногда проявляет норов.

Руссо старался вести автомобиль как можно аккуратнее, но несколько раз они попадали в ситуации, когда ему следовало бы не так сильно давить на педаль газа.

— Мы остановились на Просеке, где переночевали в гостинице, а потом в Сладкоежке, где папа немного переволновался, — признался Руссо, вспоминая две последние ночи. — Но теперь мы здесь, с вами, и мы восстановим истину! Прошу прощения, что не смог присутствовать на первом представлении книги. И, чтобы заслужить прощение, мы с папой по дороге приготовили для вас небольшой сюрприз. Да, папа? Это ведь ты придумал!

— Хотел бы я сказать «да», но понятия не имею, о чём идёт речь, — ответил Фердинанд, поднявшись на сцену и сжимая лапы Арчибальда.

— Так я и думал. Ну, ничего, послушай-ка…

Руссо достал из половинки ореха, служившей ему рюкзаком, маленькую гитару-укулеле и на глазах изумлённой публики начал перебирать когтями струны.

— Это очень милое представление, но мы находимся не в каком-то лесном кабаре, а в уважаемом литературном заведении, господин Крот, — проговорил явно растерянный Финеас. — Мы никак не можем позволить, чтобы вы запятнали образ этой прекрасной библиотеки своими…

— А меня это нисколько не смущает, — вмешалась Крыса Виргилия, спускаясь из своего кабинета по маленькой винтовой лестнице. — В конце концов, я несу ответственность…

— Мне кажется… Мне кажется, я вспоминаю… — сказал Фердинанд.

— Могу я попросить вас об услуге, госпожа Корова? — спросил Руссо, повернувшись к Викторине и протягивая ей листки бумаги, которые достал из сумки. — Когда я вам кивну, будьте так любезны, переверните страницу, чтобы мой отец мог следить за текстом, который он сочинил? Вот, папа, если ты вдруг забудешь, то просто посмотри сюда. Ты готов? Я могу играть вступление?

— Думаю… Думаю, можно начинать. Господин Лис, дорогой друг, эта песня посвящается вам, — торжественно произнёс старый крот, и его глаза наполнились слезами от переживаний. — Надеюсь, что вы сможете простить меня за то, что я бросил вас в беде.

В зале наступила тишина, Руссо, усевшись на табурет перед слушателями, три раза топнул лапой, и лис понял, что сейчас зазвучит мелодия вальса. А потом Фердинанд запел слегка надтреснутым голосом:

Ох, я забыл, что дальше! А, тут написано! — сообразил Фердинанд, подстраиваясь под ритм:

— допел он и крепко обнял Арчибальда.

В конце припева солировала гитара, певец молчал. Слушатели в зале кивали головами в такт мелодии. Перед началом второго куплета Фердинанд сел возле Викторины и пел, уже не отрываясь от текста. К нему присоединился и Руссо, который хорошо запомнил слова, словно они отпечатались в его голове…

Руссо сыграл ещё несколько нот, прозвучавших как отголосок детской песенки, а потом ласково погладил по голове отца. Тот явно понимал, как всех взволновала его песня, но память уже изменяла ему. «Не будь я кротом! Почему мне так хочется плакать?» — подумал Фердинанд с удивлением вытирая глаза.

— Останься с нами, папа, — прошептал Руссо, обнимая и целуя его. — Останься с нами ещё немного. Думаю, кое-кто очень хочет поблагодарить тебя.

Арчибальд наклонился к Фердинанду и протянул лапы, чтобы приласкать его. Крот не помнил, доводилось ли ему когда-то в прошлом испытывать такое наслаждение, но, безусловно, он понимал, что заслужил эту ласку, потому что зверь, обнимавший его, явно делал это от чистого сердца!

— Спасибо, друг мой. Это замечательная песня, у меня просто нет слов.

— Это вы, господин Лис? — неуверенно произнёс Фердинанд. — Я хотел сказать вам, как я огорчён. Я ведь теперь припоминаю наши прогулки в Зелёном Бору. И концерт на верхушке тысячелетнего дуба, и закат солнца… И…

— Довольно! — прокричал какой-то голос со стороны зимнего сада. — Вы меня слышите? Довольно!

Финеас, стоя на табурете, с растопыренными когтями, отказывался уходить со сцены. Тристана, поняв, что ветер переменился, расталкивая толпу локтями, пробиралась к выходу.

— Не верьте этому кроту! — бушевала черепаха. — Он плетёт какую-то чушь! Что может помнить этот ненормальный? Он совсем потерял разум, совсем спятил! Это я прошёл весь лес, я сопровождал его, это я… я… Но… но куда же вы все уходите? Вернитесь, вы, дурачьё! Это же я… Вернитесь!

Посетители «Библиотеки Елового леса» один за другим выходили из зала, оставляя на креслах свои экземпляры книги «Мой панцирь против твоего: я помогаю несчастному, страдающему Болезнью Забвения». По пути некоторые спрашивали Викторину и Виргилию, не знают ли они, где можно раздобыть историю, написанную господином Лисом.

— Как мне не хватало вас, Фердинанд! — воскликнул Бартоломео, бросаясь в объятия своего старого друга.

— Я с радостью поиграю с тобой, лисёночек, — ответил крот, снова погружаясь в прошлое. — Но только до тех пор, пока папочка не придёт за мной.

Да, конечно, маленький крот с радостью поиграл бы с лисёнком в любые игры. Во всяком случае, до тех пор, пока болезнь не вернётся за ним и не запрёт его навсегда в темнице его разума, где хранились все роли, сыгранные им в этой жизни.