Записки из Зелёного Бора. По следам Духа Зимы

Клуб астрономов

После гибели Шантереллы дом Теодора, где ещё совсем недавно царили смех и весёлое тиканье часов, погрузился в глубокое молчание. Обелен перестал заниматься ремонтом часов, и казалось, что время, запертое внутри циферблатов, остановилось. Может быть, таким образом бурый медведь пытался хоть ненадолго удержать возлюбленную около себя. Теперь Теодору приходилось самому себе рассказывать сказки и самостоятельно готовить еду, в то время как отец всё отдалялся и отдалялся от него. Как же страдал медвежонок, не только лишившийся матери, но и чувствующий себя сиротой при живом отце!

— Хочешь, я сделаю тебе бутерброд, папуля? — спросил он как-то раз перед уходом в школу. — У нас осталось немного хлеба и варенья из красной смородины.

— Я не голоден. Я занят.

Да, Обелен действительно был занят. Уже две недели он без устали обтёсывал камень, который намеревался установить в память о своей жене в кварцевой пещере, куда не могла проникнуть никакая лавина. Поскольку раньше ему никогда не приходилось заниматься скульптурой, он до крови изранил себе лапы молотком и резцом. Теодор, наблюдавший за истерзанным горем отцом, понимал, что иногда те, кто стремится навеки сохранить воспоминания, просто не хотят излечиваться от своих страданий.

— Какой красивый камень, папуля. Уверен, что мамуле он бы очень понравился.

Но Обелен только проворчал что-то, не отрываясь от работы.

— Я вернусь в четыре. По пути домой соберу ягоды, я знаю одно место возле ручья, где их ещё много. Может быть, сварим из них варенье, или…

— Не задерживайся, Теодор. На улице опасно.

Медвежонок заботился об отце, потому что очень любил его. А по ночам, когда сон никак не приходил, он много раз говорил господину Орешкину, что если бы тогда он не уронил ящик с кварцем, Шантерелла, конечно, не пошла бы за ним в горы в такую плохую погоду. Когда ему всё же удавалось уснуть, эта ужасная мысль возвращалась к нему в кошмарах, и ему казалось, что лавина обрушивается на его кровать. Больше всего его мучил один вопрос: думал ли Обелен, когда молча и сосредоточенно обтёсывал будущий памятник, что причиной гибели Шантереллы стал его сын?

Теодор вернулся к учёбе несколькими днями раньше, сразу после зимних каникул, и взял с собой в школу любимую книгу — «Секреты Железной дороги Крайнего Севера».

Школа Зимовья размещалась в большом деревянном строении на склоне холма, её посещали двадцать учеников, постигавших науки под руководством элегантной молодой Совы Розетты. Обычно ученики строго выполняли её предписания: первый пришедший должен был положить дрова в большую чугунную печь в углу класса, с трубой, уходившей под потолок. Затем все усаживались перед печкой и пели хором известные народные песни. Когда утром Теодор пришёл в школу, его одноклассники уже грели лапы и подставляли к теплу уши, чтобы с них поскорее стаял снег.

— Какая чудешная книшка, — сказал ему щенок, которого раньше Теодор никогда не видел. — Я тоже такую хотел, но папа говорит, что купит мне её, когда я шмогу стать отличником и буду правильно писать.

Медвежонок заметил, что на шее у его нового приятеля висел свисток с эмблемой железнодорожной компании — именно такой свисток он мечтал получить в прошлом году на день рождения. Но когда Шантерелла подарила ему вместо свистка сумку с первыми в его жизни инструментами часовщика, он очень обрадовался и попытался с их помощью разобрать все часы в доме!

— Это же свисток «Звезды Зелёного Бора»! — воскликнул Теодор, забыв, что находится в школе.

— Именно! Это мне дедушка подарил. Папа чашто сердится и говорит, что дедушка меня шлишком балует, но я думаю, что он меня балует в шамый раз, мой дедуля.

Розетта умилённо наблюдала, как два малыша делятся друг с другом своими мыслями о знаменитом паровозе и с восторгом рассматривают картинки в книге.

— Ешли тебе нравится железная дорога и ты не боишься вымазаться в шаже, я могу отвешти тебя в одно тайное мештечко, — предложил новый друг, складывая тетрадки в ранец в конце учебного дня.

— Я не мо… — начал было Теодор, а потом вдруг замолчал.

А нужно ли ему на самом деле торопиться домой? В конце концов, теперь Обелен рано укладывался спать и мог не просыпаться весь вечер. Значит, Теодору хватит времени, чтобы заскочить в тайное место и вернуться прежде, чем отец проснётся, не так ли?

— С удовольствием, — сказал он наконец. — И, кстати, я даже не знаю, как тебя зовут!

— Там, куда я тебя поведу, у всех ешть прекрашные прозвища. Меня называют Швишток, потому что я знаю наизусть расписание «Жвежды Желёного Бора» и ношу швишток на шее! А может быть, потому что я не выговариваю звук «ш», ой нет, «шшшш»… — попытался он ещё раз. — В общем, может быть, я и не умею выговаривать «ш», но я — шамый главный в нашей компании!

Как только деревенский колокол прозвонил четыре раза, ученики сорвались с места, и Сова Розетта только заметила, как их хвостики мелькнули в дверях. Теодор со своим новым другом быстро перелезли через окружавший Зимовье забор, за пределы которого детям не разрешали ходить одним. Оставшиеся на снегу следы двух товарищей совсем перепутались, и, когда хозяйка бакалейной лавки, любившая всё преувеличивать, заметила эти следы, она сказала мужу, что её чуть было не съело живьём какое-то огромное пятилапое чудовище!

— Вот и наше тайное мештечко! — объявил Свисток, выходя на поляну, в центре которой красовалась огромная ёлка с дуплом, в котором сидел какой-то зверь. — Ну, правда же, крашота? Ой, шмотри, там уже кто-то ешть. А, Теодор, пожнакомься, это Компас, наш конштруктор!

Сидя под ёлкой, молодой оленёнок, которого Теодор уже заметил в школе, рисовал углём какие-то странные схемы в блокноте с обложкой из грибной кожицы. Перед ним на пне, служившим столом, уже лежало несколько чертежей, изображавших угольный паровоз в разрезе.

— Это же план «Звезды Зелёного Бора», который продаётся на вокзале! — воскликнул Теодор, подойдя поближе.

— Если быть более точным, — заметил оленёнок, — это подлинный и заверенный план паровоза и вагонов, дополненный в соответствии с предисловием к книге Бобра Кастора. Я раздобыл его во время нашей последней поездки в Сладкоежку прошлой весной.

— Так ты уже ездил на «Звезде Зелёного Бора»! — ахнул медвежонок и порывисто обнял оленёнка, чуть не опрокинув его. — Бот ведь повезло тебе! Я об этом мечтаю.

— Ну, конечно, я уже ездил на «Звезде», — с недовольным видом ответил Компас, отряхивая куртку. — Мои родители часто ездят в командировки, и я всегда сопровождаю их. Я ездил на этом поезде не меньше… ну, не знаю, наверное, ста раз.

— Сто раз! — ещё громче закричал Теодор.

— Он только так говорит, а на самом деле он ездил всего два раза.

Из-за заснеженных сосен показался другой медвежонок в надвинутой до самого носа фуражке железнодорожника, с разводным ключом в лапе и с шерстью, вымазанной мазутом. Сидевший на его плече крохотный грызун в огромных очках держал в лапках большую стопку книг, перевязанную бечёвкой.

— Мы уже виделись в школе, меня зовут Энцо, — представился малыш и, повернувшись к Компасу, показал ему язык. — А это медвежонок Мастерок. Не жди, что он тебе ответит, он у нас неразговорчивый. Но если тебе надо что-нибудь починить, то знай: он — мастер на все лапы!

— Вся команда в шборе, ребята! — пропел Свисток. — Вы все жнакомы с Теодором, он учится в нашей школе. Предштавляете, он очень хочет штать членом нашего Клуба аштрономов!

— Клуба астрономов? — переспросил Теодор.

— «Астроном, имя существительное: учёный, занимающийся астрономией», — сказал Энцо. — «Астрономия, имя существительное, женский род: наука, изучающая звёзды и небесные тела». Не правда ли, это прекрасное название для тех, кто интересуется нашей «Звездой»?

— Потрясающее название!

— Дружья мои, а теперь покажите ваши сокровища! Если Теодор хочет пришоединиться к нам, он должен понимать, что мы занимается шерьёжным делом!

Щенок торжественно выложил на пень свисток, которому он был обязан своим прозвищем. Высокомерный Компас положил туда же свой драгоценный план. Мастерок, не вымолвив ни слова, стянул с головы свою фуражку с эмблемой железнодорожной компании. И, наконец, Энцо вытащил из своей стопки книг миниатюрное издание «Секретов Железной дороги Крайнего Севера», выпущенное специально для мелких зверюшек.

— Итак, наш новый друг, чем ты будешь жаниматься в нашем клубе?

Все повернулись к Теодору, который, в свою очередь, положил на пенёк свою книгу и инструменты, которые ему подарила мама.

— Дорогие дружья, поприветствуем нового члена нашего клуба! Если все шоглашны, предлагаю нажывать его… «Тик-так», часовщик!

Когда Теодор вечером пришёл домой, отец всё ещё спал. Медвежонок был в невероятном возбуждении: ещё бы, ему удалось вернуться незамеченным, и он обзавёлся новыми друзьями, может быть, на всю жизнь. И, самое главное, члены Клуба астрономов рассказали ему, что у них есть план, секретный план, который медвежонок торжественно поклялся никогда и никому не раскрывать.