Записки из Зелёного Бора. По следам Духа Зимы

Дружба и предательство

До зимнего солнцестояния оставалось всего пять дней. При виде спускавшегося за горизонт красного шара солнца жители Елового леса ускоряли шаг, торопясь добраться до дома. Каждый из них нёс домой целую гору подарков, аккуратно упакованных в коричневую бумагу, перевязанных ленточками и украшенных веточками остролиста с красными ягодами. С дощатых платформ у верхушек деревьев казалось, что можно без труда дотянуться до солнца. Декабрьский ветер настолько выстужал лес, что с наступлением ночи даже овцы доставали из шкафов тёплые одеяла, чтобы не замёрзнуть в постели.

В этот холодный вечер в семейном гнёздышке Крыс Александра и Виргилии за столом собралось около шестидесяти гостей, и в столовой стало по-настоящему жарко! На стульях с плетёными из тростника сиденьями расселись две взрослые крысы, не успевавшие отвечать на вопросы собравшихся, пятьдесят пять голодных крысят, стучавших ложками по тарелкам, а также два крота и два лиса, которые втянули головы в плечи, но всё равно задевали ушами потолок и очень боялись, что он может обрушиться.

— Наверное, это была не самая удачная идея — пригласить вас поужинать с нами, — сокрушалась Виргилия, видя, как гости пригибают головы к коленкам. — Мы — как бы это поточнее выразиться? — не привыкли принимать у себя таких крупных зверей! Хотите добавки?

— Не переживайте так, госпожа Крыса! Вы очень вкусно накормили нас, — ответил Арчибальд, подхватывая последний пирожок с яблоками. — Кроме того, я уверен, что именно сейчас в вагоне-ресторане этот странный горностай рассказывает свои страшные сказки про злого духа и кости, разбросанные вокруг его хижины.

Б-р-р-р! Я уже слышал эти истории, но мне достаточно подумать о них, и у меня мурашки по коже бегут! Нет, честное слово, нам гораздо приятнее находиться здесь с вами!

— А, вы имеете в виду легенду Зимовья! Не бойтесь, мой друг, эта сказка придумана, чтобы пугать маленьких крысят, — рассмеялась Виргилия.

— И маленьких кротиков, — добавил Фердинанд и закрыл мордочку лапками.

— И больших лисиц, — с радостью подхватил Бертоломео, увидев, что дядя застыл от ужаса.

Внезапно с дальнего конца стола послышались громкие голоса.

— Вот видишь, Энцо, я же тебе говорил сегодня днём, что ты рассказываешь всякие глупости! — прокричал крысёнок по имени Бодлер, обращаясь к своему соседу.

— Никакая это не легенда! — возмутился его брат. — Это ты сам не понимаешь, что говоришь!

«Шишки-кочерыжки! Да это же тот самый сорванец, который укусил меня за ухо!» — подумал Арчибальд.

— Мама, скажи Энцо, что я прав! Ой! Папа, Энцо только что ударил меня лапой под столом!

— Ты просто трусливый крысёнок, Бодлер, — огрызнулся брат и показал язык. — И к тому же ябеда! Когда мы со школой ездили на экскурсию, то проезжали мимо леса в Зимовье и, можешь мне поверить, мы слышали, как звери там воют от ужаса! Этот вой у меня до сих пор в ушах стоит! ОООООО-ААААААА! СПАСИТЕ, ПОМОГИИИ-ИТЕ! А потом — тишина…

— Дети, успокойтесь, вы что, не понимаете, что пугаете наших гостей! Прошу прощения, — извинился Александр, заметив, что Арчибальд и Фердинанд уже слегка трясутся от страха. — Энцо, лучше помоги-ка мне убрать со стола и вымыть посуду. Он вечно гордится тем, что хорошо знает истории Крайнего Севера, и — должен заметить, я этого не одобряю — тем, что всегда оказывается прав, — добавил он как бы между прочим, направляясь в сторону кухни.

— Потому что я ВСЕГДА прав! — с этими словами крысёнок засучил рукава своего свитера и последовал за отцом.

— Вы сегодня вечером уезжаете в Зимовье? — спросила Виргилия. — Может быть, вы там столкнётесь с моим Александром, он собирается туда, чтобы повидаться с другом. Но на «Звезду» он отправится только после того, как мы уложим крысят. Мне одной с пятьюдесятью пятью малышами не совладать. Знаете, я так огорчилась, узнав, что ваши родственники пропали. Они показались мне такими симпатичными!

— Да, мы отправляемся сегодня вечером. После того, что вы нам сегодня рассказали, выбора у нас не осталось.

После окончания конференции потребовалось десять добровольцев, чтобы согнать со сцены взбешённого Финеаса. Когда буря миновала, Виргилия представилась Арчибальду и Бартоломео и объяснила, что она и в самом деле несколькими днями ранее встречалась с Пимпренеллой и Серафином, которые тоже поужинали в их семейном кругу. Затем супруги продолжили путешествие, намереваясь добраться до конца маршрута, но твёрдо пообещали, что на обратном пути заглянут поздороваться. Заведующая библиотекой очень удивилась, когда они не приехали.

— Отправиться за приключениями в опасные места, где водятся какие-то страшные чудовища… Как это похоже на твою маму, Бартоломео. Моя сестра всегда была храбрее меня, — вздохнул Арчибальд. — Она вечно бросалась навстречу опасности, тогда как я отползал в другую сторону. Хотелось бы мне понять, что за подарок они собирались там найти.

— А я знаю! — завопил Бодлер, улыбаясь во все свои шестнадцать зубов. — Но я обещал никому этого не говорить!

— Крысёнок Бодлер Огюст Жюль Аластор, — сурово произнесла библиотекарша. — Если тебе что-то известно, прошу, немедленно поделиться с нами этой информацией! Быть может, этим лисам что-то угрожает…

— Только потом не надо ругать меня и рассказывать, что нельзя раскрывать секреты, которые мне доверили!

— БОДЛЕР! — крикнула мать таким громким голосом, что с потолка посыпалась пыль.

— Ладно, ладно, я скажу! Насколько я понял, они собирались встретиться с каким-то часовщиком.

— Часовщиком? — удивился Арчибальд. — Откуда может взяться часовщик в чаще леса, где никто не живёт?

— Понятия не имею, — признался крысёнок, подняв лапки. — Мы говорили о последних этапах их путешествия, и они сказали, что в поезде кто-то посоветовал им встретиться с мастером! Этого их попутчика звали Исидор или что-то вроде того. А, может быть, Гелиодор?

— Исидор, — повторил владелец книжного магазина, поглаживая свои усы. — Это имя мне ничего не говорит. А тебе ничего не приходит в голову, Бартоломео?

Лисёнок сидел молча, сжимая лапу Фердинанда. В этот момент его снова начали одолевать ужасные подозрения. Неужели новый друг действительно солгал ему?

— Ты уверен, что не ошибаешься, Бодлер? — спросил вернувшийся с кухни Энцо. — Дело в том, что в детском саду Бодлер всем говорил, что его зовут Арсен, — пояснил гостям Энцо.

— Перестань надо мной смеяться! Да, вот, я вспомнил! — воскликнул его брат. — Его зовут Теодор! Теперь-то я точно припоминаю! Медвежонок по имени Теодор! Пусть мне отрежут хвост, если я вру!

Десерт был невероятно вкусным, но Бартоломео положил свой пирожок обратно на тарелку и не притронулся к нему до самого ухода.

По дороге на станцию лисёнок не произнёс ни слова, но его молчание осталось незамеченным, потому что сильный ледяной ветер заставлял всех прятать морды в воротники. На улице с каждой минутой становилось всё холоднее, поэтому звери испытали приятное удивление, войдя в вагон и увидев, что в коридорах уже стоят тележки с едой и душистым чаем, а мышата-проводники в шерстяных колпаках заглядывают в каждое купе и предлагают пассажирам согреться чашечкой горячего шоколада! Руссо и Фердинанду удалось в последний момент забронировать себе места в поезде, а машину Жерве решили поставить в безопасном месте возле дома семейства Крыс и забрать её на обратном пути. Измотанные после насыщенного впечатлениями дня, звери расцеловались и разошлись по своим купе.

— Как ты себя чувствуешь, Бартоломео? — взволнованно спросил Арчибальд, лёжа на своём диванчике и записывая что-то в своём вновь обретённом блокноте. — Ты так и молчишь с тех пор, как мы вернулись. Ты, наверное, забеспокоился, узнав, что твои родители поехали в Зимовье. Я убеждён, что мы найдём их в тепле, в какой-нибудь придорожной гостинице, и они сумеют объяснить своё опоздание! Пимпренелла и Серафин очень умные и находчивые лисы.

— Надеюсь, что ты прав, дядя Арчибальд. Пойду спрошу у Папагено, нельзя ли мне получить ещё одну чашку горячего шоколада. Тебе тоже взять?

— Не отказался бы, — ответил владелец книжного магазина, протягивая свой походный стаканчик.

Выйдя из купе, лисёнок плотно закрыл за собой дверь и с чашками в лапах устремился в самый конец состава, в салон «Филин». На перроне серая неясыть в форме железнодорожника уже распушила перья и засвистела в свисток, подавая сигнал к отходу поезда. Обычно Бартоломео с удовольствием смотрел в окно, прислушиваясь к лязгу рычагов паровоза и к грохоту угля, который загружали в топку, но на этот раз он даже не обратил на это внимания. В конце поезда, в купе, превращённом в бюро находок, его ждал медвежонок, притворявшийся его другом.

— Иду, иду! — радостно прокричал Теодор, услышав стук в потайную дверь. — Как я рад видеть тебя, Бартоломео! Как прошёл день в Еловом лесу? Мне не терпится показать тебе книгу, которую я нашёл в шкафу. У тебя всё в порядке? Ты как-то странно выглядишь!

— Ты мне наврал, Теодор! — зарычал лисёнок и так толкнул медвежонка, что тот упал.

Бартоломео не мог припомнить ни одного случая в своей жизни, когда ему пришлось бы прибегнуть к силе против другого зверя. Он всегда предпочитал договариваться, и в любом случае врачи не рекомендовали ему нервничать. Но сейчас он испытывал такое сильное волнение, что слов ему уже не хватало, и, как бы он ни старался успокоиться, сердце его стучало, словно барабан.

— Ты мне наврал! — повторил он. — Ты сказал, что никогда не видел моих родителей, а ведь это именно ты посоветовал им поехать в Зимовье к какому-то часовщику! Почему ты так поступил, Теодор?

— Они сами меня спросили! Я… Я не хотел… Дело в том, что…

— В чём же дело? — переспросил Бартоломео, опускаясь без сил на пол рядом со своим приятелем.

Ему вдруг стало стыдно, и он расплакался. Он сердился на Теодора, но при этом чувствовал себя виноватым за то, что толкнул его.

— Хотел бы я тебе всё объяснить, — сказал в конце концов медвежонок и сел, скрестив лапы. — Но я не могу. Главное, не надо тебе их искать! Смотри, как хорошо в нашем вагоне! Ты мог бы жить со мной, я бы повесил тебе второй гамак, вот тут! Кому нужны эти взрослые? Тут у нас есть всё, что нужно: полно вкусной еды, книг сколько хочешь. Давай будем жить вместе в самом красивом поезде в мире, Бартоломео!

— Мне не хватает моих родителей, Теодор, — прошептал лисёнок и взял было друга за лапу, но тот сразу же отдернул её. — Если тебе известно, где они, скажи мне. Умоляю тебя!

— Твои родители вовсе не лучшие на свете, Бартоломео. Рано или поздно ты разочаруешься в них, как я разочаровался в моих папе с мамой! Останься со мной. Здесь ты не будешь болеть, никто не станет обижать тебя! Тебе даже не нужно будет ходить в школу! Останься, пожалуйста… Останься со мной…

На какое-то мгновение лисёнок представил себе, как будет жить с другом в «Звезде Зелёного Бора»: они будут всё делать вместе, развлекаться, смеяться, воровать еду, чтобы выжить. Какую-то долю секунды он позволил себе размышлять об этом. Но тут же он вспомнил вечера, когда сидел на коленях у дедушки Жерве и вместе с ним читал книги, вспомнил невероятные приключения, пережитые вместе с дядей Арчибальдом, подумал о Фердинанде с мордочкой, перемазанной вареньем, о Руссо, о бабушке Ариэлле, вспомнил её песни, которые она пела звонким и высоким голосом, и, наконец, он подумал о своих любимых родителях. Он должен их найти! Это его священный долг. В конце концов, разве он не хотел всегда стать знаменитым лесным детективом?

— Мне очень жаль, — произнёс наконец Бартоломео. — Я не знаю, что с тобой случилось, и, может быть, ты никогда не расскажешь мне об этом, но… Я не такой, как ты. Может быть, мои родители и не лучшие на свете, но я всё же люблю их. И они тоже меня любят, любят со всеми моими достоинствами и недостатками. Надеюсь, что в один прекрасный день ты найдёшь в себе силы и простишь своих родителей. А я… Я должен идти.

— Нет! Не оставляй меня тут, я совсем один! — простонал медвежонок с глазами, полными слёз.

— До свидания, Теодор. Мне и вправду нравилось быть твоим другом, честно…

Когда за Бартоломео закрылась дверь, Теодор волей-неволей задумался о череде событий, приведших его в поезд. И в самый первый раз с тех пор, как он уехал, он испытал что-то вроде сожаления.