По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)

Глава 18

Чайник закипел, и Маша сразу залила еще бурлящей водой чайные пакетики, лежавшие в двух кружках: один для себя, другой для Элизы. Верхний свет в кухне был выключен, как они и договаривались, но настольной лампы вполне хватало, чтобы уверенно контролировать процесс заваривания по изменению цвета напитка и не сделать его слишком крепким.

Маша сама этого не ожидала, поскольку в ее комнате такой роскоши не было, но в других на прикроватных тумбочках им удалось найти пару небольших, но вполне рабочих ламп. Их было даже больше, просто пригодились только две: одну они поставили в кухне на столешницу, в угол между стеной и холодильником, а вторую — в комнату Ильи и Элизы на прикроватную тумбочку. Такого освещения вполне хватало тем, кто внутри, но было недостаточно, чтобы стрелок, бродивший где-то снаружи, смог разглядеть силуэты людей.

— Тебе сделать чай? — поинтересовалась Маша у Каменева.

Сейчас в кухне с ней был только он. Стас и Никита пару минут назад удалились в сторону санузла, поскольку последний не захотел идти туда один, опасаясь, что маньяк мог притаиться в каком-нибудь углу.

— Я больше по кофе, — с улыбкой напомнил Каменев, — но сейчас воздержусь и от него. Скоро совсем стемнеет, пора готовиться к вылазке.

— Я пойду с вами, — тут же заявила Маша. — Никите лучше остаться с Элизой и Ильей, а я пойду к воротам.

Каменев с сомнением нахмурился.

— Это лишнее. Попытка будет рискованной. Нас действительно могут ждать прямо там. А темнота играет на руку обеим сторонам: и нам, и стрелку. Мы можем не заметить его до последнего.

— Все равно. Я администратор этого проекта. И отвечаю за людей. За Стаса в том числе.

— Повтори это, когда он вернется, — хмыкнул Каменев. — Ему будет приятно.

Маша сделала вид, что не поняла его намека.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ладно тебе… Слепому видно, как он на тебя смотрит.

Она решила больше не играть в недоумение, лишь с улыбкой заметила:

— По крайней мере, ты больше не думаешь, что это один из нас. А я сразу говорила…

Каменев поднял на нее весьма мрачный взгляд, и Маша невольно осеклась.

— На твоем месте я бы не расслаблялся.

— Что это значит? Очевидно же, что стрелок не среди нас…

— Но среди нас у него может быть сообщник. Стрелку было бы непросто убить Крюкова, потом спрятаться где-то в здании, надеясь, что его не найдут, а как только мы все выйдем, выскользнуть самому и занять позицию для стрельбы, пока мы возились с замками и думали, что делать. Не скажу, что это невозможно, но времени было мало. И все это было весьма опасно, если только…

Он вдруг замолчал, и Маше показалось, что ему пришла в голову какая-то мысль, до сих пор его не посещавшая, но Каменев не успел ее озвучить: в коридоре послышались шаги и голоса вернувшихся Никиты и Стаса. Маша поняла, что продолжать рассуждения при них Каменев не станет, поэтому подхватила обе чашки и отправилась проведать раненого и Элизу, ни на секунду не отлучавшуюся от его постели.

— Я сделала тебе горячего чая, — объявила она, подходя к девушке, поскольку та, казалось, даже не заметила ее появления.

Элиза вздрогнула, обернулась, с трудом сфокусировала взгляд на чашке и благодарно улыбнулась.

— Спасибо!

Сделав всего один глоток, едва заметно поморщилась и удивленно уточнила:

— С сахаром?

— Пей-пей, — велела Маша, садясь на свободную кровать. Других мест все равно не было. — Тебе нужно хотя бы немного энергии, ты почти ничего не ела сегодня. От двух чайных ложек сахара ты не поправишься, обещаю.

Элиза улыбнулась и сделала еще один осторожный глоток, а Маша посмотрела на Илью. Тот лежал неподвижно, с закрытыми глазами, и выглядел куда бледнее, чем обычно. Но, по крайней мере, не казалось, что его мучает боль.

— Как он?

— Уснул, — вздохнула Элиза. — Полагаю, обезболивающее наконец подействовало, и он прям в секунду отключился. Если бы не всхрапнул пару раз, я бы испугалась.

Это было произнесено с таким умилением, что Маша почувствовала себя слегка неловко, словно нечаянно подглядела в замочную скважину.

— Я не знала, что вы с ним так близки…

Элиза посмотрела на нее поверх чашки, в глазах ее блеснул озорной огонек, какого Маша прежде никогда не замечала.

— И ты наверняка сейчас подумала совсем не то, что есть на самом деле.

— Да я ничего такого… — пробормотала Маша, почему-то почувствовав себя еще более неловко.

Она не собиралась расспрашивать, но Элизе, по всей видимости, очень захотелось поделиться, поэтому она даже договорить ей не дала:

— Илья появился в моей жизни, когда родители решили, что я уже слишком взрослая для няни. Кажется, я младшую школу как раз закончила… Или, может, через год после этого. Не помню точно. Но я тогда занималась, наверное, в десятке разных секций и кружков. У меня был дополнительный иностранный к тем двум, что уже учили в школе, танцы, бассейн, пара репетиторов, индивидуальные занятия по игре на пианино, что-то еще… Кто-то должен был возить меня туда-сюда и при этом присматривать, чтобы со мной ничего не случилось. Вот отец и нанял Илью. Дома за мной присматривала Наталья Валерьевна, называвшаяся у нас экономкой, а за стенами дома — он.

Элиза замолчала ненадолго, чтобы сделать еще несколько глотков чая. Сладкий привкус больше не заставлял ее морщиться.

— Знаешь, кто такой «значимый взрослый»? — спросила вдруг она.

— Знаю…

— Вот Илья стал для меня таким взрослым. С родителями у нас как-то не сложилось теплых отношений. Отец всегда был занят бизнесом, а мать — светской жизнью. К тому же они по сей день считают, что лучший способ вырастить успешного человека — это почаще критиковать. Я всегда была в их глазах недостаточно умна, талантлива или стройна. Мои оценки оставляли желать лучшего, мой французский всегда был недостаточно хорош. Хотя, вообще-то, никто из них не говорит по-французски… А Илья вел себя иначе. У него всегда были припасены для меня похвала, шутка и угощение. Ну там… Мандарин, конфета или бутерброд с копченой колбасой, которую моя мать считала едой плебеев. Представляешь? У нас всегда была куча денег, а меня половину детства подкармливал водитель!

Маша лишь покачала головой. Нет, она как-то совсем иначе представляла себе жизнь маленькой Элизы.

— Когда я загорелась идеей завести блог, только Илья меня и поддержал. Родители считали это глупостью и блажью. Не запретили заниматься им только с условием, что это не повлияет на мои результаты в тех занятиях, которые они для меня выбрали. Я согласилась и стала транслировать в интернет свою жизнь, в глубине души надеясь достучаться до родителей. Думала, они увидят, как я ненавижу то, чем они заставляют меня заниматься, услышат меня, и тогда в наших отношениях что-то изменится. Но они не смотрели. Только Илья смотрел. И, наверное, жалел меня еще больше, потому что хвалил, даже когда у меня получалось совсем хреново.

Элиза снова ненадолго замолчала, глядя на Илью с улыбкой.

— Мы никогда не афишировали наши дружеские отношения. Общались в основном в машине, наедине. При родителях, учителях, репетиторах или домашнем персонале мы вели себя очень сдержанно. Даже когда была совсем малявкой, я знала, что родители не одобрят, а остальные с легкостью им донесут. Илья только раз вступился за меня. Я тогда закончила МГИМО и впервые открыто заявила родителям, что дальше собираюсь заниматься тем, что интересно мне: блогом и работой на телевидении. Дома разразился жуткий скандал. Они-то видели меня в финансах или в бизнесе. На худой конец женой дипломата. Илья стал невольным свидетелем этого скандала и первый раз в жизни не выдержал, не смолчал. Отец, конечно, был в бешенстве. Как же! Какой-то охранник смеет его поучать! Он уволил Илью и сказал, что теперь тот в лучшем случае сможет охранять парковку…

— Подожди, — удивилась Маша, — но как же тогда?..

— О, я взяла Илью на работу на следующий же день, как только он получил расчет, — улыбнулась Элиза. — Дело в том, что к тому времени мой блог очень хорошо монетизировался. Уже тогда я была амбассадором двух брендов, получала многочисленные рекламные заказы. И на телевидении успела поработать. Я больше не зависела от родителей, потому и решилась на этот разговор. Конечно, мать стала требовать, чтобы отец перекрыл мне доступ на экран, у него есть такая возможность. К счастью, он решил, что я должна потерпеть неудачу сама. До сих пор ждет…

Она нервно, но как-то горько рассмеялась.

— Вот и вся история. Никакой неподобающей связи с мужчиной вдвое старше. Или растления малолетней. Просто Илья стал для меня тем отцом, какого у меня не было. А я, наверное, заменила ему дочь, которой никогда не было у него. — Элиза снова посмотрела на Машу и нарочито весело уточнила: — Разочарована?

Маша покачала головой.

— Скорее, наоборот. Оказывается, я совсем тебя не знала. Всегда думала, что ты имеешь то, что имеешь, благодаря родителям. А оказывается, что вопреки…

— Ну, не совсем. Они все же многое мне дали. Хорошее образование. Умение пахать, не думая об отдыхе. Болезненное желание быть лучше. Да и блог мой стал популярен во многом благодаря той жизни, которой я жила и которую они обеспечивали. Как бы там ни было, а они вырастили меня успешной, как и хотели. Так что… их подход сработал.

Маша хотела что-нибудь на это сказать. Что-то ободряющее или просто дружелюбное, чтобы как-то сгладить впечатление от своего прежнего поведения с Элизой, но быстро в голову ничего не пришло, а потом на пороге комнаты появился Никита.

— Каменев отправил меня сюда. Сказал, что, пока его и Стаса не будет, нам лучше держаться вместе.

— О, тогда я пошла, пока меня не забыли, — объявила Маша, вскакивая на ноги и оставляя кружку с едва тронутым чаем на тумбочке.

Стаса и Каменева она нагнала уже на крыльце, где они осматривались, оценивая ситуацию. Лампочку над дверью, как и планировалось, включать не стали. Каменев не ошибся: на улице была такая темень, что никто не смог бы заметить, как они выходят. Если только стрелок не прятался в ближайших кустах, тогда он мог услышать.

Когда Маша тоже оказалась у выхода, Каменев только недовольно вздохнул, но останавливать не стал. То ли считал, что уже и так сказал достаточно, то ли просто не хотел лишнего шума. Стас тоже промолчал. Возможно, удивился, но Маша не могла знать наверняка: выражения его лица она не видела.

— Держитесь позади меня и старайтесь не шуметь, — почти шепотом проинструктировал их Каменев. — Если я скажу «назад», бегите обратно в здание, не оглядывайтесь. Ясно?

— Предельно, — за двоих ответил Стас.

И они двинулись к воротам. Маша едва различала своих спутников, но это совсем не утешало. Постоянно казалось, что стрелок где-то рядом, притаился в темноте, слился с ней и ждет подходящего момента. Стрелять, может, и не станет, но если ткнет ножом, никто из идущих рядом и не заметит.

Тем не менее они без приключений добрались до ворот. Глаза постепенно привыкли к темноте и стали лучше различать силуэты предметов, находящихся в непосредственной близости, но Маша все равно не представляла, как Стасу удастся преодолеть сложную верхушку.

— Будь осторожен, — не удержавшись, шепнула она и коснулась его плеча прежде, чем он полез вверх.

— Все будет хорошо, — заверил Стас, и в голосе его была слышна улыбка.

Когда он начал движение, ворота предательски громыхнули, цепь, соединяющая створки, звякнула. Маша от волнения закусила губу и прижала ко рту ладонь, чтобы оттуда не вырвались никому не нужные советы или сомнения.

Она понимала, что в кромешной темноте силуэт Стаса, одетого во все черное, просто не может быть виден издалека, но все равно продолжала ждать выстрел. Потом забеспокоилась о том, что Стас сорвется, перелезая через ограничитель. Ее нервы были натянуты до предела, и в какой-то момент она почти пожалела, что не послушалась Каменева и не осталась в здании.

Однако ничего ужасного так и не произошло. Стас благополучно оказался по другую сторону ворот, а потом, когда до земли оставалось совсем немного, просто спрыгнул на нее. Маша облегченно выдохнула, а Каменев удовлетворенно прокомментировал:

— Отлично! Теперь езжай. И не забывай по пути проверять связь, она может появиться, как только ты немного отъедешь от лагеря. Кому звонить, ты знаешь.

Дожидаясь темноты, они несколько изменили план, решив, что нет смысла долго торчать у ворот, пытаясь взломать или сбить замок. Получится слишком много шума, который наверняка привлечет стрелка. И даже если тот не сможет прицелиться, шальную пулю все равно можно получить.

Они решили, что гораздо разумнее и безопаснее будет Стасу сесть в фургон и поехать за помощью. А остальным дожидаться приезда полиции в административном здании.

Стас скрылся в темноте. Каменев и Маша не торопились уходить, дожидаясь, когда фургон моргнет сигнализацией, заведется и поедет. Нельзя было исключать, что даже это способно привлечь внимание стрелка, и тот снова откроет огонь. Тогда Каменев собирался стрелять в ответ. Конечно, с большого расстояния в кромешной темноте травматом он не нанесет серьезный урон, но ответная пальба может испугать стрелка. По крайней мере, как сказал Илья, это лучше, чем ничего.

Однако время шло, а фургон молчал. Секунды тянулись невыносимо долго, складываясь в почти бесконечные минуты.

— Что-то не так, — напряженно прошептала Маша. — Куда он делся?

Каменев ничего не успел ответить, поскольку Стас вдруг снова появился у ворот.

— Эта сволочь угадала наши намерения, — с досадой сообщил он, по-прежнему стараясь говорить тихо. Окружавшая их тишина сама располагала к этому. — С фургона снято колесо, и его нигде не видно.

— А минивэн? — уточнил Каменев.

— В порядке, но что нам это дает? — удивился Стас.

Ключи от минивэна им найти не удалось, по всей видимости, Родион все же носил их с собой. С ними и пропал.

— Только то, что этот человек знает: ключей от минивэна у нас нет и взять их нам негде, — пояснил Каменев. — Значит, они у него.

— Все-таки Родион? — охнула Маша.

— Или тот, кто его убил, — возразил Каменев. — Ладно, делать нечего, придется тебе идти пешком.

— Что? — возмутилась Маша.

— Да ясное дело, других-то вариантов нет, — кивнул Стас.

— Но это опасно! — от охватившего ее волнения она перешла на громкий шепот. — Очевидно же, что по ту сторону ворот кто-то есть… Кто-то же снял колесо. Может, пока мы ждали темноты, стрелок вышел за ворота и теперь поджидает там?

— Интересно, как ему это удалось, — задался вопросом Каменев. — Ворота ведь просматриваются из окон здания.

— Вот только мы их зашторили и старались к ним не подходить, — напомнил Стас. — Так и удалось, наверное.

— Или у него есть какой-то альтернативный выход, — задумчиво предположил Каменев.

— Или его сообщник на самом деле находится снаружи, — добавила свою версию Маша. — Так или иначе, а в одиночку и без машины Стас станет легкой добычей.

— Совсем не обязательно, — возразил тот. — Может, мне и идти далеко не придется. Сколько, ты говорил, радиус действия у глушилок?

— Разный бывает, но те, с которыми имел дело я, не давали больше двухсот метров.

— Ну вот! Дольше обсуждаем…

— А если это не глушилка? — возразила Маша. — Вдруг действительно накрылась вышка? Или это какая-то более мощная глушилка? Мы не знаем, где именно связь появится и сколько тебе придется идти!

— Согласен, — кивнул Каменев. — Вместе пойдем.

— Вот уж нет! — возразил Стас. — В лагере должен остаться кто-то, кто сможет защитить остальных. Никита классный парень, но он вряд ли сможет держать оборону. Пусть лучше идет со мной. Вдвоем мы будем каждый отвечать за себя, должны справиться, даже если кого-то встретим.

— А он сможет перелезть эти ворота? — с сомнением уточнил Каменев. — Ваш Никита выглядит не очень спортивным.

— Он сильный, — заверил Стас. — С операторским оборудованием иначе нельзя. Уверен, он справится.

— Тогда я приведу его, — вызвалась Маша, понимая, что варианта лучше у них просто нет.

Никита от предложенной Стасом идеи оказался не в восторге и попытался соскочить, но Маша умело надавила на него. Если она чему и научилась на своей работе, так это быстро находить подход к людям и заставлять их делать то, что нужно.

У ворот Никита снова засомневался в реализуемости плана, но тут к уговорам подключился Стас, заверив, что все не так сложно, как кажется, нужны только сильные руки.

— А у тебя они определенно есть, — улыбнулся он. — И потом… Ты же не бросишь меня, правда?

После такого Никите ничего не оставалось, кроме как взяться за прутья, по подсказкам Стаса перелезть ворота и присоединиться к нему на той стороне. Уже оказавшись двумя ногами на земле, он шумно выдохнул, пыхтя и отдуваясь, и с трудом выдавил:

— Будешь должен! Понял меня?

— Сочтемся, — снова улыбнулся Стас.

— Ладно, хватит болтать, идите, — велел Каменев. — Держитесь ближе к краю дороги, не шумите, не включайте фонарики, проверяйте сигнал эпизодически и на ходу. Помните, что в такой темноте любое свечение делает вас мишенью.

— Хорошо, — уже серьезно ответил Стас. — Вы тоже здесь держитесь. Мы постараемся поскорее привести помощь.

— Будьте осторожны! — вырвалось у Маши, хотя это было совершенно лишнее. Конечно, они будут осторожны… Как иначе?

— И вы, — отозвался Никита.

А потом они оба растворились в темноте.

— Идем, — велел Каменев. — Нечего здесь торчать. И так странно, что по нам до сих пор никто не стреляет. Мы слишком долго здесь находимся, нас не могли не заметить. Если только он не занят чем-то другим…

Они торопливо вернулись в здание и заперлись, но даже тогда Маша не почувствовала облегчения. Ее продолжала бить нервная дрожь, а внутри все сжималось от волнения и страха. Она понимала, что кто-то должен был пойти, что они не могут просто закрыться и сидеть здесь, дожидаясь, когда их кто-нибудь хватится. Но ей все равно не нравилось, что они разделились, что теперь она не знает, как там Стас и Никита.

Внезапно Маша почувствовала, как на плечо ей легла чужая ладонь, чуть сжала.

— Все будет хорошо, — мягко заверил ее Каменев. — Они справятся. И мы тоже будем в порядке, если будем действовать сообща и сохранять спокойствие.

Она кивнула, не зная, достаточно ли хорошо ее видно в полутьме холла. Все-таки здесь были хоть какие-то источники света: в одном конце коридора горел свет в санузле, а в другом — настольная лампа в кухне.

Сказать Маша все равно ничего не успела, поскольку они вдруг услышали полный тревоги голос Ильи:

— Лиза! Лиза, где ты?

И хотя он звал совсем не их, оба кинулись на этот зов. Каменев лишь заглянул в комнату, а потом устремился на кухню, а Маша обратилась к Илье:

— Давно ее нет? Куда она пошла?

— Не знаю, — отозвался тот, уже сев на кровати и спустив на пол ноги. — Я только проснулся, а здесь никого. И тихо так… Потом услышал дверь и голоса…

— Это были мы.

— На кухне ее нет, — объявил Каменев, снова заглянув в комнату. — Пойду проверю санузел. Лиза ведь была здесь, когда ты ходила за Никитой?

— Конечно!

— А это что? — мрачно поинтересовался Илья.

Маша проследила за его взглядом и испуганно ахнула, Каменев тоже застыл, вероятно, увидев то же самое: на второй кровати лежало то, чего всего несколько минут назад там не было.

Одна из местных кукол.