По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)

Глава 5

— Ну и где ее черти носят? — Элиза раздраженно схватила смартфон, лежавший на столе, чтобы проверить время. С прошлой проверки прошло всего две минуты. — Куда вообще здесь можно уйти?

— Да куда угодно, — хмыкнул Никита, ковыряя вилкой уже третье за этот завтрак блюдо — порцию оладий с джемом. — Территория приличная, только жилых корпусов здесь с десяток, а еще ведь есть столовая, клуб, домики для разных занятий, кружков там… Медпункт и всякое такое. При желании можно где угодно спрятаться.

— Непонятно только, зачем Миле прятаться, — нахмурился Леонид Сергеевич, нервно перебирая по столу пальцами. Он завтракать уже закончил. — Что за детские игры?

— Причем она не поела, даже кофе не пила, — заметил Стас. — Судя по всему, я сегодня пришел на кухню первым. И довольно рано. С тех пор из здания никто не выходил, я бы услышал. Во сколько хоть она встала?

Он вопросительно посмотрел на Машу, которая как раз наливала себе еще немного кофе. Этим утром она чувствовала себя ужасно разбитой, хоть и спала всю ночь без задних ног. И все же голова слегка гудела, а глаза слипались, как бывало всегда, когда она плакала перед сном. К счастью, сейчас ее слегка опухший вид легко было принять за утреннюю отечность.

— Понятия не имею, — призналась она. — Когда я проснулась, Милы уже не было. Точно знаю, что легла она вчера поздно: когда она пришла, я уже почти спала.

Леонид Сергеевич как-то странно то ли выдохнул, то ли фыркнул, а Родион, до сих пор клевавший носом над чашкой и пустой тарелкой из-под бутербродов, вдруг оживился:

— О, я, кажется, понял, в чем дело! Она обиделась!

— На что она могла обидеться? — возмутилась Элиза, словно подозревала, что в этом сейчас обвинят ее. — Она с удовольствием вчера согласилась подготовить меня к съемкам!

— Да ее просто взбесило, что мы на нее уборку после ужина оставили, — пояснил Родион. — Даже меня пыталась припахать, но я дал понять, что это не моя работа.

— Вообще-то, это действительно ее работа, — буркнула Маша, вместе с чашкой подходя к окну и выглядывая на улицу. С погодой пока не везло: от вчерашнего солнца не осталось и следа. День начинался весьма хмуро, но дождь пока не шел, хотя прогноз его сегодня и обещал. — Ассистентов для того и берут, чтобы они были на подхвате и выполняли мелкие задачи и поручения. В том числе приготовь, убери, принеси, унеси и все такое.

— Может, это было действительно не слишком хорошо по отношению к ней? — задумчиво предположил Стас. — Она ведь совсем недавно работает. Вероятно, ожидала более интересных задач…

— Каких? — резковато ответила Маша, полуобернувшись к нему. — Я сама начинала ассистенткой! Когда идешь на эту должность, тебя предупреждают, что будешь делать все, что лень или некогда делать остальным. Это абсолютно нормально, когда у тебя ноль опыта.

Стас в ответ только пожал плечами и промолчал, а Леонид Сергеевич решительно встал из-за стола.

— Ладно, где бы она сейчас ни отсиживалась, нам некогда с этим разбираться. Световой день нынче короток, погода может в любой момент испортиться, так что начинаем работу. Элиза, готовься. Уверен, ты и без Милы справишься, ты всегда чудесно выглядишь.

Элиза только хмуро посмотрела на него, встала, схватив смартфон, и направилась к двери, на ходу скомандовав:

— Илья, идем со мной. Поможешь.

Телохранитель послушно отставил в сторону недопитый кофе, поднялся с места и безропотно отправился за ней следом. Маша только удивленно выгнула бровь, мысленно пожурив нахалку. Все-таки даже если человек работает на тебя — точнее, на твоего отца, — но при этом вдвое тебя старше, лучше бы не «тыкать» ему. Невежливо это как-то. Оставалось только порадоваться, что хотя бы здесь Илья Владимирович сменил строгий костюм, в котором всегда работал в городе, на более удобные джинсы и свитер.

— Пойду пока все настрою, поснимаю перебивки и вообще… — объявил Никита, допивая кофе. Промокнув губы салфеткой, он добавил: — Мария, подойдете потом, чтобы мы свет на вас выставили, пока Элиза готовится?

— Да, конечно…

Маша снова обернулась и увидела, как Никита поманил за собой Родиона. Стас встал вслед за ними, собрал оставшиеся на столе упаковки и одноразовую посуду и сам выбросил все это в мусорный мешок, установленный в найденное где-то ведро.

— Оставьте, я разберусь с этим, — коротко остановила она, когда он взялся собирать пустые чашки. — Занимайтесь своей работой, Станислав.

Стас кивнул, донес до раковины те чашки, что уже были у него в руках, и тоже покинул помещение.

Оставшись одна, Маша снова повернулась к окну, испытывая смутное чувство тревоги.

«Если с вами или вашими людьми что-то случится, виноваты будете только вы…»

Съемки начались довольно бодро. Как бы Маша ни относилась к Элизе, она признавала, что перед камерой девчонка держится очень уверенно и профессионально. Она легко заучивала текст и с выражением произносила его без суфлера, не сбиваясь, даже если что-то забывала. В таких случаях она просто импровизировала и делала это весьма успешно. По всей видимости, у нее имелись врожденные способности и определенный талант, а папа-продюсер просто существенно сократил ее путь на экран. В свои двадцать четыре Элиза уже вела пару шоу на телевидении, пусть и не на главных каналах, и успела принять участие в съемках нескольких документальных фильмов вроде того, что приехали делать они. Больше всего, конечно, Элиза снималась для своего интернет-канала, весьма популярного среди молодежи. Оттуда и пошла эта слегка вычурная форма ее имени: видимо, Лиза, как и Елизавета, для интернета звучит недостаточно интересно.

На вступительную часть, рассказывающую о случившемся в целом, понадобилась всего пара дублей. Да и то второй Леонид Сергеевич попросил просто на всякий случай, чтобы было чуть больше материала для монтажа, а так Элиза справилась и с первого.

— Досье на оставшихся в лагере участников съемок сегодня записывать не будем, — объявил Леонид Сергеевич после этого. — Это вообще потом в студии начитаем. На экране в этот момент все равно будут фотографии, записи со съемок и все такое… Давайте сразу перейдем к основным версиям полиции.

— Снимать будем у домика с куклами? — поинтересовался в ответ Никита.

— Что?

Маше отчего-то показалось, что Леонид Сергеевич вздрогнул и голос его прозвучал чуть выше, чем обычно, но подобная реакция была ей совершенно непонятна. Если только их режиссера история с куклами не пугала больше, чем следовало.

— Ну там, где куклы нашли, — пояснил Никита и махнул рукой в сторону одного из отдаленных домиков. — С него же все началось. Будет логично излагать версии на его фоне. Можно и внутри немного поснимать, если свет позволит.

— Да… конечно, — нахмурившись, отозвался Леонид Сергеевич и уткнулся в распечатанный сценарий, что-то в нем помечая. — Перенесите камеры и свет. Мне нужно будет несколько общих и несколько крупных планов…

Илья Владимирович подал Элизе ее копию сценария, чтобы она освежила в памяти текст, и термокружку с чаем: она всегда пила в перерывах, чтобы смочить, а в данном случае еще и согреть, горло. Потом телохранитель без лишних просьб помог им перетащить оборудование. За это он Маше и нравился: нормальный мужик, готовый делать то, что нужно, не выясняя, на что он нанимался, а на что — нет. К тому же в телохранители он, как и многие, пришел из военных, что добавляло ему в ее глазах очков. Даже безропотное служение Элизе Машу в нем не раздражало: каждый зарабатывает как может.

Сама она, конечно, тоже помогла с перемещением на новое место съемок. И пожалела о том, что у нее термокружки с горячим чаем нет: на улице было довольно прохладно, если по большей части стоять и ничего не делать.

— Поехали… — велел Леонид Сергеевич, усевшись в режиссерское кресло на новом месте.

— Камера работает, — объявил Никита.

— Микрофон пишет, — добавил Стас.

— Сцена пять, дубль один, — объявила Маша, выставив перед камерой планшет с соответствующей надписью, и щелкнула пальцами, имитируя звук хлопушки, которой у них не было. — Начали!

— Что именно произошло в «Лесной сказке» двадцать седьмого октября, доподлинно никто не знает. Но у полиции есть несколько версий. Предположительно, все началось именно в этом домике. — Элиза изящно махнула рукой, указывая на деревянное строение у себя за спиной. — Здесь были обнаружены следы крови исполнителей трех главных ролей, оставшихся в лагере для пересъемки не удовлетворивших режиссера кульминационных сцен, а также художницы по гриму.

Маша сильнее вцепилась в планшет, чувствуя, как все внутри сжимается и замирает от напряжения.

«Лицо, — забилась в голове паническая мысль. — Главное — держать лицо…»

— По одной из версий, главной целью неизвестного злоумышленника был исполнитель роли антагониста — Вадим Алексеевич Лапин. За неделю до трагедии между ним и ассистентом режиссера — Виктором Григорьевичем Колосовым — произошел конфликт. Дело едва не дошло до драки, но вовремя вмешалась художница по гриму — Кира Андреевна Мельник. Все ограничилось взаимными оскорблениями и демонстративным уходом Колосова из проекта. На следующий день, разгромив подготовленный к съемкам корпус, он просто уехал. Прибывшие в лагерь полицейские лишь развели руками и уговорили администратора съемочной группы не писать заявление, поскольку подобная выходка тянула максимум на мелкое хулиганство. Оно грозило Колосову небольшим штрафом, в крайнем случае — арестом на пятнадцать суток. И кто знает, может быть, в этом случае последовавшей за этим трагедии удалось бы избежать.

Маша почувствовала на себе взгляд и повернула голову: на нее смотрел Стас. Но как только понял, что его интерес обнаружен, он тут же отвернулся.

— Вполне возможно, неделю спустя, когда в лагере осталось всего десять человек, Колосов вернулся, чтобы поквитаться с Лапиным, — мрачно продолжала между тем Элиза. — Мельник тоже могла быть целью слетевшего с катушек Колосова, а двое других актеров, скорее всего, стали случайными жертвами, как и все остальные, кто находился в тот момент в лагере. В пользу этой версии говорит то, что домой Колосов так и не вернулся, вероятно, пустившись в бега. Он до сих пор находится в розыске по подозрению в убийствах. Но действительно ли его исчезновение является признанием вины? Ведь есть и другая версия случившегося.

Элиза мастерски сменила выражение лица с печального на заговорщицкое и продолжила уже немного другим тоном, словно обсуждала с подругой пикантные слухи об общей знакомой:

— Есть основания предполагать, что причиной трагедии мог стать сформировавшийся во время съемок любовный треугольник. Некоторые участники, благополучно вернувшиеся домой с основной частью группы, высказали предположение об отношениях, завязавшихся во время работы над сериалом между Лапиным и исполнительницей главной женской роли — Юлией Александровной Смолиной. Но также известно, что она уже некоторое время состояла в романтических отношениях со своим партнером по съемкам — Николаем Витальевичем Беркутом…

— Так, стоп! Стоп! — крикнул Леонид Сергеевич, а Маша невольно поморщилась, тоже уловив оговорку. — Он не Витальевич, а Витольдович!

Элиза в ответ на это только страдальчески запрокинула голову и выразительно зарычала.

— Да какого черта! Зачем вообще эти громоздкие полные ФИО при первом упоминании? Кому это надо? Отчествами уже давно никто не пользуется в обычной жизни!

— Вообще-то, мы снимаем фильм в память об этих людях! — с нажимом заявил Леонид Сергеевич, повышая голос. — Их имена важны!

— Но у нас же будут подробные анкеты персонажей, — напомнила Элиза. — Там будут и фото, и ФИО…

— И при монтаже мы будем переходить к этим анкетам как раз после первого упоминания участника событий, — пояснил свою задумку Леонид Сергеевич. — Ты говоришь: «Главной целью неизвестного злоумышленника был исполнитель роли антагониста — Вадим Алексеевич Лапин», а дальше пойдет врезка: «Вадим Алексеевич Лапин, тридцать шесть лет, актер. Закончил то-то, снимался там-то, женат, детей нет…» И все такое…

— Объясните, что изменится, если я скажу: «Исполнитель роли антагониста — Вадим Лапин», а дальше вы сделаете свою врезку с полным ФИО? — не сдавалась Элиза.

— Я ничего не должен тебе объяснять!

— А я не буду все это заново повторять!

Леонид Сергеевич явно хотел бросить в сердцах что-нибудь типа: «Ну и катись к черту!», но потом, видимо, вспомнил, кто спонсирует съемки и платит ему гонорар, и прикусил язык.

— Все повторять не обязательно, — вклинился Никита. — Можно сменить позицию, чтобы был другой фон, например, снять Элизу на крыльце домика, как бы приближаясь к месту событий… И там уже начать со слов «есть основания предполагать…» То есть как бы визуально отделить первую версию событий от второй. Не так статично получится. Третью версию можно попробовать внутри снять…

— Нам все равно нужен второй дубль, — хмуро возразил Леонид Сергеевич.

— Да зачем? Она прекрасно все сделала с первого, — вступился за работу Элизы Родион.

Леонид Сергеевич обвел всех недовольным взглядом и задержал его на Маше, как бы спрашивая ее мнение.

— Думаю, нет смысла повторять то, что и так получилось хорошо. У нас не так много времени. Того и гляди дождь пойдет.

— Ладно, — вздохнул Леонид Сергеевич. — Давайте переместимся на крыльцо для рассказа о второй версии. Но я все же прошу, Элиза, называть героев нашего фильма, как указано в сценарии — в первый раз по полному ФИО. И запомни, что Беркут Витольдович, а не Витальевич.

— Да как скажете, — буркнула Элиза и жестом поманила к себе телохранителя с чаем и сценарием.

Во второй раз она уже ничего не перепутала, а самое главное — ни в ее голосе, ни на лице не осталось и следа недовольства, вызванного перепалкой с режиссером. И Леонид Сергеевич на этот раз крикнул «Стоп! Снято!» с удовлетворением, а не с досадой.

— Теперь давайте посмотрим, получится ли снять что-то внутри, — весело заявил Никита и нырнул в домик, прихватив с собой камеру.

Стас скользнул за дверь следом, за ним вошли Элиза с телохранителем и Маша. Последним в дом направился Родион, а Леонид Сергеевич остался сидеть в своем режиссерском кресле, снова что-то помечая в сценарии.

— Интересно, следы крови тут остались? — с затаенной надеждой поинтересовался Никита, углубляясь в коридор в поисках нужной комнаты. — Для фильма кадры с ними пригодились бы…

А Элиза, включив запись на смартфоне, дернула первую попавшуюся дверь. Должно быть, она хотела снять немного контента для своего канала, но, очевидно, нашла нечто большее, поскольку громко охнула и попятилась, чуть не вжавшись в итоге в Илью Владимировича.

— Охренеть просто…

— Что там такого? — заинтересовался Родион, пытаясь тоже заглянуть в комнату.

— Куклы, — равнодушно объявил Стас, оказавшийся к открытой двери ближе других. — Надо же, до сих пор здесь сидят…

— А кто их уберет-то? — справедливо заметил Илья Владимирович, утешающе погладив Элизу по плечу.

Маше не очень-то хотелось смотреть на кукол, ей хватило этого зрелища год назад, но она все равно зашла в комнату.

Маленькие разрисованные лица уставились на нее. Некоторым куклам пришлось повернуть головы под неестественным углом, отчего они смотрелись еще более зловеще.

— Они сидят здесь не с прошлого года, — тихо заметила Маша вдруг охрипшим голосом.

— Почему это? — нахмурился Стас, тоже подходя поближе.

Вскоре в небольшом помещении оказались все шестеро, с любопытством разглядывая инсталляцию. Никита так даже принялся ее снимать.

— Вы помните, как они сидели здесь тогда? — предположила Элиза.

Маша покачала головой. Конечно, она не помнила таких деталей. Тогда для нее все было как в тумане, а от вида этих кукол у нее вовсе едва не случилась истерика.

— Но я точно знаю, что их было десять. А этих восемь.

— Как нас, — добавил Стас то, что она не стала произносить вслух.