По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)

Глава 20

Маша смотрела на полыхающее строение, широко раскрыв глаза и прижав ко рту руки, хотя оттуда не рвалось крика. Она не верила в происходящее, отказывалась принимать, что все это на самом деле. Что Лиза и Илья, с которыми она разговаривала совсем недавно, теперь погребены под горящими обломками. Вместе.

Смерть Крюкова не произвела на нее такого впечатления. Узнав о том, что он мертв, Маша испытала ужас, но не от самого факта чьей-то преждевременной кончины, а от осознания того, что в заброшенном лагере им всем действительно грозит опасность.

Однако сейчас ее сердце раздирало от боли, гнева и злости на собственную беспомощность, а вместе с тем и вины.

Руки Каменева все еще обнимали ее, словно продолжая удерживать на месте, хотя Маша уже не рвалась в огонь. Она и прежде вряд ли действительно смогла бы заставить себя войти в горящее строение. Кинуться туда без раздумий, не обращая внимания на раненую ногу, мог только Илья.

— Почему ты не помог им? — срывающимся голосом спросила Маша, отнимая руки от лица. — Ты же полицейский! Ты мог спасти их…

— Было слишком поздно, — тихо отозвался Каменев, по-прежнему не отпуская ее. — С самого начала было слишком поздно… Ты же сама видела! Туда можно было войти, но не выйти…

Она закрыла глаза, только сейчас понимая, что по щекам текут слезы. Может, от едкого дыма, может, от рвавшихся из груди рыданий. Ноги казались слабыми, как будто чужими, но пока держали ее. Вероятно, благодаря помощи Каменева.

— Маша! — донеслось откуда-то издалека. — Маша, где ты?

В одно мгновение перестав плакать, она удивленно обернулась.

— Стас?

С того места, где они стояли, ворот не было видно, их закрывало административное здание, но и ей, и Каменеву было очевидно, что голос звучит оттуда.

— Черт, что еще случилось? — пробормотал Каменев. — Почему они вернулись?

— Будем надеяться, что дозвонились твоим…

— Маша!

— Идем, — велел Каменев и подтолкнул ее в нужную сторону. — Нечего здесь стоять.

Они вдвоем устремились к воротам, а когда достигли их, обнаружили, что Стас уже снова по эту сторону. Только Стас. Выглядел он слегка помято.

— Где Никита? — первым делом спросила Маша, ища взглядом оператора. Может, он просто еще не перелез? Или вовсе не решился во второй раз штурмовать ворота?

— Не знаю, мы разделились, — признался Стас, тяжело дыша. — На нас напали…

— Кто напал? — нахмурился Каменев.

Стас покачал головой.

— Не знаю. Мы ушли достаточно далеко, но сигнал так и не появился. Потом мы нашли машину Климова, она так и стоит у обочины…

— То есть он не уехал… — В голосе Каменева прозвучала горечь. — Значит, все-таки он.

Стас снова помотал головой.

— Не факт. У нее пробиты все четыре колеса. Ну, то есть… Два точно, остальные мы не успели проверить. Появился тот мужик… Напал сначала на Никиту, а когда я попытался его отбить, он чуть не порезал меня! — Стас продемонстрировал им прореху на куртке.

— Что за мужик хоть? — спросил Каменев взволнованно. — Как выглядел?

— Да черт его знает! Темно же… Он в чем-то вроде плаща с капюшоном, лица не видно было. Но высокий, крепкий. Никита бросился бежать в лес, я тоже побежал, но мы потерялись… А потом я увидел огонь и побежал сюда. Что здесь случилось?

Маша с Каменевым синхронно обернулись, глядя на порядком поникшее пламя, которое, тем не менее, все еще давало немало света.

— Стрелок… или кто он там?.. В общем, пока мы вас провожали, он похитил Лизу, — сообщила Маша. И сама удивилась тому, как безучастно прозвучал ее голос. — Потом запер ее в том корпусе, где Климов якобы видел Родиона… и поджег его. Илья кинулся за ней в огонь, но… крыша обвалилась… — Лишь на последних словах ее голос сорвался. — Они не выбрались.

Стас только прикрыл глаза и в очередной раз покачал головой, на этот раз отрицая действительность.

— Но как же? — пробормотал он. — Кто же тогда напал на нас с Никитой?

— Их определенно двое, — озвучил очевидное Каменев. — И нам лучше бы не торчать здесь лишнего. Идемте в здание. Здесь мы слишком на виду.

Маша не стала возражать, хотя в глубине души уже чувствовала бессмысленность любых действий. Их было восемь, с Каменевым — девять, а теперь осталось трое. Что они смогут втроем против двух психопатов?

Они снова заперли входную дверь, но на этот раз это не дало ощущения безопасности. Каменев велел идти на кухню, где так и горела настольная лампа. По пути Маша не удержалась и заглянула в комнату Лизы и Ильи. Там все было так же: тоже горела лампа, на одной кровати лежала кукла, вторая была смята, верхнее одеяло свисало на пол, на другом, застилавшем кровать, темнели пятна засыхающей крови.

Стас подтолкнул ее вперед, Маша дошла до кухни и плюхнулась на ближайший стул. Она вдруг почувствовала себя такой уставшей, что твердо решила: больше не встанет. И будь что будет! Нет смысла бороться… Их все равно убьют. Ее так точно, ведь из тех, кто остался, она самая слабая.

— И что теперь делать? — спросил Стас, когда Каменев закрыл дверь кухни и подпер ее свободным стулом.

— Не знаю, — честно отозвался тот. — Учитывая расклад сил, пытаться сбежать слишком рискованно. Даже если Маша сможет перелезть ворота, мы окажемся в уязвимой позиции. Остается сидеть и ждать, когда нас хватятся, пытаться держать оборону до тех пор…

— Столько нам не продержаться, — глухо отозвалась Маша. — Нас хватятся не раньше завтрашнего вечера. По плану мы должны были сегодня весь день снимать, а завтра утром тронуться в обратный путь. Раньше середины дня нас не ждут. Но никто не станет паниковать, если мы не явимся к этому сроку. Мало ли… Что-то решили доснять с утра и позже выехали… Возможно, начнут звонить и не дозвонятся. Но сразу не бросятся сообщать в полицию.

— Есть шанс, что меня хватятся раньше, — не особо уверенно предположил Каменев. — Я связывался и с местными, и с московскими, делал запросы, а теперь недоступен. Плюс эти машины в лесу… Кто-то должен приехать проверить лагерь.

— Сторож еще обещал заезжать к нам, — вспомнила Маша. — Правда, это было до того, как я выпросила у него ключи. Но утром он наверняка приедет, чтобы их забрать. Хотя вряд ли нам это сильно…

Она осеклась, когда вокруг вдруг стало так темно, что первая мысль, проскочившая в голове, была: «Я уже умерла?» Но по ощущениям ничего не изменилось, а через пару мгновений глаза снова стали различать предметы: отсветы огня снаружи делали темноту не такой абсолютной.

А еще через пару секунд Стас достал смартфон и включил на нем фонарик.

— Это еще что? — спросил он напряженно.

— Возможно, просто пробки, — предположил Каменев. — Сигнала так и нет?

Стас покачал головой. И добавил:

— Моей батарейки надолго не хватит.

— Тогда надо бы попытаться включить электричество и зарядить телефоны, — решил Каменев. — Маш, где здесь щиток, знаешь? В подсобке под лестницей я его вроде не видел. Где еще он может быть?

— Кажется, с торца здания, где мусорная комната. Там рядом техническое помещение. Я покажу…

— Нет, просто дай мне свой смартфон в качестве фонарика и сидите оба здесь! Я пойду один.

— Плохая идея, — возразил Стас. — Их там двое!

— Будем надеяться, один по-прежнему охраняет внешний периметр. Или все еще ищет Никиту.

— Все равно, — поддержала Стаса Маша. — Разделяться — плохая идея.

— Я все-таки полицейский, — усмехнулся Каменев и продемонстрировал травмат. — И худо-бедно вооружен. Мне в любом случае будет проще одному, чем присматривать по пути за двумя гражданскими. Сидите тут и не высовывайтесь. Смотрите в оба, прислушивайтесь. Если что — отбивайтесь.

Он взял у Маши смартфон, отодвинул стул и выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь.

Маша потерла лицо руками, да так и оставила ладони прижатыми к щекам.

— Ты как? — мягко поинтересовался Стас.

— Никак, — отозвалась она. — Веришь, вообще ничего не чувствую. Даже страшно немного… Холодно только…

Маша обняла себя руками за плечи, понимая, что ее действительно буквально трясет. А еще минуту назад она этого не чувствовала.

— У тебя шок, должно быть, — предположил Стас. — Надо согреться.

И прежде, чем она успела напомнить ему, что электричества нет и чайник не вскипятить, он достал из шкафчика бутылочку коньяка, которую всего пару-тройку часов назад забрал у Никиты.

— Я не хочу, — запротестовала Маша, но Стас уже сел на соседний стул и всучил ей чашку с коньяком.

— Надо. Как лекарство. Пару глотков.

Она сдалась, задержала дыхание — запах коньяка всегда казался ей мерзким — и выпила. К собственному удивлению — все налитое. Пищевод обожгло, на мгновение перехватило горло, и Маша закашлялась, но почти сразу дискомфорт исчез, внутри стало тепло. Ее перестало трясти, и она наконец смогла вдохнуть полной грудью, только теперь осознавая, что прежде ей не хватало воздуха.

— Лучше? — улыбнулся Стас.

Маша видела его лицо благодаря тому, что он положил смартфон на стол фонариком вверх. Карие глаза смотрели на нее с тревогой, но в то же время безмолвно обещали, что с ней все будет хорошо.

— Немного, — признала она, чувствуя, что пальцам стало тепло еще и потому, что Стас взял ее руки в свои. Это снова заставило ее почувствовать себя неловко, занервничать. Возможно, именно поэтому Маша брякнула: — Зачем он это делает?

— Кто?

— Убийца. Знаешь, мы с Юрой нашли в закрытой комнате… которая вдруг оказалась открыта… Так вот, там были газетные вырезки. Статьи о той первой резне в лагере. И фотографии в них. На одной были куклы. Они тоже сидели кругом, их было столько же, сколько и убитых сектантов…

— Думаешь, это все-таки один и тот же убийца? — нахмурился Стас.

Он вроде как принял ее желание снова свести все к деловому разговору, но так и не выпустил ее руки из своих. А она их почему-то не отняла.

— Мне сначала тоже так показалось, — призналась Маша. — А теперь вот я думаю… вряд ли… И не из-за возраста. А из-за отношения к телам. Маньяки ведь обычно соблюдают какой-то ритуал, правильно? В первый раз убийца собрал все тела вместе, уложил их по кругу… А во второй… Не знаю, что он сделал с телами, но… их нет.

— Может, на то была причина? — предположил Стас. Он не отрываясь смотрел на ее лицо и теперь не просто сжимал руки в своих, а слегка поглаживал тыльную сторону ее ладоней подушечками больших пальцев.

— Например?

Он ненадолго задумался.

— Например, спрятать живого среди мертвых? У нас ведь в сценарии есть такая версия, что убийства совершал кто-то из группы, а потом просто сбежал и спрятался. И от тел избавился, чтобы было непонятно, кого именно искать. Но причина могла быть и другой. Например, это было сделано, чтобы всех сочли погибшими, тогда как кто-то один был похищен.

— Зачем?

— Не знаю. Это просто вариант. Люди куда опытнее меня пытались в этом разобраться… Полиция, следственный комитет… Но даже они не нашли ответов. А я всего лишь звукооператор…

— Почему ты вернулся? — не удержалась Маша, вдруг меняя тему. — На твоем месте я бы бежала не в лагерь, а от него. Как можно дальше.

— Я за тобой вернулся. Не смог тебя здесь бросить. Я… Ты мне давно очень нравишься… Боже, — он смущенно рассмеялся и опустил голову. — Прозвучало как признание школьника…

Маша тоже рассмеялась, хотя обстоятельства не особо располагали к веселью. Смех был скорее нервным. Не то чтобы она раньше не догадывалась об интересе Стаса к ней, видела ведь… Но даже сейчас не понимала, какие эмоции у нее это вызывает. Сердце стучало, голова горела, мысли путались… Но причиной тому мог быть коньяк на голодный желудок.

Стас снова посмотрел на нее, пытаясь что-то прочитать в ее глазах, и ей стало еще больше не по себе.

— У нас осталась какая-нибудь еда? — снова поменяла тему Маша, намеренно разрушая интимность момента. — Может, сырные сухарики? Боюсь, меня сейчас совсем развезет и я усну. А это опасно.

— Сейчас поищу, — покорно пообещал Стас. Напоследок сжав ее руки, он встал и направился к шкафчикам, на ходу интересуясь: — Так какая теперь у тебя версия? В смысле, кто все это делает?

— Возможно, сын основателей секты, — предположила Маша, вновь растирая лицо освободившимися руками. Алкоголь действительно ударил в голову, и на почве всего пережитого начало отчаянно клонить в сон.

— Кто? — удивился Стас, так и не открыв шкафчик с запасами.

— В статьях была еще и фотография семейной пары, основавшей ту секту… или общину, как было сказано в заголовке. На ней с ними запечатлен мальчик лет восьми или девяти. Среди погибших его не было, но и живым его не нашли…

— Может, его вовсе не было в общине? Пока родители мутили свой сомнительный проект, он мог жить у бабушки с дедушкой, как это часто бывает.

— Нет, семейное фото было сделано здесь, в лагере… Лиза правильно тогда сказала: если мальчик стал свидетелем жестокой расправы и сумел сбежать, это наверняка травмировало его психику. Вот только непонятно, с чего вдруг двадцать девять лет спустя он устроил в лагере то же самое?

— Возможно, что-то его триггернуло, — предположил Стас, шурша упаковками. — Может, только двадцать девять лет спустя он снова попал сюда? Или что-то напомнило ему о той трагедии?

— Сейчас ему должно быть тридцать семь или тридцать восемь лет, — задумчиво прикинула Маша.

— Тогда Климов вполне подходит на эту роль. Он восемьдесят восьмого года рождения. Сейчас ему как раз тридцать семь.

— Да? — удивилась Маша. — Откуда ты знаешь?

— Так Каменев тогда прочитал это в его паспорте. Помнишь?

— Нет, не запомнила.

— А я запомнил, — хмыкнул Стас. — Еще подумал, что парень на год меня младше, а выглядит таким взрослым. Значит ведь, и я так выгляжу. Да?

Маша вдруг почувствовала себя так, словно ей в грудь вонзилась острая сосулька и продырявила насквозь, холодя внутренности.

На год младше… Значит, самому Стасу тридцать восемь. А тогда было девять лет.

«Не люблю я эти лагеря. С детства, — сказал он ей буквально накануне… А кажется, что целую вечность назад. — Я приехал в подобное место обычным ребенком, а уехал круглым сиротой…»

Год назад его пригласили работать на съемках сериала про кукол, но через неделю он притворился больным и уехал — так тяжело ему оказалось здесь находиться.

«Его что-то триггернуло… Может, только двадцать девять лет спустя он снова попал сюда…»

Попал сюда, вспомнил прошлое, поехал кукушкой и решил избавиться от мужа девушки, на которую давно положил глаз.

Кровь застучала в ушах, Машу замутило, и она едва не вскрикнула, когда на стол рядом с ней опустился открытый пакет с сухариками.

— Сырных не осталось, — извиняющимся тоном сообщил Стас. — Только сметана и лук… Ты чего?

Маша так резко вскочила на ноги, что сама не сразу осознала это. Тело действовало быстрее, чем мозг соображал.

— Ничего, — выдавила она, отчаянно стараясь вести себя не слишком подозрительно. — Просто подумала, что калорий здесь очень много, жиров… Лучше фрукт какой-нибудь, да? У нас остались… апельсины?

Она резко метнулась к кухонному гарнитуру, чтобы Стас не успел опередить ее. Но он лишь растерянно развел руками.

— А у нас были апельсины? Вроде только яблоки, мандарины и бананы. Все, что легко чистится…

Маша и сама это знала, просто сейчас думала только о том, что ей нужно какое-нибудь оружие. Например, нож. Она выдвинула ящик, куда они сложили одноразовые приборы. Парочка кухонных ножей там тоже была.

— Откуда ты знаешь расписание автобусов? — спросила она, когда ее пальцы сомкнулись на рукоятке одного из них.

— Что?

— Когда Крюков сказал, что Мила могла пойти на автобусную остановку, мол, тут вполне реально добраться пешком, ты сказал, что автобусы ходят редко. А сегодня ты сказал, что у вас есть шанс попасть на вечерний автобус… Откуда ты все это знаешь, если не возвращался в лагерь без машины?

— Просто… в интернете посмотрел, — все так же растерянно протянул Стас. — Это сейчас плевое дело. Маш, да что с тобой?

Она стояла к нему спиной, но почувствовала, как он шагнул к ней, и резко шагнула в сторону, одновременно оборачиваясь и выставляя перед собой нож.

— Эй-эй! — Стас испуганно вскинул руки, как будто пытаясь удержать ее на расстоянии. — Ты что творишь?

— Не подходи ко мне, — процедила Маша. — Отойди!

— Ладно-ладно, — Стас послушно отступил на пару шагов.

Она снова шагнула вбок, потом еще несколько раз, стараясь обойти его по кругу, поменять их положения в пространстве и оказаться ближе к выходу.

— Мне кажется, ты сейчас подумала что-то не то, — убежденно заявил Стас, глядя ей в глаза.

— Неужели? А Каменев был прав… Ты действительно очень резво пошел тогда звать Крюкова, а потом вышел весь перемазанный в его крови. Может, она и раньше была на твоей одежде, но теперь у тебя появилось чудесное алиби… И это ты не захотел идти к шоссе с Каменевым, выбрал Никиту. Потому что знал, что с ним тебе будет легче справиться, чем с полицейским? Или чтобы Лиза на какое-то время осталась одна и твой подельник смог ее забрать? Кто он? Отвечай!

— Ты все не так поняла, — он сокрушенно покачал головой, — я никого не убивал! Я не тот, кем ты меня считаешь…

Выражение его лица вдруг изменилось, став по-настоящему встревоженным. Его взгляд сфокусировался на чем-то позади нее, Стас шагнул Маше навстречу, но она тут же осадила его, махнув ножом:

— Стой, где стоишь!

— Маша, сзади!

Она лишь сделала еще один шаг, пятясь к двери. Сто раз видела в кино эту уловку: сейчас она обернется, потеряв бдительность, а он кинется на нее и заберет нож.

Эта мысль — последнее, что успело промелькнуть в ее голове прежде, чем на затылок опустилось что-то твердое и тяжелое, выбивая из-под ног землю и гася сознание.

Прежде чем отключиться, Маша услышала, как Стас выкрикнул ее имя, а следом чуть ли не у самого ее уха громыхнул выстрел.