Победоносный

Глава 11

Девятый день, или, может, десятый. Я уже не считаю. Раньше они регулярно давали мне еду, чтобы у меня хватало сил выносить все то, через что меня проводят. Но теперь перестали кормить совсем.

Живот скручивает от голода, но при одной только мысли о еде подступает тошнота.

Кажется, я умираю.

Нет. Я знаю, что умираю.

Вопрос лишь во времени когда мое тело окончательно сдастся.

Двигаться больно. Но больше всего больно дышать.

Я тону, даже когда нахожусь далеко от воды. Каждый вдох и выдох сопровождаются хрипом, похожим на предсмертный. Я боюсь, что умру мучительной смертью, задохнувшись.

Когда за дверью слышатся шаги, все мое тело замирает. Каждый раз, когда она открывается, случается одно из двух — либо мне приносят еду, либо начинается пытка.

А раз они меня больше не кормят…

Это может значить только одно.

Скрип поднимаемой балки обрушивается на меня, как удар в грудь. Сознание не успевает среагировать, тело уже знает, что сейчас начнется ад. В нос ударяет запах мочи, я теряю контроль над собой от чистого, ничем не разбавленного ужаса.

Тихий, сдавленный стон вырывается из меня. Я съеживаюсь, сворачиваясь в комок на одеяле, расстеленном на холодном бетонном полу.

Только не снова. Не сейчас.

Я не выдержу еще одну пытку.

Да, я говорила себе то же самое и раньше. Но сейчас… Сейчас я действительно не уверена, что доживу до следующего раза.

Тело больше не борется.

Разум шепчет сдайся.

Никто за мной не придет.

Так зачем тогда держаться? За что? За новую дозу боли?

Тяжелые шаги приближаются, пока не останавливаются рядом с моим ложем на полу. Я вся дрожу от холода, сырости, и страха. Я уже почти не чувствую себя живой.

— Посмотри на меня, — требует голос с легким ирландским акцентом.

Медленно открываю глаза и поворачиваю голову. Передо мной стоит Броуди, старший сын Нолана. Темные джинсы, черная рубашка с длинным рукавом. Высокий, мускулистый, с рыжевато-каштановыми волосами и каре-зелеными глазами.

Но все, что я вижу — это ненависть. Он смотрит на меня, как на грязь под ногами.

Наклоняется, тянется ко мне и я, неосознанно, отползаю назад, как раненое животное. Он фыркает, отстраняется и делает шаг назад.

— Я могу все это прекратить, Виктория, — говорит он после паузы.

Прекратить?

Я смотрю на него снизу вверх, не в силах произнести ни слова, тело сотрясается от дрожи.

— Я могу положить конец всем твоим страданиям. Прямо сейчас, — говорит он.

В чем подвох? — единственная мысль, которая пульсирует в голове. Подвох должен быть.

Словно читая мои мысли, Броуди продолжает: — Отец дал мне выбор решить, что с тобой будет. Сказал, если я хочу тебя в жены, то ты моя.

Он наклоняется и нежно откидывает влажные волосы с моего лица. На этот раз я даже не дергаюсь. У меня просто нет сил.

— Но сначала я хочу попробовать тебя сам. Понять, стоит ли тебя спасать, — произносит спокойно, и его рука скользит по моему лицу, затем сжимает грудь сквозь тонкую, почти прозрачную ткань платья.

— Отдайся мне добровольно и, может быть, я подумаю о том, чтобы пощадить тебя.

Беззвучный рывок проходит сквозь меня, как будто душа сжимается от унижения. Он сильно, болезненно щипает мой сосок.

Собрав в кулак последние остатки сил, срываю его руку с себя и смотрю прямо ему в глаза.

— Я лучше умру, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

Он выпрямляется, со злостью глядя на меня сверху вниз.

— Как хочешь, шлюха.

Щелчок пальцев и в проеме появляются двое охранников.

— Время для следующей процедуры, — бросает он.

Я кричу, вырываюсь, кусаюсь, бьюсь, но мое тело слишком истощено, чтобы причинить им хоть малейший вред. Меня поднимают с такой легкостью, будто я кукла.

Пока они несут меня по коридору в ту самую комнату, которую уже мысленно назвала комнатой пыток, в голове пульсирует только одна мысль: на этот раз я вдохну воду. И все закончится.

Бороться больше не за что.

И когда мое тело обмякает в их руках, понимаю, что сдалась.

Я приняла свою судьбу. Я готова умереть.