Победоносный

Глава 5

После пары недель домашней реабилитации и ухода за раной я, наконец, начинаю чувствовать себя собой. Терапевт сказал, что уже могу снова гулять в парке, хотя до бега и пробежек придется подождать, пока нога полностью не заживет.

Устав сидеть в квартире, решаю навестить отца в больнице.

Пару дней назад мне сообщили, что его успешно вывели из медикаментозной комы. Врачи регулярно присылали обновления, и его состояние постепенно улучшалось: дыхательные трубки и питание удалены, он уже может сидеть и даже говорить.

Как только захожу в палату, лицо отца озаряется, стоит ему меня увидеть. Я пытаюсь испытать ту же радость… но не могу. Все, о чем я думаю, — это семья Росси. О том, что он сделал с ними. Теперь я уверена, все, что сказал Деймон, правда. Потому что иначе он не пошел бы на все это. Не рисковал бы собой и мной без причины.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, и я пытаюсь подавить злость. Напрасно.

Когда подхожу к его кровати, уже дрожу от ярости.

— Как ты мог? — сквозь зубы спрашиваю я.

Его радостное выражение тут же сменяется шоком, а потом холодным безразличием.

Он сидит, как статуя, не моргая, и усмехается: — Я сделал то, что нужно было сделать.

Я настолько ошарашена, что отступаю на шаг.

— Значит, все правда. Все, что сказал Деймон правда, — шепчу я, руки дрожат.

— Ты не знаешь всей истории, Виктория, — произносит он, запинаясь и закашливаясь.

— Тогда расскажи. Расскажи, что такого ужасного сделала та семья? Расскажи, чем тебе навредил маленький мальчик и его сестра? — кричу, голос срывается.

Отец морщится от громкости.

— Успокойся.

— Я не успокоюсь! — резко отворачиваюсь, глядя на белую стену палаты. — Я даже смотреть на тебя не могу, — шепчу.

— Знаешь ли ты, что отец Арло убил твою мать?

— Ч-что? — заикаюсь, медленно поворачиваясь обратно.

— У них был роман. Они уехали после вечеринки. Пьяные. Слишком пьяные, чтобы вести машину. Но идиот все равно сел за руль. Он… врезался и твоя мать погибла на месте.

— Ты сказал, что она была за рулем… — выдыхаю я.

— Я соврал.

— Соврал? — Я смотрю на него в ужасе. Но, по правде, чему еще удивляюсь?

— Тебе было девять лет! — кричит он в ответ. Его дыхание сбивается, он задыхается, кашляет. — Это было слишком сложно для тебя.

— А в шестнадцать? Или в восемнадцать? Или в двадцать? Мне бы тоже было слишком сложно понять?

Он медленно качает головой.

— К тому моменту это уже ничего не меняло.

— Потому что ты уже избавился от проблемы? — с горечью усмехаюсь. — Как ты мог их продать, папа? — срываюсь на всхлип. — Слезы катятся по щекам, и я даже не пытаюсь их остановить. — Сара была всего лишь на несколько лет старше меня.

Отец отводит взгляд. Трус.

— Я думал, что поступаю правильно. Тогда казалось, что это верное решение. Но теперь я знаю, что ошибался. То, что сделал… это было… неправильно, — говорит он, качая головой.

Мысль ударяет, как током.

— Тогда исправь. Деймон хотел имя. Имя человека, которому ты продал его сестру. Скажи мне это имя.

Отец качает головой.

— Сара, возможно, уже мертва.

Слезы ярости застилают мне глаза.

— Это все, что он хотел от тебя. И ты даже этого не можешь ему дать. — Я снова отворачиваюсь. — Позор тебе. И позор мне за то, что я думала, что в тебе осталась хоть капля достоинства.

А потом просто выхожу из палаты, уверенная, что, возможно, вижу своего отца в последний раз.

Когда выхожу из здания, Марко, мой телохранитель, открывает дверь черного седана. Я сажусь на заднее сиденье и краем глаза вижу свое отражение в зеркале заднего вида. Мое лицо красное, по щекам текут слез. Со злостью стираю их рукой и отворачиваюсь от зеркала.

Марко садится за руль.

— Домой?

Я уже собираюсь сказать да, но вдруг: — Нет.

Есть одно место, куда хочу поехать. И, прежде чем успеваю передумать, диктую адрес.

Марко останавливается у высокого жилого дома. Наклоняясь вперед, он бросает взгляд в окно со стороны водителя.

— Этот район не из лучших, мисс Чикконе. Позвольте мне припарковаться и сопроводить вас внутрь.

Я качаю головой, когда он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Все будет в порядке. Я просто навещаю одного друга. Максимум десять минут. Покружи пару раз вокруг квартала, и я встречу тебя у входа.

Марко проводит широкой ладонью по толстой шее.

— Боссу это не понравится…

— Отец об этом не узнает. И потом, у меня есть твой номер, — говорю, показывая свой телефон. — Если что-то пойдет не так, ты у меня на быстром наборе.

Это, кажется, его успокаивает. Он кивает и твердо говорит: — Десять минут.

— Десять минут, — повторяю я и выхожу из машины на тротуар.

Я медленно захожу в вестибюль здания. Здесь нет круглосуточного консьержа или охраны, как в моем доме. Лобби пустует, если не считать старика в красно-черной фланелевой рубашке и шерстяной шапке в тон, который копается в своей почте в углу.

Он даже не поднимает глаза, когда прохожу мимо и подхожу к лифту.

Нажимаю на кнопку с цифрой 5 и жду, пока двери закроются, прежде чем лифт плавно уносит меня на нужный этаж.

Воспоминания обрушиваются, пока иду по коридору к квартире Деймона. Колеблюсь, прежде чем постучать в дверь. Я даже не подумала о том, что скажу или сделаю, если он действительно окажется там.

Но прежде чем успеваю хоть что-то решить, за спиной раздается голос: — Вы по поводу квартиры?

Обернувшись, вижу пожилого мужчину с пивным животом, нависающим над джинсами. На его запачканной темно-синей рубашке значок с надписью, что он является смотрителем здания.

Я киваю на дверь: — Это та самая квартира?

— Да, мэм, — отвечает он. Подходя ближе, тянется к толстому коричневому ремню, поддерживающему его живот, и снимает связку ключей, которая могла бы впечатлить любого тюремного надзирателя. Прищурившись, он перебирает около полусотни ключей, прежде чем найти нужный.

Открыв дверь, распахивает ее и жестом приглашает меня войти.

Я захожу в знакомую квартиру и осматриваюсь. У меня сжимается живот, когда понимаю, что Деймон действительно ушел.

Слезы наполняют глаза, пока иду из комнаты в комнату. Все опустело. Он исчез, не оставив ни следа, ни малейшего намека на то, куда мог деться.

Проверяю запасную комнату, ту, которая всегда была закрыта. Я никогда не задавала Деймону вопросов о его секретности. В конце концов, это была его квартира.

И вот, когда заглядываю внутрь и вижу письменный стол с торчащими во все стороны кабелями, будто он просто выдернул оборудование из розеток и сбежал, меня накрывает тяжелое предчувствие.

Он так быстро разрушил мою жизнь, и уехал.

Он даже не остался, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, что я вообще жива.

— Мне потребуется залог и оплата за первый месяц вперед, — сообщает смотритель.

Я киваю и прочищаю горло, прежде чем выдавить: — Эм… мне нужно подумать.

Мужчина недовольно бурчит, явно раздраженный тем, что потратила его время, и бубнит: — Да-да. Просто позвоните по номеру на табличке на окне, когда решитесь.

— Конечно. Спасибо, — искренне говорю я и выхожу из квартиры.

Когда захожу в лифт и еду вниз в лобби, меня окутывает холод. Осознание того, что я, возможно, больше никогда не увижу Деймона, обрушивается с новой силой.

Когда была маленькой, я так усердно молилась, чтобы Арло снова вернулся к жизни. Вернулся ко мне.

— Арло мертв, — говорю вслух, подходя к бордюру, где меня ждет Марко.

— Что ты сказала? — спрашивает он, подумав, что обращалась к нему.

— Ничего, — отвечаю, покачав головой. Когда сажусь на заднее сиденье, он спрашивает, куда теперь. — Домой. Я просто хочу домой.