Победоносный

Глава 20

На протяжении следующей недели терапия Виктории творит чудеса. Она становится сильнее, чем когда-либо, ест полноценные приемы пищи, занимается спортом, выглядит здоровой.

И чертовски счастливой.

Мне было непросто удерживать всех в узде, при этом заботясь о ней. Но если кто-то и посмеет бросить мне вызов, я уничтожу его так же, как уничтожил Джорджо Чикконе, Нолана Фаррелла и всех их приспешников.

Теперь это моя империя. И править я буду так, как считаю нужным.

После всего, через что прошла Виктория, мне ненавистно вновь выбивать у нее почву из-под ног. Но выбора нет. Она все чаще спрашивает о своем отце, и я больше не могу увиливать или лгать.

Она заслуживает знать правду. Всю.

Я боялся этого разговора, но сегодня вечером все раскроется. Я скажу ей все и буду молиться, что она сумеет меня простить.

После ужина мы молча сидим за столом. Когда Виктория начинает кусать нижнюю губу, я понимаю что-то ее гложет.

— О чем думаешь? — мягко спрашиваю я.

Она смотрит на сцепленные на коленях руки, а потом поднимает на меня взгляд из-под длинных ресниц.

— Где мой отец? — почти шепотом спрашивает она.

— Он мертв, — говорю без промедления.

Глаза ее наполняются слезами, но она кивает, принимая сказанное.

— Как… как это случилось?

Этот вопрос заставляет меня замолчать. То, что я собираюсь ей сказать, изменит все, после этого ничего уже не будет как прежде. И я ненавижу то, что она может уйти от меня в тот момент, когда нуждаюсь в ней больше всего.

— Он сам позвал меня, — начинаю я. — Мы говорили о том, как тебя спасти. Он отдал мне свою империю и имя человека, которому продал мою сестру… а потом я убил его.

Моим словам нужно время, чтобы дойти до нее. Я вижу, как по лицу проносится целая буря эмоций, пока до нее доходит суть.

— Ты убил моего отца?

— Он умирал, Виктория. Его изнутри разъедал рак. — Она смотрит на меня, как на последнего ублюдка, и это бесит меня. — Он заслуживал смерти за то, что сделал с моей семьей, — с трудом выдавливаю я, стискивая зубы.

— Я знаю, он был не святым, но он был единственным, кто у меня остался! — восклицает она. — Ты ведь знаешь, каково это — потерять семью. А теперь ты отнял у меня отца!

Ее слова, как кинжал в сердце. Я был так сосредоточен на своей мести, что даже не задумался о том, что забираю у Виктории последнего близкого человека… даже если он действительно заслуживал смерти.

Но сейчас уже поздно думать о «что, если». Слишком поздно.

Никто из наших не вернется.

— Прости, — это все, что могу сказать. — Я не сожалею о том, что сделал. Но мне жаль, что ты страдаешь из-за моих поступков.

Она качает головой, встает из-за стола.

— То есть теперь все это твое? — она обводит рукой комнату. — Ты ведь этого всегда хотел, да? И вот теперь получил. — Она смотрит на меня с яростью. — А я должна быть кем? Твоей прислугой?

Я усмехаюсь. Как она вообще может думать, что я стал бы так с ней обращаться?

— Виктория, ты моя королева. Я хочу, чтобы ты правила рядом со мной, а не была подо мной.

— Как ты можешь просить меня об этом после всего? — ее голос срывается. — Ты выстрелил в меня! Ты убил моего отца! Что еще ты от меня скрывал? Что еще ты подстроил? — Она начинает метаться по комнате, бормочет себе под нос, качая головой. Вдруг замирает, встречается со мной взглядом. — Тот человек в парке, который на меня напал… Скажи, что он и правда был из людей Нолана. Что это не ты его нанял.

Черт.

— Ты отдалялась от меня. Мне нужно было вернуть тебя, пока не стало слишком поздно, — выпаливаю я. И сразу понимаю, что сказал не то. Хочу взять слова назад, но уже поздно. Все рухнуло.

Виктория делает шаг назад. Рука дрожит, когда она прикрывает рот.

— Нет, — шепчет она. Качает головой. — Нет. Нет. Нет…

— Виктория, дай мне объяснить…

— Думаю, ты уже все объяснил, Деймон. — Она поднимает руки и опускает их, бессильно. — Боже, какая же я дура! — восклицает она, ударяя себя ладонью по лбу. — Ты появился как раз в нужный момент… — По ее щекам катятся слезы. Затем она произносит последнее, что может убить меня. — Я никогда тебя не прощу.

Она разворачивается и выходит из комнаты.

Я остаюсь на месте, пока не слышу, как ее шаги затихают на лестнице, а затем с грохотом захлопывается дверь спальни.

Этот не просто звук закрытой двери.

Это сердце, что навсегда захлопнулось для меня.

И в глубине души знаю, что исправить это уже невозможно.