Победоносный

Глава 21

После ссоры с Деймоном я провожу следующие несколько дней одна в своей комнате, едва перекусывая и предаваясь мрачным мыслям. Все еще не могу прийти в себя от шквала откровений, которые он вывалил. Я чувствую ярость и предательство. Но больше всего боль.

Боль от разрыва души, тоскующей по своей второй половине.

Даже после всего, что Деймон сделал, я все еще люблю его. И так скучаю, что боль буквально физическая.

Может, я самая глупая женщина во вселенной, но сердце хочет того, чего хочет.

Тем не менее, не уверена, что когда-либо смогу его простить. И поэтому сейчас мне нужно пространство. Пространство побольше, чем позволяет этот дом, где он спит через коридор.

Я схожу с ума, вслушиваясь в его шаги каждое утро и каждый вечер. Прошлой ночью он остановился у моей двери. Даже постучал, но я притворилась, что сплю.

Да, я сбегу отсюда, пока окончательно не поехала крышей от тревоги и сожалений.

Нам обоим сейчас не помешает передышка.

И вот, на третий день игнора, собираю небольшую сумку с вещами и решаю вернуться в свою квартиру.

Но не успеваю дойти до входной двери, как путь мне преграждает вооруженный охранник.

— Мистер Ромеро дал строгий приказ, что вы не имеете права покидать территорию, мисс Чикконе.

Я в шоке смотрю на него, не веря ушам.

— Да вы издеваетесь, — шиплю.

Разворачиваюсь и врываюсь в кабинет Деймона без стука.

Он говорит по телефону, но, увидев меня с сумкой в руках, тут же прерывает звонок. Его взгляд скользит от моего лица к сумке, и выражение меняется с удивления на ярость меньше чем за три секунды. Он встает и скрещивает руки на груди.

— Твои люди и правда получили приказ не выпускать меня? — спрашиваю я, надеясь, что это ошибка.

— Да, — отвечает он, подтверждая худшее.

Я уже достаточно была узницей в собственном доме. В детстве мне даже не позволяли заводить друзей, не говоря уже о ночевках или кино. Я не позволю снова держать себя под замком.

— Я хочу вернуться в свою квартиру. Я хочу уйти, — с нажимом повторяю я.

— Ты не покинешь этот дом, Виктория. Там небезопасно. Я не позволю подвергать твою жизнь риску, — жестко говорит он.

— То есть ты собираешься держать меня здесь, как пленницу? — кричу я.

Он смотрит на меня с мрачным лицом.

— Я защищаю тебя, Виктория. Но если тебе так не терпится снова попасться семье Фарреллов, то вперед. — Он машет рукой в сторону окон и зло добавляет: — Броуди Фаррелл все еще на свободе. Он сделает все, чтобы отомстить за семью, и не остановится, пока ты не умрешь. Поверь, твоя смерть не будет быстрой. Он попытается сделать из нее спектакль.

Воспоминания о похищении хлынули на меня, и я отступаю назад, хватаясь за стену.

Деймон делает шаг ко мне, но я поднимаю руку, останавливая его.

— Не надо. — Я не выдержу его прикосновения, потому что в этот момент рассыплюсь.

Его изумрудные глаза прищуриваются.

— Я просто хочу уберечь тебя. Это единственное, что могу сейчас сделать. И не собираюсь облажаться еще и в этом.

В его словах куда больше смысла, чем он говорит вслух. Он чувствует вину за то, что со мной случилось. Но это не целиком его вина. Кто бы мог предсказать, что Нолан Фаррелл решит отомстить мне за смерть своего сына, а не моему отцу?

— Деймон… — начинаю, но он перебивает.

— Все, Виктория, разговор окончен, — жестко бросает и указывает мне выйти, разворачиваясь к своему столу.

Во мне закипает злость. Только я хотела сказать что-то важное, сказать, что ценю то, что он спас меня, а он отмахнулся от меня, будто я надоедливое пятно на ковре.

Жду, надеясь, что он посмотрит на меня, скажет хоть слово. Но он тупо уставился в экран и щелкает мышкой.

Мое раздражение закипает. Я не выдерживаю. Все напряжение, все боли последних недель вырываются наружу лавиной.

— Я тебя ненавижу! — выкрикиваю, даже не успев подумать, прежде чем сказать это.

Он наконец смотрит на меня, его ладони сжимаются на краях стола.

— Спасибо, что прояснила, — произносит ледяным тоном, а потом снова поворачивается к компьютеру, не бросив в мою сторону ни взгляда.

Я отступаю к двери и убегаю прочь с дрожащими губами и со слезами на глазах. Добежав до своей комнаты, бросаю сумку на пол и с драматическим стоном падаю на кровать.

Я ненавижу себя за эти слова.

Я не ненавижу его.

Я его люблю. Больше жизни. Осознание, что между нами, возможно, уже ничего не исправить, что могу потерять его навсегда, медленно убивает меня изнутри.

И, может быть, сказав ему в лицо, что ненавижу, я уже его потеряла.