Подарок судьбы

Глава 10

— Обычно я вызываю клининг по воскресеньям, — словно смущаясь, обернулся через плечо на меня Дмитрий Иванович, вернее, просто Дмитрий, как он просил называть его. — Но вчера сам немного прибрался. Здесь была моя спальня, я не успел все вещи вынести, заберу сегодня или завтра. Подумал, что вам с малышом будет тут удобнее, чем на втором этаже. Туалет и душ тут сразу же за углом, раковина большая. А на втором урезанный вариант санузла.

Я была бы благодарна ему, даже посели он меня в чулан, как Гарри Поттера, а уж когда зашла в предложенную комнату, то ахнула от удивления — возле большой двуспальной кровати стояла кроватка для Ванюшки, уже застеленная по всем правилам, в углу кресло-качалка, какие советовали друг другу в чате июлят мамочки, возле комода громоздились коробки с надписями «0−3мес», «3−6мес» и так далее до полутора лет.

— Сестре пришлось сказать, — смутился снова мой спаситель. — Она у меня молодая мамочка тоже, у них сыну два года исполнилось недавно. Вот и собрала мне гуманитарную помощь на первое время. Вернее, не мне, а тебе… вам. Короче, нужды в вещах нет. Вчера я до ночи кроватку собирал, всех чертей вспомнил. Надеюсь, все правильно застелил, чтобы тебе поменьше забот…

— Спасибо! — сквозь комок в горле только и смогла выдавить я.

Почему я попала в такую сказку? Где злая фея, что сейчас взмахнет своей палочкой, и я вновь окажусь в роддоме, плачущая во сне, что мне придется оставить сына там? Я бы ущипнула себя, но в руках держала малыша, и потому могла только в восхищении разглядывать свое новое место жительства.

— Еды нет, — уже от двери произнес Дмитрий. — Я сам себе мало готовлю, питаюсь, где придется, чаще на работе, поэтому холодильник пустой. Составь список продуктов, что нужно, я все куплю. И ребенку тоже… Подгузники там, салфетки.

— Вы итак много для меня сделали, — с благодарностью почти прошептала я, не зная, как реагировать на все это.

Честно говоря, я не ожидала такого вот приема и поведения от внешне сурового мужчины. Он мне вообще казался каким-то небожителем. Где он и где я. Но без еды тоже нельзя. Придется мне еще и в этом стеснять доброго доктора.

— Самый базовый набор продуктов, — как можно более ровным тоном сказала и сама от себя смутилась. — Яйца, мясо, хлеб, молоко, овощи… Вы лучше ориентируйтесь на себя, что любите, а я вам готовить буду. Стану отрабатывать мое пребывание здесь.

— Не надо тут ничего отрабатывать! — внезапно повысил тон мужчина. — Ты тут не рабыня и не домработница. Просто напиши список, что любишь, а я со своими предпочтениями сам разберусь. Ладно, оставлю вас, осваивайтесь.

Он вышел, а я осторожно опустила Ванюшку на кровать, казавшуюся такой огромной по сравнению с малышом. Он крепко спал, сопя носиком, и я не могла не полюбоваться на него сквозь пробежавшую волну страха, что могла оставить его в роддоме. Слава богу… Вернее, не богу, а Дмитрию Ивановичу, я его даже мысленно не могла назвать Дмитрием, что он приютил нас. Сейчас освоюсь немного, а потом буду искать варианты, как избавить его от нашего общества. Все-таки, чужой ребенок и чужая женщина в доме мало удовольствия доставляют. Судя по всему, мой спаситель холостяк, поэтому у него какая-то личная жизнь должна быть, а какая дама согласится приходить в гости и слушать писк новорожденного ребенка…

Распаковав коробку с надписью «0−3мес», я обнаружила там вещи размером как раз на моего сынишку. Они были и нейтральных оттенков и голубых, все очень красивые, нарядные, а несколько прямо новых, с бирками. Видимо, не успели надеть. Их я отложила, решив не трогать и вернуть в целости, а остальные осторожно разобрала и переложила в верхний ящик комода, куда также поместились остатки подгузников. Дмитрий прав, мне нужны еще эти средства гигиены малыша, иначе мы тут устроим море в доме.

Пришлось сесть в кресло, пока сыночек спал, и писать список самого необходимого. Я испытывала жгучий стыд, отправляя его на номер телефона хозяина дома, а после короткого «ок», еще и поняла, что все лицо залито краской. Боже, до чего ж я докатилась? Сама, своими же руками загнала себя в долговую яму.

Долго рефлексировать не получилось, проснувшийся Ванюшка потребовал еды и внимания. Хоть молока у меня много, не придется еще и смесью обременять, поэтому я с облегчением вздохнула, когда сын присосался к груди и жадно зачмокал, поглядывая на меня мутными глазенками.

Закат за окном сменился полной темнотой, и я только сейчас поняла, что ужина в роддоме не дождалась, и теперь жутко хочу есть и пить.

Перепеленав ребенка, уложила его в кроватку и вышла из комнаты, надеясь найти кухню, которая наверняка где-то на первом этаже. Во всем доме был приглушенный свет от настенных светильников, уютно освещающих пространство, где-то явно оказались встроены колонки, так как негромкая мелодия лилась будто отовсюду, слышался шум воды, на который я и пошла.

За углом обнаружились двустворчатые запертые двери со стеклянными вставками, сквозь которые было видно яркий свет. Я толкнула одну и обнаружила, что правильно решила — это и есть кухня. И мой спаситель уже вовсю орудовал в ней, стоя у раковины спиной ко мне с повязанным передником.

— Добрый вечер, — негромко произнесла я, но поняла, что меня не слышат.

Судя по всему, Дмитрий был в наушниках, и слушал музыку, так как периодически притопывал ногой и переступал, явно пританцовывая. Я даже залюбовалась им, вспомнив папу, как он также творил свои кулинарные шедевры в нашей старой кухне. Здесь все было другим, современным, по последнему слову техники, но атмосфера и настроение теми самыми, из прошлого.

Почему ж этот добрый мужчина не женат?

Но долго размышлять на эту тему мне не пришлось. Объект моих мыслей зачем-то повернулся к столу и увидел меня. Резко дернулся, будто я оказалась привидением, затем вынул наушники дерганным движением и криво улыбнулся.

— Привык жить один, — пояснил он, — не ожидал тебя тут увидеть. Спит? — кивнув в сторону выхода из кухни, вопросительно поднял бровь.

— Да, — я присела осторожно за стол и расслабилась, откинувшись на спинку стула. — Поел и вырубился. Дети его возраста должны много спать.

— А ты педиатр? — полюбопытствовал мужчина, и, увидев мой кивок, продолжил: — В какую специальность хочешь идти? Или в участковые?

— Боже упаси! — воскликнула я, но затем осеклась: — Конечно, не хотелось бы, адская работенка. Я вообще мечтала в неонатологи пойти, только теперь вот не знаю, получится или нет.

— Получится, — уверенно ответил мне мой доктор, а затем кивнул на бутылку с вином: — Пить не предлагаю, а сам приложусь. За нового члена нашего общества!

— Я бы чаю, — улыбнулась я в ответ, — после кормления всегда пить хочется ужасно.

— Понимаю, — мужчина обернулся к чайнику и щелкнул кнопкой. — Я тут в духовку курицу загрузил, скоро готово будет. Салат вот сделал, осталось заправить. Что предпочитаешь? Сметану, майонез, масло?

Выбрав последнее, я заметила, как он ловко солит из большой деревянной мельницы аппетитно выглядевшие овощи и сглотнула слюну. Голод выступил на первый план, затмив мою рефлексию относительно судьбы приживалки.

Дима разложил салат по большим тарелкам цвета морской волны, поставил одну передо мной, затем налил себе в пузатый бокал темно-бордового вина и сел напротив.

— Саперави, — заметил он мой интерес. — Люблю терпкое. Бывшая жена ненавидела красное вино. Не только в этом мы с ней не сходились. Как оказалось, абсолютные противоположности. А ты какое предпочитаешь?

— Мускат красный, — я с удовольствием положила в рот разрезанную напополам черри и даже зажмурилась, так мне стало вкусно. — Сладкое вино люблю, поэтому у меня тоже другой вкус. Папа у меня любил заниматься виноделием. Пока он был жив, у нас в саду виноградник рос, и вино делал и чачу, а потом мама не стала заниматься, забросила. Все повысохло и захирело.

— От чего умер? — Дмитрий тоже захрустел салатом, внимательно глядя мне в глаза.

Я залюбовалась оттенком его радужек цвета расплавленного свинца и смутилась от пристального интереса. Опустив взгляд в тарелку, тихо ответила:

— Сердце. Как оказалось, у него был порок. То ли он не знал, то ли мама не знала, но вот такая вот смерть. Мне было двенадцать. Мама сразу смысл жизни потеряла. Она у меня медсестра была, начала пить, ее с работы выгнали. Ну и вот…

— Сочувствую, — в тоне мужчины послышалась горечь. — Мой отец тоже умер, он был хирургом, всю жизнь у операционного стола. Был заведующим, поехал в район по санавиации, в дороге машина попала в аварию. И он и водитель наглухо. Мама тоже сдала сразу, к счастью, не запила, но замкнулась капитально. Только вот рождение внука ее взбодрило. Она даже к Тане переселилась, пока у них живет. Танька на работу вышла, мы ж, врачи, сама знаешь, стрельнутые в голову, без работы не можем. Она тоже гинеколог, только не в роддоме работает, а в больнице.

— Понятно, — я стеснялась есть полным ртом и потому осторожно откусывала то огурец, то помидор, то лист салата, и вздрогнула, когда раздался писк духовки.

— О, вот и наше основное блюдо! — резко отодвинув стул, поднялся Дмитрий. — Сейчас поужинаем, потом отпущу тебя в душ, присмотрю за мелким. Как назвала его?

— Ванюшкой, — я с удивлением приподняла брови.

— Ну а как ты собралась в душ? Нервничать будешь, что проснется, а я пригляжу. Если что, покачаю, у меня опыт есть.

Мужчина улыбнулся, и я залюбовалась им, настолько он был хорош. Словно голливудский актер, в которого можно было влюбиться. Только таким, как я, такие актеры не по плечу. Им нужны женщины под стать, а не подержанные дамы с прицепом.

В этот самый момент из спальни раздался младенческий писк.

— Ешь! — твердо произнес Дима, выкладывая мне в тарелку аппетитный кусок курицы с коричневой корочкой. — Я посмотрю, что там за проблема. У тебя вся ночь впереди, успеешь еще.

Проследив, как он твёрдой походкой направляется в сторону выхода из кухни, испытала двойственное желание бежать следом и покориться. Решив, что инициатива наказуема, усилием воли заставила себя остаться на месте и впиться зубами в нежную аппетитную мясную мякоть. Это было божественно! После больничной еды положить в рот что-то подобное — это ощутить взрыв вкуса. Порадовать свои вкусовые сосочки, так сказать.

Я успела почти расправиться со своим куском, когда на пороге кухни показался Дмитрий с моим сыночком на руках.

— Мы тут обкакались, — с улыбкой сообщил мне мужчина и, увидев, что я поднялась, добавил: — Не вставай, я помыл его и переодел. Опыт не пропьешь! Доедай, потом возьмешь пацана. Ишь ты, глазастик какой хорошенький! Весь в маму.