Подарок судьбы

Глава 14

Мама Димы вернулась с прогулки уже почти к финалу ужина. Вначале в кухню забежал загорелый мальчуган, похожий на своих родителей как маленькая копия, а следом за ним вошла еще одна дама.

Я ее представляла себе иначе, что-то среднее между бабушками в нашей станице и преподавателями в вузе, но она удивила — высокая, худощавая, в модном платье, с короткой стрижкой на светлых волосах, неброским, профессиональным макияжем на лице, и сразу окинула кухню взглядом, задержавшись на мне.

— Здравствуйте! — произнесла «тещенька любименькая» высоким приятным голосом. — Игорек, иди вымой руки сначала, потом садись за стол.

— Мам, ты в своем репертуаре! — засмеялся Дима, поднимаясь и подходя к ней.

Он поцеловал мать в щеку, затем повернулся корпусом в мою сторону и добавил:

— Познакомьтесь. Это Анастасия Александровна, наша мама. А это Дарья, моя давняя знакомая, попавшая в трудную ситуацию.

При словах «давняя знакомая» я едва не поперхнулась, но затем взяла себя в руки и поприветствовала женщину, поднявшись с места и здороваясь.

— Наслышана, — сухо бросила она, проходя к свободному месту и усаживаясь на него. — Дмитрий сказал, вы с осени планируете выходить на учебу, а ребенка не с кем оставлять?

Бросив гневный взгляд на делающего вид, что оглох, Диму, я вздохнула.

— Вообще, я еще не решила, — неуверенно ответила и покрутила в руке вилку. — Я итак в огромном долгу перед вашей семьей, чтобы напрягать еще больше. Мне будет очень неудобно использовать вас в качестве няньки.

Неожиданно женщина засмеялась, глядя на меня поверх бокала с водой.

— Использовать меня, милая, еще никому не удавалось. Все, что я делаю, исключительно по своей воле. Так что, думаю, в этом мы разобрались. Как зовут малыша?

Ваню мы уложили в комнате, и я в камеру видела, как он сладко спит в новой люльке, нисколько не смущенный новым местом обитания.

— Иван, — ответил за меня Рома, сидящий напротив тещи. — Древнее русское имя, да, мам?

Она хмыкнула ему в ответ, после чего посмотрела на меня.

— Так звали моего мужа, — сказала просто и принялась за еду.

После ужина мы все переместились в гостиную. Я села в кресло, а Дмитрий почему-то выбрал местом для сидения его подлокотник, расположившись там с бокалом вина и обсуждая с сестрой новые веяния в системе обучения студентов. Анастасия Александровна, сославшись на усталость, ушла к себе в комнату, дети ускакали в свою, и в гостиной кроме нас четверых, включая мужа Ирины, никого не было. Тем интереснее казался мне выбор Димы, так как места имелось предостаточно.

Ноздри щекотал аромат его геля для душа, и я почти не слышала, что они обсуждают, потому как понимала, что со мной творится что-то странное. Бабочки в животе, желание видеть и слышать Дмитрия, ощущать его присутствие, касаться его… Это что, я влюбилась?

При этой мысли меня бросило в жар, и я резко втянула ноздрями воздух, привлекая к себе внимание.

— А я говорил, что этим двоим нельзя долго находиться вместе, — философски заметил Роман, подмигивая мне. — Более скучной беседы трудно себе представить. Давайте хоть фильм какой включим, развеем тоску. А вы можете идти в кухню и не насиловать наши уши вашим брюзжанием!

Ирина шутливо хлопнула мужа по плечу.

— Мы важные вещи обсуждаем! — сказала она с алеющими щеками. — Это и наших детей касается.

— Когда они соберутся в вуз, все тысячу раз изменится, — спокойно ответил ей Роман, щелкая пультом от телевизора. — Тогда и обсудим. И вообще, может, они будут настолько тупы, что не осилят даже школьную программу. Отдадим их в армию, фуражку носить много ума не надо.

Они бы еще ругались, но Дима поднялся, отставляя бокал на журнальный столик и оборачиваясь ко мне.

— Поеду я, — сказал он, — машину тут оставлю, завтра заберу.

Я зачем-то кивнула, ощутив сосущую тоску в груди от мысли, что он сейчас уедет.

— Я провожу, — произнесла тихо, поднимаясь на ноги.

Мы направились к выходу, Дима обулся, затем попрощался с вышедшими проводить его Ромой и Ириной и взглянул на меня.

— Здесь тебя никто не обидит, — сказал зачем-то, видимо, уловив в моих глазах страх. — Нам надо решить твой вопрос максимально бескровно, не пугая ни тебя, ни малыша. Надеюсь, что это случится в ближайшее время, и ты сможешь вернуться обратно домой.

Домой… Это куда, домой?

— Тем более, что я привык приходить и видеть вас в доме, мне теперь будет тоскливо одному, — добавил он и улыбнулся.

Я вышла вместе с ним во двор, молча дошла до самой калитки и остановилась, глядя, как мужчина усаживается в такси. Сердце щемило от понимания, что он сейчас уедет, а я останусь с Ванюшкой здесь без его помощи, боясь лишний раз потревожить приютивших меня людей.

Но мне следовало разобраться в себе, понять, что за чувства я начала испытывать к Диме, не является ли это вариантом стокгольмского синдрома, или просто благодарностью за участие. Или это все же влюбленность? Если так, то что же мне делать?

Спустя три дня все оказалось закончено. Из коротких обрывков разговоров я поняла, что Рома тоже подключился к решению вопроса с Даниилом, и теперь пребывала в крайнем нетерпении, ожидая, когда же меня посвятят в подробности. Но делать этого, как оказалось, никто не собирался.

— Твой бывший отказался от всяких прав на мальчика, — только и сказал мне Дима, отдавая нотариально заверенную бумагу. — И от тебя тоже. Он больше не будет пытаться преследовать тебя и причинить вред.

Рома при этом ухмыльнулся, пряча разбитые костяшки пальцев за спину. Ссадину на лбу у Димы мне тоже предъявили как результат неловкого падения. И на этом всяческие расспросы относительно того, как им это удалось, мужчины избегали.

— Ты напрасно пытаешься выведать, — качнула головой Ирина, когда я пожаловалась ей на трудности в общении с обоими. — Они ничего не скажут тебе. И мне тоже, — предвосхитила она готовый сорваться с губ вопрос. — Просто прими как данность, что в этой семье некоторые решения принимаются мужчинами, и это беспрекословно. Так уж заведено.

— Но я не принадлежу к вашей семье, — пробормотала я смущенно, — я же просто…

— Дима никогда ничего просто так не делает, — обернувшись ко мне, Ирина мягко улыбнулась. — Он представил тебя маме как давнюю знакомую, ну и в целом доверился и доверил. С посторонними так не поступают. Может, изначально он и сделал это по велению души или первому порыву, а потом переиначил. Так что тебе остается лишь смириться. Ну или не смириться, конечно, тут выбор за тобой.

Смириться. Или нет.

Я думала об этом всю дорогу домой, пока мы ехали из станицы, нагруженные вещами Вани едва не под крышу машины. Ира еще насобирала нам кучу, и я уже не знала, как благодарить ее за это, а она только отмахивалась, смеясь, что это не она мне помогает, а я ей в расхламлении дома.

Мы прибыли поздно вечером, когда малыша уже следовало купать и укладывать на ночной сон. Привыкнув, что всегда делаю это сама, я очень удивилась, когда в ванную комнату пришел Дима, глядя от двери, как я поливаю из ковшика на лежащего в пеленке на специальной горке ребенка водичку.

— Любит купаться, — заметил он с улыбкой, глядя, как кряхтит Ванюшка, двигая ручками и ножками, словно маленький крабик.

— Да, — ответила я, подавая ему ковшик. — Хочешь?

Он принялся помогать мне, и остался уже после купания, глядя, как я наношу на тельце сына молочко, затем надеваю подгузник и бодик с изображением спящего медвежонка.

— Я там заказал китайскую кухню, — сказал Дима, когда я уже была готова кормить Ваню, и ждала только его выхода из спальни. — Ты как усыпишь, приходи. Очень вкусно. Посидим, поговорим.

Поговорим… О чем, интересно, будет разговор? О том, что мне надо подыскивать себе жилье? Скоро почти месяц, как я живу тут, и, конечно, наверняка надоела ему. Чужая женщина с младенцем. Или о чем еще можно со мной разговаривать? Не о любви же…

О любви я без того думала все дни, что жила у сестры Димы. Как-то так получилось, похоже, что я влюбилась в своего спасителя. И теперь не знала, что мне делать. Он казался мне надежным, спокойным, понимающим. Идеальным. И это оказалось большой проблемой, потому как я сама для него таковой не была. Просто девушка, которой он помог. И хочет помогать дальше. Свободный и красивый мужчина. Что я буду делать, когда он начнет с кем-то встречаться?

Нет, надо побыстрее решать вопрос с собственным жильем. Может, и правда, воспользоваться предложением мамы Димы, но только не в ординатуру поступить, а на работу устроиться, хотя бы на половину ставки, чтобы хоть комнату в общежитии снять и переехать. Наверное, так и будет правильно.

Полная решимости сейчас это и обсудить, я вышла из спальни, переложив уснувшего сына в кроватку, дошла до кухни и села напротив Димы за стол.

— Не буду ходить вокруг да около, Даша, — начал он, а я похолодела внутри, — за это время, что ты живешь тут, мне стало понятно, что нам надо решить с твоим статусом вопрос. Что ты на это скажешь?

— Да, — онемевшими губами ответила я, ощущая, как сердце, превратившись в огромный молот, долбит где-то в районе горла. — Я понимаю, что стала обузой…

Дима вскинул на меня свои необыкновенные глаза, удивленно приподняв брови.

— О чем ты? — хрипло ответил он, внезапно накрывая своей рукой мою. — Мне кажется, что я всю жизнь знал тебя. Будто не три недели ты со мной, а целую вечность. И мне бы не хотелось потерять тебя. Тебя и Ванюшку.