Подарок судьбы

Глава 11

Первая неделя показалась мне адской. Ваня, такой спокойный в родильном доме, показал себя во всей красе — висел на груди днем и ночью, категорически отказался спать в кроватке, орал при малейшей попытке уложить его и отойти, и мне приходилось почти все время проводить с ним. Даже в туалет я ходила с ребенком на руках.

Ко всему этому примешивалось чувство стыда, что мы напрягаем хозяина дома своим присутствием, ведь никому не понравится соседство с орущим ребенком. ЧУЖИМ орущим ребенком. Но Дмитрий никогда не делал мне замечаний, наоборот, он приходил с работы, когда не дежурил, брал Ванюшку и отпускал меня в ванную, чтобы можно было хоть немного выдохнуть и привести себя в порядок. Меня поначалу это удивляло, но потом от недосыпа и усталости я просто как будто отупела и уже практически перестала воспринимать информацию, радуясь хотя бы нескольким минутам передышки.

Мама так и не отвечала, а Дане я больше ни звонить, ни писать не пыталась. Зачем, если человек, получив сообщение о рождении сына, не соизволил даже смайлик поздравительный прислать в ответ. Это наилучшим образом характеризовало ситуацию.

Да и некогда мне было, я то занималась малышом, то стирала, то первые пару дней пыталась гладить его вещи, потом решила, что можно и в мятых походить, главное, что чистых. Добровольно соглашающихся на этот ад женщин повторно я начала считать сумасшедшими.

И вот, к концу третьей недели, когда я уже более-менее вошла в колею и приспособилась быть мамой, взяв вечером телефон в руки, обнаружила там входящее в мессенджере.

«Привет, встретимся?»

Даня!

Руки затряслись мелкой дрожью, когда я глядела в экран, не понимая, что случилось и как мне вообще поступить. Что ответить? Посоветоваться было не с кем — Дима сегодня дежурил в ночь, а завтра, как он сказал, придет поздно в связи с какой-то проверкой в роддоме, потому я тревожить его не решилась. Да и что он мне может посоветовать? Конечно, скажет, встречайся, вдруг все не так, как я себе понапридумывала, и Даниил в самом деле только приехал с вахты?

Сердце сделало кульбит и забилось быстрее, разгоняя кровь по телу. Щеки заалели, едва я представила, что он подумает обо мне, увидев живущей в доме постороннего мужчины, а не в той квартире, где оставил.

Тетя Валя, кстати, ее уже продала. Она позвонила мне с просьбой забрать оставшиеся вещи, и мне пришлось просить Дмитрия и об этом. Он безропотно привез баулы с моими пожитками, молча сгрузил в кладовой, велев не заморачиваться с разбором сейчас и отложить на потом. Может, это был знак? И сейчас, наконец, все выяснится, решится вопрос с моим статусом-кво, так сказать, и Даниил возьмет на себя ответственность за нас с Ванюшкой?

А ведь я успела зарегистрировать сына с прочерком в графе «отец». Еще и в этом оправдываться. Кругом я ощущала себя виноватой.

«Привет, да», — ответила я и написала адрес, по которому меня можно было найти.

Сестра Димы передала нам и коляску, с которой я частенько выходила по вечерам на прогулку, катая малыша в ней перед сном по тихим улочкам между частных домов, либо сидела во дворе, покачивая спящего в транспорте сына туда-сюда ногой, пока пила чай и наслаждалась закатами в одиночестве.

Никогда я не ощущала себя настолько одинокой, как сейчас, несмотря на наличие рядом малыша. Он был слишком мал, чтобы составить мне компанию в моих мыслях, и я даже поговорить порой не имела возможности за целый день, не считая глупых воркований с ребенком.

Мы договорились встретиться сегодня, чтобы не тянуть время.

До обозначенного часа я не могла найти себе места, ходила туда-сюда, прикидывала, могу ли я забрать отданные мне вещи или оставить их тут, как отблагодарить Диму за помощь, согласится ли Даня на это, где мы будем жить, как решим вопрос с отцовством, ну и в целом размышляла о будущем.

Наконец, часы показали девятнадцать, и я, взяв малыша, уложила его в коляску и выкатила из дома, осторожно спустив по трем ступенькам вниз.

Передний двор у Димы был выложен плиткой, по двум сторонам у забора росли высокие кипарисы, загораживающие от любопытного взгляда, под навесом размещались большие качели, в которых было здорово сидеть теплыми вечерами и слушать птиц, но сейчас я прошла мимо и оказалась на улице.

Из припаркованной дорого выглядевшей машины вышел Даниил, увидев меня. Он улыбнулся широко, затем перевел взгляд на коляску.

Сердце забилось гулко и часто, слюна стала вязкой, и я даже не сразу смогла сказать ему «привет».

— Привет, — отозвался он, глядя на спящего сына. — Ух, какой щекастый! На тебя похож.

— И на тебя, — я несмело приблизилась, ощущая от мужчины все тот же привычный запах духов.

Сейчас я не понимала, могу ли я обнять его, слишком многое стояло между нами, и он сам не спешил этого делать, любуясь малышом.

— Смотрю, ты с моей квартирки в богатую хату съехала, — наконец, покосившись на меня, произнес каким-то странным тоном отец моего ребенка.

Моргнув от обиды, я резко вдохнула, затем выдохнула и произнесла:

— Нас выгнали с твоей квартиры, Даня. И она оказалась не твоей.

Резкие слова могли обидеть, но ничего другого мне просто не пришло в голову.

— Вы, бабы, как кошки, в любой ситуации приспособитесь, — хмыкнул он в ответ, поворачиваясь ко мне. — А я все думал, куда ты свалила. Что за дом? Хахаль твой? Я пробил, он врачу принадлежит с роддома. Давно ты с ним спуталась? Пацан-то от меня в итоге или от него?

У меня не было слов просто, я даже отшатнулась от этих обидных фраз, не понимая, как и что отвечать. Внутри словно обожгло, прокатившись огненной волной от затылка до пят, воздух застрял в горле, и я закашлялась, разбудив малыша. Он закряхтел, открыл глазки, затем завопил, резко двигая ручками и ножками.

Пришлось вынуть сына из коляски, приложить его к плечу и успокаивающе погладить по спинке. Даниил при этом молча стоял рядом, сверху вниз разглядывая нас, как обезьян в цирке.

— Это дом доктора, который приютил нас, когда мне некуда было идти! — резко прошипела я, понимая, что все время слишком идеализировала этого человека. — Ты же исчез! Оставил меня без гроша в кармане, беременную! В чужой квартире, за которую было не заплачено!

— Ты мне предъявить хочешь, я не понял? — нахмурился мужчина, прищуриваясь и глядя на меня с каким-то странным выражением лица.

— А что, ты считаешь, мне нечего тебе предъявлять? — с вызовом задрала я подбородок.

— Да ты сама кувыркаться хотела, ноги раздвигала, — он сплюнул. — Нахера залетела-то? Я вообще детей не хотел.

Вот как!

— От секса без защиты можно забеременеть, — возразила я ему и зашикала, когда Ваня снова закряхтел. — Или ты ждал микроволновку?

— Нихуя я не ждал, Дашк, я вообще-то просто потрахаться с тобой хотел, понять, как это вообще с целками бывает. А ты залетела, блядь! Мне че было делать? На аборт тебя тащить?

Внутри меня словно мир перевернулся. Все это время я жила в иллюзии, которую сама себе и придумала. Просто сказочная тупица! И как теперь быть, я не понимала.

— Но ребенок уже родился. И у него двое родителей, ты и я. Ты — отец Вани.

— Нихуя, Дашк, не ты первая, не ты последняя мать-одиночка-то, — осклабился он. — Тем более, что вон какая предприимчивая, уже и нашла, с кем жить. Ты ему сказочек-то понарасскажи, лошары любят таких, как ты, он и женится на тебе. Хотя, ты знаешь, я тут подумал, а не провернуть ли нам одно дельце?

Шагнув назад, я с ненавистью посмотрела на биологического отца своего сына. Как я могла так ошибаться в нем? Он же просто тупой мужлан, а я уши развесила!

— Никаких дел у нас с тобой быть не может, Дань! — резко ответила и схватила коляску за ручку, намереваясь уйти.

Но Даниил перехватил нас, заступив дорогу.

— Я ж могу и передумать быть добрым, Дашк, — навис он над нами, нахмурившись. — Давай обуем лоха. Он сто процентов богач, домище какой отстроил. По-любому бабло есть. А великий дедушка Ленин делиться завещал. Давай-ка ты мне поможешь, а я тебе. Внакладе оба не останемся.

— Я не понимаю, о чем ты, — пытаясь вырвать у него коляску, пропыхтела я.

— Ну как же, Дашк, ты пошукай у него в закромах, там и ценности и бабло есть, карточку возьми, если еще не дал он тебе. Тебя не посадят, у тебя вон пацан мелкий.

Резко дернув коляску, я освободила ее из цепкой хватки и метнулась к калитке, но не успела, Даниил заступил дорогу и вставил ногу, чтобы я не смогла закрыть дверь.

— Я тебе даю пару дней на подумать, Дашк, а потом ты мне весточку-то дай, моя хорошая. А то мы с тобой по-другому поговорим. Пацана-то я и забрать у тебя могу, мой же он, да?